Алексей Лосев – Философия имени (страница 155)

1. Так воздвигается величественное здание диалектики, принципиально отождествляющей знание и бытие, – в отличие от множества метафизических систем, спорящих о взаимном влиянии «сознания» и «бытия». Они не влияют друг на друга, но они – изначально тождественны (77). Когда мы произносим или переживаем определенно-осмысленное слово, – наперекор всем бесконечным вариациям смысловой предметности как таковой и всем бесконечным функциям осмысления бессмысленного, мы тем самым отождествляем известную степень осмысления бессмысленной тьмы с известной степенью оформления абсолютного смысла в себе (81); отождествленность становления (внутри- и вне-сущностного) с самой сущностью (158); смысл всегда одинаков (193); смысл (эйдос) и факт отождествляются в понимаемом, или выражаемом, смысле и факте, т.е. в символе (196); можно отождествить меон в модусе осмысления и энергему, ибо фактически это одно и то же (80); идея слова, или имени, – идеальный коррелят предметной сущности слова, который и есть момент отождествления осмысленного меона и предметной энергемы (81). Она (т.е. энергия сущности. – В.П.) – смысловое тождество логического и алогического (182); тождество смысла с его алогическими моментами (210); отождествленность становления с самой сущностью (158); быть в общении с вещью, значит иметь нечто общее, тождественное с нею (192). Тут логос софийности, при помощи которого она делается энергией, т.е. выражается как соотнесенность и тождество со всем вне-сущностным и алогическим (222); отвлеченный смысл, который бы отождествлялся со своим определенным выявлением (210 – 211).

2. Каждый из этих родов (сущее, покой, движение) отличен от двух других; рассматриваемый же сам по себе, он есть тот же и согласен сам с собою. Взятые относительно, эти понятия различны, а взятые абсолютно, тождественны. Отсюда, к трем указанным родам необходимо прибавить еще два, – тождество и различие (115). Все три основные моменты (предметной сущности слова. – В.П.) суть нечто нумерически единое, а потому они не различаются между собою, они – абсолютное тождество. Но в качестве только одного абсолютного тождества они не различались бы и не были бы предметом мысли, т.е. не были бы вообще, не существовали бы. Они не только абсолютно тождественны, но в то же время и абсолютно различны. Это – различие в тождестве и тождество в различии (114).

3. Чистое мышление не выходит ни к какому иному вне себя, – все иное сосредоточивается в нем же самом, с которым оно одновременно и тождественно, и различно (100). Энергия сущности, имя, тождественна с сущностью по факту и отлична от него по смыслу (186); энергия сущности вещи, фиксируемой в слове, представляет собою иной факт в отношении к слову как физико-физиолого-психологическому факту, тождественный с ним по энергии, имени и смыслу (185); как бы моя ноэма ни была далека от истинной энергии вещи, пока эта ноэма есть ноэма именно этой вещи, я должен сказать, что своими словами и наименованиями по факту различествую с именуемой вещью, но по смыслу, по имени, по энергии, смысловому образу, выражению, я, хоть в каком-нибудь одном мельчайшем пункте, но обязательно абсолютно тождествен с именуемой вещью (186); предметная сущность слова отлична от самой сущности, или вещи, и не растворима в ней. Предметная сущность, или сознаваемый эйдос, не может быть только отлична от самой сущности; эйдос и вещь еще и тождественны между собою. По факту они одно, по смыслу – разное. Предметная сущность слова – одно с сущностью и не одно с ней (183). Тварь, физико-физиолого-психологическая природа энергии сущности, имени, различна с именуемой сущностью и своим именем, с энергией сущности по факту, и тождественна с ними по смыслу (186); энергия сущности вещи отлична от самой вещи (энергия ведь и есть полнота понятого эйдоса и смысла вещи), но она же и тождественна с вещью; энергия сущности вещи, данной в слове, отлична от произносимого, переживаемого, и вообще тварного, меонального слова, составляя различный с нею факт; энергия сущности вещи, данной в слове, тождественна с произносимым, переживаемым и вообще тварным словом, – в моменте энергийности, осмысленности (два разных факта – вещь и мое слово о ней – имеют один и тот же смысл, одну и ту же выраженность, энергию) (185); каждая отдельная энергема есть и отличное от общей энергии, и тождественное с нею (105).

