Алексей Лосев – Эллинистически-римская эстетика I – II вв. н.э. (страница 81)

III 11, 27 – 28. Ведь у Ксенофонта ¹⁹ Сократ спрашивает, откуда получили бы мы ум, если бы его не существовало во вселенной. И я спрашиваю, откуда речь, откуда ритм, откуда мелодия? Если только мы не думаем, что солнце, когда подойдет ближе, разговаривает с луной, или что вселенная звучит в мировой гармонии, как считает Пифагор ²⁰. Все это, Бальб ²¹, создание природы, и природы не художественной, по выражению Зенона ²² (мы еще будем говорить, что это такое), но природы, приводящей в действие все своими движениями и изменениями. Поэтому мне понравилась речь о соразмерности и гармонии природы, которая, по твоим словам, как бы связана беспрерывной родственной цепью. Мне не нравилось только, что ты утверждал, что этого не могло бы быть, если бы ее не объединял единый божественный дух. Но эта гармония существует благодаря силам природы, а не воле богов, ей присуще это своеобразное согласие, которое греки называют симпатией (sympatheia), но чем сильнее эта гармония, тем меньше следует признать за ее причину божественный разум.

II 1. Однажды жители Кротона, города богатого и процветающего, одного из лучших в Италии, решили украсить прекрасной живописью храм Юноны ¹, самую главную свою святыню. И они пригласили для этого за очень большие деньги Зевксиса из Гераклеи, в то время считавшегося самым знаменитым художником ². Он написал им множество картин, некоторые из которых сохранились до нашего времени, потому что храм этот пользовался большим уважением. Под конец он сказал, что хочет нарисовать Елену, чтобы создать образ совершенной женской красоты. Кротонцы, зная, что он является непревзойденным мастером в изображении женского тела, с радостью согласились. Они подумали, что, если он с увлечением станет работать как раз в том жанре, в котором он не имел себе равных, у них в храме будет выдающееся произведение. И они не ошиблись. Зевксис тотчас же спросил у них, есть ли в городе красивые девушки. Те сразу отвели его в палестру и показали ему много занимавшихся там очень красивых юношей. Ведь в свое время кротонцы значительно выделялись среди остальных жителей Италии физической силой и красотой и, к вящей славе своего города, одерживали славные победы на гимнастических состязаниях. И вот, когда Зевксис с восхищением любовался красотой этих юношей, кротонцы сказали: «У этих юношей есть сестры-девушки. Поэтому ты можешь, глядя на этих юношей, догадаться, как красивы те». «Так приведите же мне, пожалуйста, самых красивых из них, чтобы, рисуя то, что я обещал вам, придать немому изображению достоверность живой красоты». Тогда кротонцы приказали собрать всех девушек в одно место и позволили художнику выбрать ту, которую он захочет. А тот выбрал пятерых, чьи имена сохранили потомству многие поэты, потому что они были признаны прекраснейшими человеком, по праву считавшимся самым верным ценителем красоты. Он сделал это потому, что считал невозможным найти в одном человеке все, что он искал для изображения красоты, потому что природа ничего не создала совершенным во всех отношениях, но, как бы опасаясь, что ей нечего будет дать остальным, если она отдаст все совершенства одному, она каждому дала свои достоинства вместе с каким-нибудь недостатком ³.

IV 32. К этим трем последним видам украшений речи, из которых первый состоит в одинаковости падежных форм слов, второй – в одинаково звучащих окончаниях, а третий – представляет собой анноминацию ¹, следует прибегать очень редко, если мы хотим говорить естественно (in veritatem dicere), потому что подобные вещи, по-видимому, не встречаются сами по себе, без соответствующей обработки и усилий, и предназначены они скорее для достижения удовольствия [слушателя], чем естественности (veritas). Поэтому, если к таким украшениям прибегать слишком часто, ораторская речь утрачивает доверие к себе (fides), важность и серьезность, и авторитет слова не только уменьшается, но и гибнет совсем в такого рода речи, потому что в этих украшениях есть прелесть и милое изящество (lepos et festivitās), но нет достоинства и красоты (dignitas et pulchritudo). Ведь величественное и прекрасное (ampla atque pulchra) может нравиться долго, а прелестное и милое (lepida et concinna) быстро пресыщают наш слишком требовательный слух.

¹ Перипатетики, последователи Аристотеля и Феофраста, получили свое название от слова peripatos – «прогулка», «место для прогулки», возможно, в связи с тем, что в афинском Ликее, где учил Аристотель, он имел обыкновение вести занятия, прогуливаясь по аллеям или галерее школы.

