Алексей Лосев – Философия имени (страница 127)
4. Существует ряд областей, где царит именно чистый меон и где осознание опыта неминуемо ведет к конструированию логоса меона. Таковы, напр., некоторые отделы психологии; таково логическое учение о музыке, и др. (219).
1. Имя есть та смысловая стихия, которая мощно движет мертвым Телом на путях к Раздражению и Ощущению, к растительному и живому Организму, а Организм – к Мысли, Воле и Чувству (176). Без слова и имени человек чисто животный организм… Имя предмета есть цельный организм его жизни в иной жизни, когда последняя общается с жизнью этого предмета и стремится перевоплотиться в нее и стать ею (68). Слово живет не только как физический и неодушевленный процесс, но и как живой, растительно-животный организм (86).
2. Психологическая природа слова сводится к текучей, в органически-живом теле данной самоощутимости осмысленного воспроизведения предметной сущности слова… И если, говоря о фактах языка, я не говорю, как они переживаются в связи с теми или иными органическими процессами тех или иных живых людей, то я занимаюсь не психологией, но – логикой, грамматикой, математикой, чем хотите, только не психологией… И только когда вы заговорите о переживаниях значений, форм и звуков слова, о переживаниях, зависящих от состояния и самочувствия человеческого организма, только тогда вы станете на почву психологии (190); единый организм жизни слова; физический организм слова (84). Фонема – проявление живого организма (179).
3. Мы нашли объективную сущность вещи, которая в своих смысловых энергиях воплощается на физико-физиолого-психологическом организме (191 – 192).
4. Организм – только там, где раздражение, а раздражение – только там, где раздражающийся вступает в какое-то особое отношение к раздражаемому, и отношение это сводится к тому, что организм отражает на себе свойства раздражителя, не обнаруживая, однако, признаков знания этого факта раздражения и свойств раздражителя (88). Когда росло дерево, оно было организмом, и отдельные части были внутренне объединены одна с другой. Но когда срубили дерево и распилили его на бревна и доски, и когда из этих досок и палок сделали стол или шкаф, то отдельные части былого цельного организма подчинены теперь внешней для них цели (83).
5. Организм и его раздражения (82); сущность растительного организма, органической энергемы (87). Растительный организм есть уже более внутреннее и существенное слово, чем просто физическая вещь. Он значит нечто гораздо более внутреннее, более внутренне-воссоединенное, чем механизм физического процесса. В чем же сущность этой органической энергемы? (86); в органической энергеме слова, или органическо-энергематическом моменте, мы находим более существенное воссоединение дискретных меональных элементов и более глубокое воплощение смысла, или сущего, в «ином» (86); текучие факты раздражающегося организма и его функций (191); органическое семя (88); мы сталкиваемся в проблеме органической энергемы с чисто феноменологической задачей описания сущности того, что такое эта энергема, независимо от того, в каких фактах и как она воплощается и живет (87 – 88).
6. Представим себе любой растительный организм, не желая употреблять слово «организм» в том туманном и неопределенном смысле, как это делает наука, биология, то сводящая органические процессы на физико-химические, то видящая в организме какую-то особую жизненную силу и представляя самой науке решать вопрос о фактическом устройстве и жизни организма (87 – 88).
7. В мифе логос оперирует с интеллигенцией, с цельными, органически-жизненными данностями, глубже и за которыми уже нет больше ничего, что могло бы быть открыто человеческому сознанию (207).
1. Тайна слова в том и заключается, что оно – орудие общения с предметами и арена интимной и сознательной встречи с их внутренней жизнью (68). Я почти первый в русской философии не лингвистически и не феноменологически, но диалектически обосновал слово и имя как орудие живого социального общения (47). Только тут (т.е. на стадии мышления. –
2. Человеческое тело не просто физическая вещь, но – орудие выражения неисповедимых тайн вечности (178).
3. Одним из ближайших орудий для жизненной вариации значения этимона является морфематический элемент в слове (58).
1. Рассмотреть через ноэму идею – значит расчленить «иное», осуществление «иного», осмысление предметности и саму предметность (82).
2. Позволительно в энергии выделить момент специально сущности и взять одно чистое становление; и – тогда мы получим ту же энергию, но без выполненности ее, без осуществленности (158).
