Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 16)
- Благодарю, – она покрутила тазом, перетаптываясь на месте, и стараясь, что бы складки наброшенного платья расправились. – Как она?
- «Она со своей наседкой, что с ней случиться?» С ней всё хорошо. Мы встретимся за обедом.
- Я соскучилась. Апий, хватит валяться, вставай, убирайся. Быстрее!
- Ну, дорогая, - мужчина насмешливо посмотрел на мгновенно слетевшего с кровати юнца, - зачем ты так? Апий, не торопись. И не надо меня стеснятся. Не бойся, – мужчина улыбнулся. Его улыбка получилась приторной. Заметив её, юноша моргнул.
- Да, божественный господин, – опустив глаза к полу, ответил он.
- Вот и славно. Милая, ты готова?
- Уже всё, – скрепляя волосы заколкой, ответила та. – Уберитесь здесь. - Она едва указала на скомканную на кровати простынь, застывшим возле дверей из её покоев рабыням. – Ликена, - женщина обратилась к одной из рабынь, - уведи юношу тем же путём.
- Да, божественная госпожа, - склонив голову, ответила чернокожая Ликена.
- Милая.
- Да, дорогой мой супруг? – уже почти пройдя в открывшиеся перед ней двери, отозвалась она. Не обращая никакого внимания на склоняющихся перед ней рабов и стражу с той стороны покоев.
- Ты ведь не будешь против, если Апий, завтра придёт ко мне?
Так и продолжающий стоять возле кровати юноша, стесняющийся своей наготы и продолжавший смотреть под ноги, едва вздрогнул, успев расслышать последнюю фразу, сказанную в дверях уходящим из спальни жены правителем Цесса.
Пальцы едва коснулись листа. Это не дозволялось: книга была стара, а правила строги. Но он не мог не ощутить шероховатой поверхности, не мог не провести, едва дотрагиваясь подушечками пальцев ведя их вдоль бегущего рябью текста. Так было всегда. Если он знал что в книге, на пергаменте, в манускрипте, содержится хоть малая толика знаний, событий древних времён, позабытых прочими знамений, легенд: он жаждал коснуться их. Конечно, он знал, что, только прочитав написанное, постигнет его, но всё равно ему обязательно нужно было потрогать книгу, погладить листы. И тогда, тогда он словно чувствовал, как дышит на него давно ушедшее время. Как буквы, руны, иероглифы, начинают шептать голосами давно умерших героев, древних богов, рассказывая ему о своей судьбе, о том, что было. Что было…
Вдалеке, где-то за дальними стеллажами послышался шорох. Он был уверен, что это Идиго Увапий, старый смотритель библиотеки. Он знал его шаги, знал, как тот работает, как сортирует тексты, как протирает пыль. За то время, что он здесь провел, читая, читая, читая: он был способен по малейшему шороху одежд, по шарканью ног по полу определить, кто прошёл по огромному, рассечённому тысячами стеллажей залу императорской библиотеке Цесса.
- «Нет, это Идиго. Профессор ищет книги иначе», – уверенно кивнул себе он. – «О, а вот и сам доктор». – Услышал он, как ещё тонущий в звуке закрывшейся двери по залу ступает, шелестя тканью одежд, профессор Пройд Ивий Лигор, доктор истории, и самый близкий в этой стране ему человек.
Не торопливо, как он ходит всегда, профессор Пройд Ивий, уже почти подошёл к столу.
- Апий! – доктор улыбнулся. – И почему я не удивлён?
- Здравствуйте, доктор, - Апий не вставая со стула, обернулся и так же улыбнулся профессору.
- Ты решил не ходить на игры? – без особого удивления в голосе произнёс Лигор.
- Нет. «Что в них хорошего?» Вы же знаете, они мне не нравятся. А эта книга…
Он не договорил, доктор положил свою ладонь на его плечо, и немного наклоняясь над ним, взглянул на раскрытый перед юношей фолиант.
- Ну-ка, ну-ка, - слегка прищуриваясь, пытаясь разглядеть с высоты своего роста текст, полюбопытствовал Пройд. – Что это? Нет-нет, - он махнул рукой, - не подсказывай. Так, посмотрим. Это написано на кровейском. – Казалось, что доктор удивлён. – Да, определённо кровейский. – Он нагнулся ещё немного и, вглядываясь в чернильные, глубоко въевшиеся в страницы буквы прочитал: - Прая эрерио одо. Экесто огнио долмани! Так было во все времена...
- Сияет Экесто огонь! – завершили они перевод уже на два голоса.
- Совершенно верно, - чуть сжав плечо Апийю, сказал Пройд Ивий Лигор. – Баллады о жизни Экесто. Не знал, что ты знаешь кровейский. Это древний язык.
- Я пока ещё не всё понимаю. Вот, - Апий спешно, но очень аккуратно перевернул несколько листов книги, - вот здесь. – Юноша указал пальцем.
- Угур эт
- Понятно, - Апий сжал губы и задумался.
Пройд вновь улыбнулся. Профессор смотрел на склонившуюся над книгой макушку Апийя.
- «Потрясающе умный мальчик». Сколькими ты уже владеешь?
- Двенадцать профессор, – немного смущаясь, ответил юноша. – Ну и вот, кровейский теперь.
