Алексей Кутырев – Дороги (страница 2)

Атаки с обстрелами и авианалётами могли продолжаться целый день. Когда налетали вражеские бомбардировщики, Николай оставлял в передних окопах только наблюдателей, а остальных отводил на третью линию траншей, а когда вражеская пехота и танки подходили ближе, весь личный состав батальона снова был на передней линии в готовности отразить нападение врага.

В конце августа за оборону Молдавии бойцов полка наградили орденами и медалями, надо было поддержать боевой дух красноармейцев. Николай получил орден Красной Звезды. Кроме того, ему было присвоено звание старшего лейтенанта. Командир полка шутил, что Семёнов, начав воевать сержантом, закончит войну, наверное, генералом. На самом деле всё было просто: в действующей армии ощущалась нехватка среднего командирского звена. Вот и старались поощрить наиболее отличившихся красных командиров.

Полк героически воевал под Смоленском до 10 сентября. От него мало, что осталось. Все имеющиеся в полку орудия были разбиты. Из личного состава осталось в живых семьсот человек, и двести девяносто из них, в батальоне Сергеева.

В последний день боев под Смоленском старший лейтенант снова был ранен, на этот раз осколком от авиабомбы. Но ему опять повезло, осколок попал в замок портупеи, перебил его и застрял в плече, дойдя до кости и упёршись в неё. При этом жизненно важных органов он не задел. Врач извлёк осколок, а через четыре дня отпустил Николая из медсанбата в батальон, на попечение Марии, ведь тот извёл его своими постоянными просьбами о выписке.

Смоленск был сдан врагу, а полк переведён на переформирование под Можайск. В то время постоянного отступления особо не награждали ни орденами, ни званиями, но командир полка каким-то образом добился, чтобы его подчиненные получили награды за уничтоженные танки и личный состав противника. Командующий армии пошёл ему навстречу, и около сотни бойцов и командиров полка отметили орденами и медалями. Среди награжденных был и Николай Сергеев. Он получил орден Красного Знамени.

11 октября 1941 года войска, держащие оборону под Можайском, проверил генерал Дмитрий Данилович Лелюшенко. Однако кроме их полка на передовой больше никого не было. Только, когда через несколько дней подошла дивизия полковника Полосухина, сразу стало намного легче и морально, и физически.

Война войной, но жизнь продолжалась, 3 октября Маша сказала Коле, что она беременна. По её подсчетам, скорее всего третий месяц. Сергеев был счастлив и сказав девушке о своих чувствах к ней и к будущему ребёнку. Пусть кругом война и смерть, убить могут каждую минуту, а тут родится новая жизнь. Он пообещал Маше, что когда полк выйдет из боя, то они поженятся, и он отправит девушку в тыловой госпиталь.

Комбат пошёл к командиру полка и всё честно ему рассказал. Полковник подумал, и сказал, что полк скоро будет в Можайске, и там, в отделе ЗАГС, они смогут расписаться. Машу же сразу следует отправить в Московский военный госпиталь, где начальником работает его друг ещё с Гражданской войны. Сделали всё, как посоветовал полковник. Николай и Маша расписались 11 октября 1941 года. В этот же день, не празднуя, он отправил молодую жену санитарным эшелоном в Москву с письмом от полковника к начальнику госпиталя.

По мнению командира полка, бои за Можайск будут очень тяжёлыми, скорее всего, тяжелее, чем были за Смоленск. Позади них Москва, и это последняя линия обороны столицы нашей Родины, полку придется сражаться на Бородинском поле, и нельзя опозорить память своих предков поражением, тем более, что им противостоит фашистская французская дивизия.

Батальону Сергеева пришлось защищать участок длиною почти в три километра. Но его бойцам повезло. Справа от них была река с высокими берегами, а слева надежные соседи из другого батальона. Бои были очень жаркими. Немецкая авиация не давала ни минуты покоя. Приходилось укрывать от бомбёжек и обстрелов не только людей, но и пулемёты и орудия.

На участке батальона Сергеева у немцев артиллерии не было, они обстреливали наши позиции из миномётов и танковых пушек. Комбат придумал и согласовал с командиром полка глубокий рейд в тыл врага. Взяв с собой пятьдесят бойцов, он углубился в тыл немцев километров на десять. На обратном пути отряд уничтожал вражескую технику и живую силу противника, по дороге удалось взять в плен полковника вермахта. Его отправили на мотоцикле к нашим. Линия фронта была неплотной, и ребята Сергеева нашли в ней лазейку. Правда, пришлось делать большой крюк километров в девять.

