Алексей Кузьмищев – Зеркало Короля 2 (страница 2)

Он помнил тот день. Это была не погоня, а фарс, достойный пера великого комедиографа. Двое гвардейцев застряли в окне, пытаясь проникнуть внутрь и спеть серенаду, напоминая неудачливую пробку в бутылке дешёвого вина. Их капитан тщетно пытался зачитать признание в любви от Короля, который Лиана предусмотрительно подменила на рецепт маринованных огурцов особой пикантности. Но из-за неповоротливости Аванса, его эпического, неторопливого переката с дивана, они потеряли драгоценные секунды… целых 486 драгоценных, спасительных секунд. Она этого не забыла. Лиана не забывала ничего. Её память была как архив – беспыльная, идеально систематизированная и смертельно опасная при вскрытии не того дела.

– Ты ведёшь себя так, словно твоя репутация непоколебима, – продолжала она, остановившись перед ним, как монумент перед монументом. – Так же думал герцог де Брильи, гроза дуэлянтов и ходячий эталон токсичной мужественности. А потом по столице поползли слухи, подкреплённые… ммм, случайно обнародованными страницами его личного дневника. Оказалось, по ночам он пишет сентиментальные сонеты о нежной любви к своей коллекции засушенных бабочек. Называет их «крылатыми феями замкнутого пространства». Его карьера рухнула за три дня. Он теперь разводит фиалки в загородном поместье и плачет, когда они вянут. Сломать человека проще, чем он думает. Достаточно найти правильный рычаг.

Аванс издал звук, средний между мурчанием и скрипом несмазанной телеги, что на его языке означало: «Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Принесите индейцев – обсудим».

«Ассасин-консультант, – подумал он с тяжёлым вздохом, глядя на неё одним глазом и не сдерживая зевок. – Она так себя называет с тех пор, как ‘проконсультировала’ самого Короля, избавив его от зеркала, но оставив после себя эмоциональные руины, которые теперь периодически пытаются вломиться в их дверь с букетом роз».

– Я составила для тебя программу, – Лиана извлекла из кармана платья аккуратно свернутый свиток, развернула его с лёгким шелестом, звучавшим как приговор. – Внимание. Подъём в шесть утра. Бег по крышам, с утяжелением в виде совести. Прыжки через дымоходы на время. Ловля особо юрких мышей-спринтеров. Диета: одна рыба в день. И не жирная мойва, а постный окунь. Без соли. Соль – это путь к отёкам и духовной деградации.

Аванс с титаническим усилием открыл второй глаз. Теперь в его глазах читалось не просто недовольство, а глубочайшее, фундаментальное оскорбление, затрагивающее самые основы мироздания. Он был котом, чьё достоинство и статус измерялись в килограммах, сантиметрах обхвата и глубине издаваемого урчания. Фитнес был не просто ниже его достоинства. Он был в параллельной вселенной, где царили страдание и тощая рыба.

– Ты меня игнорируешь. – констатировала Лиана без тени эмоций. Она подошла вплотную, наклонилась, и её тень накрыла кота, как туча. Она прошептала ему в самый кончик уха, так тихо и чётко, что даже пылинки, дремавшие в его роскошной шерсти, замерли в ледяном ужасе: – Или ты начинаешь бегать, или я пущу слух. Всего один, крошечный слушок. О том, что в прошлом месяце тебя, великого и ужасного Аванса, грозу всех помоек и рыжего кумихо квартала, властелина чердаков и повелителя сонных мух… загнал на самое высокое дерево в саду маркизы… пудель. Карликовый. Декоративный. По кличке Пумперникель. В розовом бантике и с наманикюренными в цветочек коготками. И не просто загнал, а залаял так истерично-торжествующе, что ты провёл на той ели три часа, пока садовник не принёс лестницу.

Она выпрямилась, дав информации впитаться, как хорошим чернилам в промокашку.

– Я приложу показания свидетелей-воробьёв, нотариально заверенные у главного голубя-почтальона. Расписку от самого Пумперникеля, скреплённую отпечатком лапы. Твоя репутация в кошачьих кругах рухнет ниже плинтуса. Даже мыши будут хихикать у тебя за спиной. Старуха Мурка с пятого переулка станет тыкать в тебя и говорить котятам: «Смотрите, дети, так выглядит позор».

Кот широко распахнул испуганные глаза и покрылся холодной испариной. Коты, как известно, не потеют. Это физиологический факт. Но от предложений Лианы покрывались холодной испариной даже чугунные ограды, раскалённые летним полуденным солнцем, не говоря уже о котах, чья психика не была готова к тотальному социальному уничтожению. Он видел, что она делает с людьми. Видел баронов, рыдающих на пороге их же поместий после её визита. Слышал, как целые гильдии рассыпались в прах из-за одной-единственной, идеально подложенной записи в бухгалтерской книге. Он знал – она не блефует. Она была мастером невидимой войны. Ассасин-консультант, чьим оружием были не клинки, а слова, документы и тщательно продуманные сплетни, вплетённые в канву реальности. Он представил себе этот позор. Презрительные взгляды уличных забияк. Покровительственные похлопывания по спине от сытых домашних кошечек. Это было хуже диеты. Хуже бега. Это был экзистенциальный кошмар, конец всего пушистого бытия.