- «Тринадцать! Подумать только. Тринадцать языков. И большая часть мёртвых, давно забытых… Потрясающе!»
Позади них послышалось шарканье старых ног смотрителя.
- Меня ищут? – спросил у него профессор. Библиотекарь просто кивнул и ничего не сказав, зашаркал обратно.
- Что ж, мне пора, - Пройд потрепал юношу по волосам. – А знаешь что? – уже собираясь уходить, добавил он. – Приходи вечером ко мне, прямо домой. – Предложил доктор. – У меня есть одна занятная вещица. Мне кажется тебе понравиться.
На обернувшемся к нему лице Апийя появилась улыбка:
- Я с радостью, доктор. Во сколько… - и тут он умолк. Его улыбка померкла, взгляд осунулся. – Я, я не смогу сегодня. – Отводя глаза в сторону, тихо произнёс он.
- Что-то случилось? У тебя неприятности? – спросил профессор, тут же почувствовав, как что-то неуловимо меняется в лице юноши. Словно оно попало под тень.
- Нет. Просто… просто сегодня у меня не получиться. Может в другой раз? – с надеждой и, пытаясь улыбнуться, но у него это так и не получилось, спросил Апий.
- Конечно. Я всегда буду рад видеть тебя.
На миг воцарилось неловкое молчание.
- Мне пора, - наконец произнёс доктор Лигор. – Увидимся. И не читай так долго. А то станешь таким же слепым кротом, как и я. – Уже уходя, добавил Пройд.
Когда профессор ушёл, Апий ещё какое-то время просидел над книгой. Но теперь его мысли возвращались к предстоящему вечеру. К той грязи, что его ждала. И это никак не способствовало чтению. Он постоянно сбивался с мыслей, перевод не давался. А текст всё время норовил куда-то уплыть, скрыться за пеленой предстоящего.
Юноша не весело улыбнулся. При этом улыбка у него вышла больная, дёрганая. Словно губы не хотели её. Апий встал, вздохнув, закрыл фолиант. Вернув книгу на место и попрощавшись с что-то буркнувшим в ответ смотрителем, он медленно вышел из зала библиотеке. Спешить ему было некуда. А даже наоборот: он старался идти не спеша, надеясь так отсрочить вечер, растянуть время, уходя от неизбежного унижения. К сожалению, избежать этого он не мог.
- «Ну и ладно, - понимая, что больше оправдывается, подумал он, - это всего лишь тело. Не страшно. Здесь многие так живут. И не чего…» - Всё же его немного передёрнуло. Как юноша не крепился, не успокаивал себя, а его характер, его воспитание, взяли своё. Ему стало снова противно. Противно, отвратительно и, тоскливо. – Ну и пусть. – Зло прошептал он. – «У меня есть книги». – И выйдя из библиотеке на улицу, тут же окунувшись в солнечный свет и звуки, рождённые таким огромным городом как Цесс, Апий как и всегда в такие моменты стал вспоминать о прочитанных им деяниях древних героев. Таких несгибаемых и таких могучих. Жители легенд, усмиряли целые народы и даже побеждали богов. Их жизнь была не сладка. Они терпели и душевные муки и муки тела. И побеждали, справлялись с бедой, с напастями... Но юноше от этого почему-то всё равно легче не становилось.
Он брёл, даже не зная, куда идёт. Ноги сами несли его. Несли прочь. От ночи, от стыда, до сих пор тлеющего углями в его душе. От мыслей. От тяжёлого дыхания, и теперь, когда всё уже кончилось, теплом пара касающегося его ушей. И от этих слов, повторяющихся и каждый раз бьющих в затылок далёким звоном: - «Мальчик, мальчик, мой мальчик…»
- Помойся. Ванна ещё тёплая, – сказали ему, когда всё закончилось. Когда на спину больше не давило, прижимая к мягкой перине. Когда скользкие от масла пальцы отпустили плечи, а постоянно смачиваемые языком губы перестали касаться его ушей. – И можешь идти. Я позову. – И только фантомной болью ощущалось дыхание, и слишком медленно затихал звон слова: мальчик, мальчик…
Апий огляделся.
- «Что это? Невольничий рынок?» - юноша покрутил головой. Он и не заметил, как вышел к рынку рабов, где уже вовсю шли торги. Он видел стоявших на сколоченных деревянных площадках угрюмо смотревших в никуда рабов. Видел ещё сонных покупателей, явившихся пораньше в надежде приобрести что-нибудь стоящее. Слышал хвалебные речи торговцев, надеющихся поднять цену на свой товар.
- Вы только взгляните, уважаемые! Какие зубы! А сила! Просто великан. Он может трудиться с утра до ночи. Вы даже сможете выставить его на бои. И всего-то пятьдесят серебром. Уважаемые!..
- Девственница! Чернокожая нимфа! Двести монет… - расхваливал рабыню другой.
- «А там что?» - Апий всегда с отвращением относился к торговцам людьми. Он никогда не посещал рынка рабов, но шум, свидетельствовавший о разгоревшемся торге, чем-то привлёк юношу, заставил подойти к ещё одной торговой площадке. – «Интересно из-за чего всё это?»