² Сократ (469 – 399 гг. до н.э.) – афинский философ, основатель диалектического способа (посредством вопросов и ответов) нахождения истины. Ничего не писал, но сам он и его беседы послужили материалом для диалогов учившегося у него Платона (см.: Платон. Сочинения в трех томах. М., 1968 – 1972) и «Воспоминаний» Ксенофонта (см.: Ксенофонт. Сократические сочинения. М., 1935). Речь Сократа на суде, где он был обвинен в развращении молодежи, непризнании старых богов и введении новых (Diog. Laert. II 40), а также его последние дни и часы перед казнью обрисованы Платоном в «Апологии Сократа», «Критоне» и «Федоне». Подробную характеристику деятельности Сократа см. в статье А.Ф. Лосева «Жизненный и творческий путь Платона» (см.: Платон. Сочинения, т. 1. М., 1968).

³ Платон (427 – 347 гг. до н.э.) – знаменитый древнегреческий философ, основатель объективного идеализма. О нем, его жизни и философии см.: Платон. Сочинения в трех томах. Под общей редакцией А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса. М., 1968 – 1972. В т. 1 статья А.Ф. Лосева «Жизненный и творческий путь Платона».

⁴ Деметрий Фалерский (IV в. до н.э.) – ученик Феофраста, философ-перипатетик, оратор, ученый и государственный деятель. Цицерон и Квинтилиан прославили его красноречие. От сочинений Деметрия ничего не дошло, кроме заглавий. Приписывавшийся ему трактат «О стиле» на самом деле относится к I в. н.э.

⁵ Демосфен (385 – 322 гг. до н.э.) – знаменитый греческий оратор и политический деятель, борец за независимость Афин от македонских царей. Погиб, приняв яд, преследуемый врагами (см.: Плутарх. Демосфен, XXIX).

⁶ Сведения о том, что Демосфен учился у Платона, недостоверны. Римские авторы, однако, любили повторять эту версию Цицерона. В «Ораторе» говорится, что из писем Демосфена «можно понять, каким усердным был он слушателем Платона» (4, 15), а в трактате «Об ораторе» Цицерон прямо пишет, что «Демосфен, как известно, был слушателем Платона» (I 20, 89).

⁷ Аристотель (384 – 322 гг. до н.э.) – знаменитый древнегреческий философ и многогранный ученый, слушатель Платона, затем отошедший от него и основавший в афинском Ликее свою школу, перипатетическую. В философии Аристотеля «везде объективная логика смешивается с субъективной и так притом, что везде видна объективная». У него «нет сомнения в объективности познания», хотя здесь же очевидна «наивная запутанность… в диалектике общего и отдельного» (Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 326).

⁸ Исократ (436 – 338 гг. до н.э.) – знаменитый афинский оратор, пользовавшийся большим политическим влиянием. После победы македонцев над греками при Херонее в отчаянии покончил с собой. Речи Исократа (дошла двадцать одна речь) отличались изяществом стиля, чистотой аттического языка и высоким патриотизмом.

⁹ Марк Туллий Цицерон, к которому обращена книга «Об обязанностях», сын оратора, учился в Афинах, где слушал знаменитых ораторов. В политической жизни был непостоянен. Сражался под начальством Помпея, затем Брута, был объявлен вне закона, позднее присоединился к Октавиану и был консулом. Не отличался добродетелями и высокой нравственностью. Недаром отец наставляет сына в приобретении добродетели, укреплении и умножении ее.

¹⁰ Эак и Минос – древние цари и герои, дети Зевса, первый от нимфы Эгины, второй – от Европы. Оба как справедливейшие стали судьями в царстве мертвых. Эак связан с орфическим культом героев на о-ве Эгиие (Павсаний II 30, 4), а Минос – с критскими и орфическими мистериями.

¹¹ Атрей – сын Пелопа и потомок Зевса, вместе со своим братом Фиестом прославился злодеяниями. Он накормил Фиеста блюдом из его убитых детей, то есть могилой детей стал их отец. Вражда братьев перешла к их оставшимся в живых сыновьям, Агамемнону и Эгисфу.

¹² Цицерону близко понимание природы как могучей и мудрой силы, столь распространенное у стоиков. В ней они находили нечто «демиургическое» (Stoicorum veterum fragmenta, II 599 Arnim), «творческий огонь» (SVF I 171; II 217, 1134), «силу, устрояющую живое» (II 1133). Интересно в этом отношении свидетельство Цицерона: «Вся природа художественна… она получает название у того же Зенона не только художественной, но прямо – художницы (artifex), попечительницы и промыслительницы всяких полезных благ» (SVF I 172).

В знаменитом X орфическом гимне «Природе» она предстает как «владычица», всевластная устроительница богов (cosmeteira theōn). Она «мастер всего» (pantotechnes), «ваятельница» (plasteira), «всемудрая». В данном гимне наряду с божественными чертами природа наделена также атрибутами, характерными для натурфилософской материи: «нетленная», «древняя», «перворожденная», «конечная и бесконечная», «круглая», «вечная», «несущая движение», «всетекучая». Природа сама порождает из себя без посторонней помощи все живое. Поэтому она «всеобщая мать», «несущая жизнь», «плодоносная», «сама себе отец», «всем отец, мать, воспитательница и кормилица». Природа ни в чем и ни в ком не нуждается, будучи «самоудовлетворенной» (aytarceia).