Грамматика оперирует с логическими, т.е. понятийными, отвлеченно-смысловыми категориями (211). Есть выражение эйдоса и есть выражение логоса, или выражение «фигурного», «конкретного» смысла и отвлеченного смысла, абстрактного понятия (210). Мифология – основа всякого знания, и абстрактные науки только потому и могут сосуществовать, что есть у них та база, от которой они могут отвлекать те или другие абстрактные конструкции (203). Феноменология не есть теория и наука, ибо последние есть проведение некоторого отвлеченного принципа и отвлеченной системы, приводящей в порядок разрозненные и случайные факты (199); она (т.е. общая диалектика. –
1. Символ, или выражение, есть выражение всей сущности со всеми ее отдельными моментами (211).
2. Энергия сущности есть смысловая изваянность сущности, неотделимая от самой сущности, но отличная от нее (182). Энергия сущности неотделима от самой сущности и всегда находится при ней (192).
Не-сущее, наше «иное» и меон, есть не просто отрицание факта наличия, а утверждение факта оформления предмета. В понятии меона нет никакого отрицания как факта, ибо отрицание само по себе есть факт обратного полагания (72); сущность меона – быть отрицанием чего-нибудь (146).
Возможны сколь угодно многочисленные оттенки ноэмы, т.е. приближения к идее (188); может быть дано бесконечное количество разных оттенков (185).
Идя далее в отчуждении от предметной сущности, можно дойти до чистого инобытия как такового (77).
1. Слово в своей основе – чистый смысл. Смысл познается, осязается умом (196). Эйдос – умственно осязаемый зрак вещи; логос – метод осмысления этого умственно осязаемого зрака и лика вещи (206); ум, осязающий эйдетическую цельность предмета, без соединения этих пунктов в такую цельность (144).
2. Феноменология есть осязание умом смысловой структуры слова, независимо от характера этой структуры и от характера слова (199); умственным зрением и осязанием мы схватываем этот эйдос (214).
1. Живое слово таит в себе интимное отношение к предмету и существенное знание его сокровенных глубин (67). Тело и лицо человека – откровение и выражение всех тайн, которые только возможны (178); имя – откровение таинственных ликов (177). Для меня миф – выражение и формулировка того мира, который открывается людям и культуре, исповедующим ту или иную мифологию (203). В мифе логос оперирует с цельными органически-жизненными данностями, глубже и за которыми уже нет больше ничего, что могло быть открыто человеческому сознанию (207); в основе языческой или христианской культуры лежит определенный цикл опытно открытых мифов (203).
2. Я исповедую диалектику, для которой существуют сущности и смыслы, но проявленные, открытые реальному опыту живого человека, и существуют реально – ощущаемые явления, но – несущие на себе определенную смысловую закономерность и определенный осуществленный принцип и силу (45). Диалектика требует абсолютного эмпиризма (и, стало быть, откровения) (49).
3. Открывающаяся нам в своих смысловых энергиях предметная сущность имени (109); сущность имени открыта нам в своих энергиях, и только в них (122 – 123); второй момент, эйдетический, или собственно-интеллигентный, превращается в абсолютное самосознание, выявляющее и открывающее первый момент, выражающее всю его глубину и сущность (118).
4. Явиться, значит быть чем-то, и чем-то самостоятельным, независимым от своих проявлений, а во-вторых, отличаться внутри себя так, что одна сторона оказывается более внутренней, другая же – более внешней, открывающейся, являющейся (110).
5. В мысли открытое нам бытие (205 – 206); открытое нам в том или ином виде опыта (216).
1. Диалектика не есть ни формальная логика, ни феноменология, ни метафизика, ни эмпирическая наука. Но она лежит в основе всякого и всяческого разумного отношения к жизни (50).
2. Сущность меона – быть в отношении к чему-нибудь, быть отрицанием чего-нибудь (146). Давая снимок отношения вещей в данную минуту, он (т.е. логос. –
3. Сущность имени, соотносясь с самой собой и существуя сама для себя, познает себя. Соотноситься с собой, это ведь и значит, прежде всего, познавать себя (119).
4. Назовем ту сферу слова, которая обладает характером значения, значимости, семемой. В семеме мы указали ту часть, которая имеет отношение к звукам как таковым (57); схема есть предмет, или вещь, рассмотренный с точки зрения взаимоотношения частей и целого (208).