4. Феноменология, диалектика и принцип чистоты. Необходимо все время иметь в виду, что, давая эти феноменолого-диалектические формулы ощущения, восприятия, образного представления и мышления, мы даем их именно в их феноменолого-диалектической чистоте. Мы говорим тут не о каком ином, как только чистом мышлении, не затронутом ни от какого привхождения ощущения; нельзя на основании психологического анализа фактической жизни мышления строить феноменологию и диалектику мышления. Фактическое психологическое наблюдение научит нас понимать мышление со всей обстановкой его случайных судеб, когда оно зависит не от себя, а от того, что не есть мысль и никакого отношения к мысли не имеет (101). В этом сочинении я и хотел дать очерк диалектической феноменологии мысли с указанием всех базирующихся на феноменологическом основании знаний, имеющих отношение к мысли (55).
5. Феноменология и понятия, категории. В применении к данному случаю, взаимоотношение смысла и меона специфицируется во взаимоотношении части и целого. Эти два понятия – части и целого – и есть то, что феноменологически и диалектически конструирует физическую энергему (86); можно вполне отождествить меон в модусе осмысления и энергему, ибо фактически это одно и то же, а именно один и тот же смысл слова, но для феноменолого-диалектической мысли важна разность диалектического происхождения того и другого понятия (80). Ею (т.е. основной интуицией. – В.П.) необходимо руководствоваться во всех феноменолого-диалектических конструкциях сущего (78). Бесполезно было бы добиваться точного определения этого понятия (т.е. понятия эйдоса. – В.П.) у современных феноменологов, несмотря на то, что именно они выдвинули и воскресили это старое понятие античной и средневековой философии (125).
6. Феноменология и формальная логика. Формальная логика, в разумном своем употреблении, не что иное, как законный, хотя и частный, и притом условный и зависимый, момент феноменологической диалектики (135).
7. Феноменолого-диалектическое учение о слове, имени. Феноменолого-диалектическое учение об имени (174); феноменолого-диалектическое исследование, отказавшись от изучения всей эмпирической пестроты фактов слова, как и от фактов слова вообще, сосредоточивает свое внимание на анализе сущности, эйдетической сущности слова; феноменолого-диалектическое исследование начинает с точной эйдетической фиксации основных категорий и имеет это своей основной задачей (180); феноменолого-диалектическое исследование не только дает точную эйдетическую формулу всем конструктивным моментам в слове, но и связывает все эти моменты в неразрушимое смысловое единство (183); феноменолого-диалектическое исследование связывает абсолютно необходимой смысловой связью категории сущности вещи, фиксируемой в слове, смысла ее, или эйдоса, энергии сущности, или выраженности ее, понятости ее и, наконец, физико-физиолого-психологического факта слова (191); феноменолого-диалектическое исследование имени разрешает проблему «субъективности» и «объективности» (191); феноменология слова (78); феноменология мысли и слова (201); общий очерк феноменологии мысли-слова (215).
1. Характеристика. Есть выражение эйдоса и есть выражение логоса, или выражение «фигурного», «конкретного» смысла и отвлеченного смысла, абстрактного понятия (210). Чтобы смысловая картина была ясна, необходимо ей иметь твердые границы и очертание. А это значит, что она отличается от иного и есть яркая и для ума резко очерченная, изваятельно-осязательная фигурность смысла на фоне абсолютной тьмы (140); число как смысловое изваяние и фигура как идеальное тело – предмет аритмологии (217).
2. Что «фигурно». Яркая и для ума резко очерченная, изваятельно-осязательная фигурность смысла (140); фигура жизни (47); диалектико-динамический аспект рисует интеллигентные и вне-интеллигентные фигурности сущности (122).
3. Потенция фигурности. Потенция софийной и символической фигурности; потенция фигурности суждения (157); потенция фигурности умозаключения (157).
4. Принцип фигурности. Ввиду того, что логос все же не эйдос, и что в сфере эйдетически-сущностной он сохраняет свою методологическую природу, он может быть здесь не копией цельной картины эйдоса, но именно лишь методом объединения в картинность. Таким образом, то, что в абсолютной меонизации, во втором определении сущности, т.е. в сущности инобытия, есть понятие, то в эйдетически-сущностном определении есть просто «сущее», или «одно», данное как принцип фигурности понятия; сущее, «одно», в эйдосе есть условие, необходимое и достаточное для понятия в логосе; это – потенция фигурности понятия, или фигурность понятия как потенция. Понятие конструируется как сущее «одно» смысла, взятое в функции фигурного осмысления факта, или в модусе фигурно-смыслового инобытия. Само понятие не есть фигурность, ибо оно – меональный логос, но оно предполагает сущностный логос, который есть принцип фигурности смысла вообще (156).