Оставшиеся в тылу у немцев основные силы отряда напоролись на батарею дальнобойных орудий. Взятый в плен артиллерийский лейтенант сообщил, что эти пушки предназначены для обстрела Москвы. Орудий было шесть, все они были прицеплены к мощным тягачам. Сначала очень захотелось захватить орудия, как трофеи и ударить из них по врагу, искушение было очень велико. Но трезво поразмыслив, Николай понял, что это не реально, орудия очень тяжёлые, скорость движения тягачей максимум двадцать километров в час. Они физически не успеют отъехать, только людей положат. Бойцы Николая заминировали все пушки, а у автомашин порезали шланги бензопровода и открыли бензобаки, засунув туда тряпки, которые подожгли. Потом взорвали сразу все орудия, получилось очень эффектно, тягачи ещё долго горели у них за спиной.

Оторваться от преследования удалось на отобранных у врага мотоциклах, благо, ночи были уже длинными и тёмными, но пришлось делать «петлю», несколько раз меняя направление своего движения. Осталось только отыскать миномётную батарею, которая обстреливала наши позиции. Проехав километров семь, бойцы Николая наткнулись на боевое охранение немцев. Сняв часовых, обнаружили батарею, Сергеев решил захватить немецкие миномёты.

Рядом с ними стояли два грузовика с минами, немцы настолько обленились и не ожидали нападения, что даже боекомплект не разгрузили и не замаскировали. Красноармейцы погрузили в грузовики все шесть миномётов. Николай отправил миномёты с лейтенантом к нашим позициям по уже известному «коридору». С оставшимися бойцами он решил поискать немецкую танковую часть. Вскоре, его бойцы обнаружили двенадцать немецких средних танков. Снять часовых не составило большого труда, старший лейтенант поставил у каждого танка по одному бойцу с гранатой, по его команде они одновременно бросили их в открытые люки бронированных чудовищ. Через шесть секунд раздались взрывы, а затем начали рваться боекомплекты. Но отряд красноармейцев был уже далеко, на трофейных мотоциклах они спешили вернуться к своим.Пока немцы зализывали раны, ребята проскочили к себе в траншеи.

За этот рейд комбата вместе с ещё пятнадцатью красноармейцами представили к наградам. В разгар жестоких боев, во время небольшой передышки, в полк приехал генерал и вручил участникам рейда ордена и медали. Николай был награжден орденом Ленина, два его бойца получили ордена Красного Знамени, одиннадцать - ордена Красной Звезды, а двадцать - медали «За Отвагу».

Николай провоевал ровно месяц, и снова получил ранение. На этот раз оно оказалось серьёзным. Очередь из немецкого автомата прошила ему грудь. Две пули прошли навылет, а одна осталась в груди. Николая прооперировали в медсанбате и отправили в Москву. На трофейном мотоцикле комбата повёз в госпиталь его ординарец Михаил. Он чудом добрался до госпиталя, где работала Мария. Мотоцикл-то был без документов, а Москва была закрытым прифронтовым городом. Комбат был без сознания, может, поэтому патрули его и пропустили.

Больше двух месяцев провел Николай в госпитале. Мария постоянно находилась рядом с ним. Она была уже на шестом месяце беременности.

Пятого января 1942 года госпиталь посетил Климент Ефремович Ворошилов и всем раненым вручил ордена и медали. Николаю вновь повезло, его наградили ещё одним орденом Красного Знамени. Маршал раздавал награды, руководствуясь какими-то своими соображениями и критериями. Легко раненых в госпитале не было, в основном, тяжелые. Рядовым, которые уже встали на ноги, Ворошилов вручал медали «За Отвагу», лежачих рядовых награждал орденами Красной Звезды. Ходячим командирам он также вручал ордена Красной Звезды.

Николаю врачи еще не разрешали ходить. Подошедший к нему Климент Ефремович спросил его звание. Тот ответил, что он старший лейтенант. Маршал полез было в коробку за орденом Красной звезды, но потом остановился и поинтересовался его должностью и тем, как долго он воюет. Сергеев рассказал ему весь свой боевой путь. Тогда маршал попросил адъютанта достать орден Боевого Красного Знамени, который и вручил комбату.

Лишь 18 января Николай, преодолевая боль, начал потихоньку ходить. При этом комбат рвался к своим однополчанам и хотел скорее попасть на фронт. Он упросил полковника медицинской службы выписать его из госпиталя уже 20 января. Так как он был ещё не совсем здоров, ему дали отпуск по ранению на тридцать дней. Николай очень просил сразу выписать его на фронт, но врачебная комиссия была непреклонна и ему в этом отказала.

Этот месяц они с Марией жили у её подруги, которая также работала в госпитале. Почти все медицинские работники оставались ночевать на работе, времени между сменами почти не было, и тратить его на дорогу было жалко. Высыпаться не успевали, шёл очень большой наплыв раненых, поэтому в подсобных помещениях и полуподвале для медперсонала были оборудованы жилые комнаты,