4. В идее, кроме того что она есть сама по себе иное предмета, т.е. нечто отличное от предмета, ровно ничего не содержится. Тут полное и абсолютное не единство и сходство, но тождество со своим инобытием (76). Произошло полное и окончательное отождествление являющегося эйдоса с явившимся, при всем их столь же несомненном различии (113). Не до некоторой степени оно (т.е. чистое мышление. – В.П.) тождественно с собою, т.е. сходно или подобно, и не до некоторой степени различно с собою, т.е. несходно или неподобно, но абсолютно оно тождественно с собою и абсолютно различно с собою (100); мыслимое и мыслящее должны кроме различия иметь пункт и абсолютного тождества (102); «субъект» и «объект» в пределе даже отождествляются между собою (192).

5. Аналогичное рассуждение и относительно самотождественного различия (194). Феноменология там, где смысл предмета – самотождествен во всех своих проявлениях (199); феноменологическое зрение видит его (т.е. предмета. – В.П.) смысловую структуру, независимую от случайностей и пестроты и во всех этих случайностях и пестроте пребывающую неизменной и самотождественной (199 – 200). Образное представление есть самосоотнесение, самоотождествление, но проведенное не до последней глубины. Здесь субъект отождествляет себя с тою частью себя, которая проявляется в форме различающей деятельности себя, направленной к различению иного в отношении себя (98).

1. В эйдосе мы можем выделить момент качественной определенности составляемого из отдельных элементов эйдоса. Если в первом случае (а это эйдос как взаимоотношение его элементов. – В.П.) мы имеем идеальную схему, то тут перед нами – качественная заполненность этой схемы. Эту совокупность идеально-качественных моментов эйдоса назовем топологическим моментом. Тут будет выдвинута категория самотождественного различия (124 – 125). Топологическая морфе в переводе на язык логоса дает качество, или акциденцию (139).

2. Эйдос в широком смысле (т.е. миф, эйдос в узком смысле, «топос» и «число») и его выражение воплощается на своем же логическом теле и факте, т.е. на факте чистого логоса (221); статистически-созерцательный аспект выделяет в мифе более абстрактные очертания символа, эйдоса (в узком смысле), топоса и схемы (122).

3. Чисто эйдетическое конструирование сущности в топосе (225); логическое конструирование топоса (226).

4. Топология есть учение об эйдетической морфе, или об идеальном пространстве, т.е. о смысле, рассмотренном с точки зрения самотождественного различия (179); топологическая морфология – насыщенная аритмология (209); топологическая морфология (218).

1. Первый момент, сверх-интеллигентный, момент единства, превращается в корень, источник всякой и всяческой жизни изучаемой сущности и всех ее судеб, экстатическую сведенность всей интеллигенции в одну неразличимую точку (118); сверх-интеллигентный момент, корень, исток и рождение жизни, умно-экстатическая точка (129); все отдельные моменты его (т.е. эйдоса. – В.П.) определения соединены в одной точке (132); сущность вмещает в себе все возможные смыслы в одной точке. Развертывая эту точку в ее самовыражении, в ее энергиях, мы получаем то одно, то другое энергийное излучение (227).

2. Она (т.е. сущность. – В.П.) может быть рассматриваема как становящаяся – в недрах самой себя, когда она из безразличной точки вырастает в цельную индивидуальную осмысленность (158); иерархии чувств – от жизненно-животного самоудовлетворения организмов к умно-сердечному и экстатическому самоутверждению себя и всего иного в одной сверхбытийной точке (121 – 122).

3. Учение о т.н. «точечных множествах», когда множество мыслится состоящим из бесконечного количества сливающихся одна с другой точек (220).

1. Слово – понятая вещь и властно требующая своего разумного признания природа (187); смысл ее (т.е. вещи. – В.П.) осмысляет известные пункты моего сознания так, как того требует самый смысл (193).

2. Это – непреклонное диалектическое требование разума, равносильное по абсолютной разумной достоверности только математическим конструкциям (94); диалектика требует триады на фоне четвертого, софийного момента (220); как простой факт внеположности для отличения его как факта требует понятия знания его как иного (вследствие чего понятие вещи в феноменолого-диалектическом восхождении требует понятия раздражения), так факт «знания иного», для того чтобы быть фактом, требует отличения от противоположного, т.е. требует понятия «знания себя», и понятие раздражения требует понятия ощущения (89). Мифология, диалектика, аритмология и топология есть первейшие науки, требуемые общей феноменологией мысли и слова на почве логоса эйдетического бытия вообще. След<овательно>, необходимо говорить специально о мифологической, диалектической, топологической и аритмологической природе мысли и слова, или имени (209).