Эмпирические науки физико-физиолого-психолого-социологического характера (222); физиологическая природа слова (190); физико-физиологическая картина процессов зрения (211); в физиологии – логос процессов зрения, а не самого зримого предмета (217).
1. Весь физический мир есть слово и слова, ибо он нечто значит, и он есть нечто понимаемое, хотя и мыслится как механическое соединение внутренне распавшихся элементов бытия (83); физическая сфера (84); физическое пространство, где смысл и знание даны только вне себя (106); физическая вещь (83, 178); физические тела и процессы (178); физическое зрение (199); физик (196); предмет физики (190); физическое звучание (188); физический глаз (178).
2. Раздражается физическое ухо, а в сознании происходит таинство общения с миром звуков. Раздражается физический глаз, а в сознании творится видение мира и себя в мире… Тело человека не просто физическая вещь, но зерцало всего бытия, откровение и выражение тайн, которые только возможны (178).
3. Физическая энергема – чистое «вне себя» (88); физическая энергема сама по себе не физична (86). В человеческом слове она (т.е. физическая энергема. – В.П.) создает физическую оболочку слова, значащую далеко не только то, что она есть сама по себе (178); физическая энергема (85, 178).
4. Можно конструировать и физиологическую природу слова, равно как и его физическую сторону (190 – 191); физически-энергематический элемент в слове (84); физическая оболочка слова (178); физическая сторона слова (153); физический организм слова (84); физическая структура организма слова (85). Слово живет не только как физический процесс (86). И вот ноэма-идея замолкает в смысле физического звучания (188). Слово – не звук, но постигнутая вещь, с которой осмысленно общается человек. А звуки и все прочее – лишь физический носитель этой понятой и в разуме явленной вещи (187).
Энергия сущности вещи, фиксируемой в слове, неотделима от самой сущности вещи, и потому есть сама вещь (185); момент выражения в слове, конструирующий смысловую изваянность фиксируемой здесь предметной сущности, не есть нечто субъективное и психологическое (182).
1. Предмет философии. Философия имени есть просто философия, та единственно возможная и нужная теоретическая философия, которая только и заслуживает названия философии; философия имени есть самая центральная и основная часть философии вообще (и не только философии), и настоящий труд с тем же успехом можно было бы назвать «введением в философию» или «очерком системы философии»; философская система в целом должна быть не чем иным, как философией имени; мы писали тут не философию имени, но философию просто (176); философия имени (174, 176); философия сущности; философия меона (174); теоретическая философия (176). Почему наше исследование мы не назвали философией, или логикой сущности? Не менее мы говорили о материи, о меоне. Почему бы нам не назвать наш анализ философией меона? (174)
2. Метод философии. Единственный правильный и полный метод философии есть метод диалектический. Все мои работы, если они имеют хоть какое-нибудь отношение к философии, есть результат моей диалектической мысли. Диалектику я считаю единственно допустимой формой философствования (41).
3. Философия и наука, жизнь. Философия имени есть и диалектическая классификация возможных форм науки и жизни, что и понятно, раз и само имя есть не больше, как познанная природа, или жизнь, данная в разуме, разумеваемая природа и жизнь (228). Имя – как максимальное напряжение осмысленного бытия вообще есть также и основание, сила, цель, творчество и подвиг также и всей жизни, не только философии (176).
4. Содержание теоретической философии имени. Теоретическая философия имени и должна обследовать все эти специфические связи, в нем таящиеся, – мифологические, диалектические, топологические, аритмологические, логические, софийные, энергийные и т.д. Природа этих связей совершенно специфична, и потому диалектическая природа имени совсем не то, что аритмологическая, аритмологическая – совсем не то, что логическая, и т.д., и т.д. (227)
5. Философская система и анализ. Каждая философская система в связи со своим вероучением по-разному истолковывает положение каждой из формулированных выше наук (187); философские системы и философские учебники (223); философская азбука (42). В настоящем – чисто философском труде – неуместен анализ ходячих теорий языка в лингвистике и психологии (228). Плохо то, что в психологии до сих пор царит старая сентиментальная привычка «наблюдения» над «жизнью» вне предварительного философского анализа психологических понятий, а в логике – допотопные аристотелизмы, чуждые той широты, которая была у самого Аристотеля (54).
