Вся жизнь насквозь есть диалектика (50). Лампа и карандаш суть оба сущие, и потому одно из них не может быть насквозь иным по отношению к другому в своей бытийственной сущности (71).
Мифология есть наука о бытии, рассмотренном с точки зрения проявления в нем всех, какие только возможны, интеллигентно-смысловых данностей, которые насыщают и пополняют его фактическую структуру (205); мифология есть лишь интеллигентно, жизненно-насыщенная диалектика (216); <следует> считать мифологию насыщенной диалектикой, а топологическую морфологию – насыщенной аритмологией (210); осознание мифологически насыщенных логосов (216).
Это – натуралистическая метафизика, оперирующая в основе вещными аналогиями. Наперекор этому натурализму, мы должны выдвинуть анти-метафизическую диалектику (72). Надо одну категорию объяснить другой категорией так, чтобы видно было, как одна категория порождает другую и все вместе – друг друга, не натуралистически порождает, но – эйдетически, категориально, оставаясь в сфере смысла же (41).
1. Общая характеристика. Логос эйдоса есть наука, и в этом отличие науки вообще от феноменологии вообще (224). Чтобы говорить научно, т.е. говорить о бытии в логосе, надо сначала говорить о нем в эйдосе (198); возможна наука, т.е. трактование в логосе (201). Феноменология не есть теория и наука, ибо последние есть проведение некоторого отвлеченного принципа и отвлеченной системы, приводящей в порядок разрозненные и спутанные факты. Кроме того, наука всегда есть еще и некое «объяснение», не только описание (199); феноменология – лишь установление области и границ исследования. Она – лишь намечание разных направлений, в которых должна двигаться мысль, чтобы создать науку об интересующем ее предмете. Наука, логос – не феноменология. Феноменология рассматривает предмет не в логосе, а в эйдосе. И этим мы отграничиваем науку от феноменологии (200); научное сознание (196); только пошляки в науке думают, что все понятое и осмысленное и есть тем самым субъективное (194).
2. Предмет науки, ее задачи и методы. Везде предметом науки является живой процесс, а схватывается этот процесс – в своем неподвижном, идеальном эйдосе (191); убедить их (т.е. эмпирика-лингвиста и психолога. – В.П.) в том, что они не продумали предмета своих наук, можно было только после получения ими хотя бы элементарной феноменологической и диалектической школы. Надежд на это, однако, мало (182). Нам необходимо кратко формулировать сущность и задачи каждой из этих наук, вырастающих на основе феноменологии мысли и слова (201); просмотрим основные формы возникающей здесь науки (214). Чтобы точно формулировать сферу возникающей здесь науки, припомним и отдадим себе строгий отчет в том, что такое эйдос и логос (206). Она (т.е. феноменология. – В.П.) – не наука и не имеет научного метода, поскольку и физическое зрение еще не есть ни наука, ни метод (199). Нам необходимо всячески бороться против столь грубого и упрощенного метода построения науки и постоянно помнить, что во всяком знании есть сторона теоретическая и сторона прикладная; и если точные науки строго придерживаются такого разделения, то и эмпирическая наука, вроде психологии и языкознания, не должна его избегать; и как нелепо говорить о прикладной механике, астрономии и математике, не строя и не используя эти науки предварительно в их теоретической части, так же точно нелепо сведение психологии и языкознания на одно прикладное знание и отказ от теоретического ее обоснования как от ненужного балласта и «философского тумана» (54).
3. Основа науки. Мифология – основа и опора всякого знания, и абстрактные науки только потому и могут существовать, что есть у них та полнокровная и реальная база, от которой они могут отвлекать те или другие абстрактные конструкции (203); необходимо знание, предшествующее всякой теории и науке (198).