И в этот самый, критически напряжённый момент, когда судьба кота висела на волоске из кошачьей же шерсти, в дверь постучали.

Негромко, но настойчиво. Так стучит человек, у которого не осталось ни вариантов, ни гордости, ни, возможно, даже завтрашнего дня.

На пороге, съёжившись от страха перед самой дверью, стоял королевский паж. Тот самый, с грацией травмированного фламинго. В дрожащих, как осиновые листья, руках он сжимал запечатанный сургучом конверт, толстый и безнадёжный, как предсмертная записка.

– О-от Лорда-канцлера Т-Тирпиуса, – пролепетал он, уставившись в пряжку на её туфле, как в спасительную икону. – С-срочно. Категория… «Мир-в-огне-и-мы-все-умрём». Б-буквально.

Лиана взяла письмо, бросила взгляд на печать. Герб канцлера. Не королевский. Слава всем богам бюрократии. Значит, дело, а не очередной сонет, написанный на свитке длиной в десять футов и украшенный засушенными слезами восхищения.

Одним отточенным, привычным движением – ноготь под сургуч, лёгкий нажим – взломала печать. Её глаза пробежали по строчкам, в которых паническое отчаяние тонуло в вязком сиропе канцелярских оборотов. «Имеем честь уведомить… ввиду возникновения форс-мажорных обстоятельств внеземного, точнее, внепространственного характера… угроза тотального аннигилирующего конфликта…»

Уголки её губ дрогнули. Потом тронулись вверх, сложившись в едва заметную, но оттого не менее хищную улыбку. Это была не улыбка наёмника, предвкушающего звон монет. Это была улыбка истинного профессионала, учёного или хирурга, которому только что доставили редчайший, интереснейший, запущенный случай патологии. Случай, который бросает вызов всем учебникам. Идеальный клиент.

– Аванс, – сказала она, не оборачиваясь, уже составляя в голове список необходимых ресурсов. – Фитнес откладывается. У мамы работа.

Она повернулась, и её взгляд, тёплый от предвкушения сложной задачи, упал на кота.

– Масштабная. Срочная. И, что самое приятное, требующая моего полного присутствия на северных рубежах. Как можно дальше от дворцовых интриг и навязчивых монархов.

Кот с нечеловеческим, вселенским облегчением рухнул обратно в кресло, издав при этом звук, похожий на медленно сдувающийся воздушный матрас, на котором уснул толстый ангел. Он был спасён. По крайней мере, на сегодня. И он дал себе мысленную, страстную клятву – никогда, ни за какие коврижки, не пропускать утреннюю пробежку. Начиная с завтра. Или послезавтра. Просто на всякий случай. На всякий ужасный, непредсказуемый, лиановский случай.

Глава 3. В которой обсуждаются детали контракта, а главным оружием становится книга

Кабинет Лорда-канцлера выглядел так, будто из него не просто вынесли всё ценное, а сделали это с особым, унизительным цинизмом, оставив лишь намёк на былую роскошь в виде призрачного запаха воска и власти.

А если быть точным – так оно и было. Гномы из банка «Горный Процент» забрали всё, что имело хоть какую-то рыночную стоимость. Даже бронзовые ручки с ящиков стола, оставив вместо них зияющие дыры, похожие на недоуменные рты. Сам Тирпиус сидел за исполинским, теперь казавшимся нелепо огромным, дубовым столом, подперев осунувшееся лицо рукой. Он напоминал измождённого святого с малоизвестной, но очень выразительной иконы под названием «Муки Бюджетного Планирования, или Где Взять Деньги на Ещё Одну Безумную Идею Повелителя».

– Вот, – он устало махнул рукой в сторону магического кристалла, стоявшего на хлипкой треноге из-под краски. Это была самая дешёвая модель, «Эконом-Взор». Она давала мутную, дрожащую картинку, словно мир за её пределами страдал сильной лихорадкой и вот-вот должен был испустить дух. На большее у казны, разумеется, не хватило. – Северные пустоши. Армия вторжения. Наши лучшие аналитики, то есть я и мой племянник-недоучка, который путает тактику с тактильностью, насчитали около пятидесяти тысяч. И это, судя по всему, только авангард. Разведка доложила, что у них есть… знамёна. И строевой шаг.

На мутном, зелёноватом изображении виднелась раскалённая, потрескавшаяся земля, из которой вырывался неестественный фиолетовый разлом, похожий на шрам на лице реальности. Из него бесконечными, отлаженными колоннами маршировали тёмные фигуры. Не бежали, не неслись в атаку – именно маршировали. С удручающей, гипнотической методичностью.