4. Принципы классификации наук. Диалектическая классификация возможных форм науки и жизни (228); фиксация диалектического места наук (211); вопрос о различии наук является довольно простым (196); диалектика дает возможность формулировать все специальные моменты в человеческом слове, которые являются обычно достоянием тех или иных наук, оперирующих со словом (195); дедукция отдельных наук о смысле из общей феноменологии (224). Наш общий очерк феноменологии мысли и слова не только указал все главнейшие сферы и типы мысли и слова, но и дал исходные пункты для развития отдельных наук, могущих возникнуть на основе произведенного там анализа… то, чего общая феноменология касается лишь постольку, поскольку она должна из общего эйдетического лона мысли-слова выделить для каждой науки ее специальный предмет, то самое получает в специальной науке свою детальную разработку и систематику, и общая феноменология ограничивается единственной задачей – указать направление для каждой специальной области знания (215). Мифология, диалектика, аритмология и топология есть первейшие науки, требуемые общей феноменологией мысли и слова на почве логоса эйдетического бытия вообще (209). В своей характеристике эйдоса мы брали моменты эйдоса в узком смысле, моменты выражения, логоса и меона, подчинивши динамически-диалектические моменты этим основным видам эйдоса вообще. Теперь, когда мы рассмотрели характер всех основных наук, вырастающих на анализе эйдоса, не мешает добавить, что диалектика в одном отношении может пригодиться и внести существенное добавление в список рассмотренных нами наук (220).
5. Разделение наук и анализ слова. На анализе слова должно возникнуть и учение о разделении наук, ибо всякая наука есть слово, и даже этимологически это зафиксировано в обозначении большинства наук через «логос» – «логия» (психология, биология и т.д.) (195 – 196); всякое знание и всякая наука есть не что иное, как знание и наука не только в словах, но и о словах (173). Если психология мышления хочет стать действительно критической наукой о фактах, а не догматическим мечтательством об абстракциях; если она действительно хочет отказаться от пошлости обывательского мировоззрения ходячего «научного» и ненаучного сознания, – ей необходимо предварительно использовать возможно более обстоятельный анализ имени и слова. То же нужно сказать и о всякой иной науке о мышлении – логике, феноменологии, диалектике. Больше того. Это нужно сказать о всякой вообще науке, ибо всякая наука есть наука о смысле, или об осмысленных фактах, что и значит, что каждая наука – в словах и о словах (53). Последовательный и терпеливый анализ имени – наша основная и ближайшая тема, долженствующая освежить и углубить застоявшиеся предрассудки «научной» мысли (55).
6. Различие наук в соответствии с различием моментов в слове. Ясно первое и кардинальное различие наук согласно основному различию моментов в слове. А именно, одни науки занимаются чистой предметной сущностью, или чистым смыслом, другие – смыслом, перешедшим в инобытие, в факт… Если мы не будем этого забывать, то можно и не бояться различия всех наук на науки о смысле и науки о фактах; третья сфера наук – это науки о понятом смысле, о выражении смысла, о символах. Однако, поскольку символ есть тоже некий смысл или его определенная структура, то будем пока говорить просто о дистинкции наук на «фактические» науки и на «смысловые». Существуют науки о смысле и науки о фактах; науки о чистом смысле и фактах (196); наука, оперирующая не с чистыми смыслами, но с их вещными и силовыми воплощениями (222); наука о факте, в сущности своей, есть наука о формально-логическом предмете, наука о меонизированном логосе, в отличие от науки о чистом логосе. Здесь мы получаем точнейшую формулу основного различия наук: существуют науки об эйдосе (о предметной сущности в полном явлении, включая также выражение сущности) и о чистом логосе (о чистом смысле), с одной стороны, и науки о меонизированном логосе, точнее, о логизированном меоне (о предметной сущности в инобытии, о формальной предметности, о гипостазированной инаковости смысла, о фактах) – с другой (197).
7. Дальнейшее углубление основного различия наук.
а) Если ограничиться невыражающими моментами эйдоса, то возможна наука, т.е. трактование в логосе, – во-первых, эйдоса, во-вторых, логоса и, в-третьих, меона (сущностного меона, т.е. меона, который есть сам сущность)… Анализ наш дал: I) абсолютный меон, «иное», II) меон в модусе осмысления, III) сущность, или смысл, без меона, и IV) апофатическую стихию сущности. Второй отдел, очевидно, указывает на знание о том, что называли меонизированном логосом, т.е. формальной предметностью факта, изучаемой в науках о фактах. Ясно, что тут были бы перед нами науки о неживой и живой природе, о жизни, психике и т.д., и т.д. Все это – науки о фактах; меон в чистом виде неописуем, почему первый момент отпадает. В третьем отделе отличимы чистый логос и чистый эйдос (201). Что касается смысла в наиболее общей форме меональной определенности, т.е. идеальной слитости эйдоса и его вне-эйдетических определений, энергии сущности, то логос энергии будет, очевидно, логосом выражения, наукой о выражении (201). Наука о творческом факте сущности (226); должна быть особая наука, логос выражения, или – в пределе – символа (210); научное творчество (227).
