Алексей Курилко – В поисках Золотого тельца (страница 5)
Я связался по телефону с Бурмакой.
- Ты мне нужен, - говорю. – Вместе со своим железным другом.
- Каким ещё другом? – забурчал он в ответ.
Бурмака вообще известный бурчун.
- Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству, - продолжал я усиленно скандировать в трубку. – Бензин ваш – идеи наши!
- Ты что, пьёшь в такую жару?
Пришлось перейти на нормальную речь и объяснить в двух словах сложившуюся ситуацию.
В конце моего разъяснения меня вновь потянуло в лицедейство.
- Я – Остап Бендер. Ты можешь стать моим Козлевичем. Машина на ходу?
- Но я в отпуске. Думал съездить на море.
- Не будь занудой. Море - это святое, но дружба дороже.
Одним словом, договорились. Хорошие люди частенько идут мне навстречу.
Вернее, всех, кто идёт мне навстречу – считаю хорошими. Поэтому, полагаю, в мире много хороших людей.
Утром следующего дня около девяти он заехал за мной. Накануне ко мне заезжал Седой – притарабанил костюмы.
Сообщил, между прочим, о своём разрыве с Алиной.
- А что случилось? – спрашиваю.
- Она мне изменила.
- С кем?
- Это самое обидное. С какой-то бабой.
- То есть она лесбиянка?
- Да никакая она не лесбиянка, просто напилась.
- Одно другому не мешает.
- Представь, - захныкал Танелюк, - вхожу в спальню, а они делают друг другу… приятно. Ну, знаешь… одновременно.
- Какое красивое зрелище.
- Очень! – Седой мечтательно закатил глазки. – Очень красивое… но очень обидное…
- И что ты сделал?
- А что я мог сделать? Потерял сознание.
- Серьёзно?!
- А что мне оставалось? У меня резко подскочило давление и перехватило дыхание! Я свалился без чувств как подкошенный.
- От красоты или от обиды?
- Смейся! Когда тебе будет сорок пять, как мне, тебе будет не до смеха.
…Я вышел к машине в тёмно-сером, в мелкую полосочку, костюме, на шее мёртвым удавом висел шерстяной шарф, на голове была капитанская фуражка.
Вместо приветствия Бурмака недовольно заворчал:
- Ты опоздал на четырнадцать минут.
Азиатские черты его лица заострились, он был сосредоточенным и мрачным…
Я сказал:
- Ты похож на Тамерлана. На Тамерлана в очках.
- Ты говорил это в прошлый раз.
- С тех пор ничего не изменилось.
Поудобней расположившись на заднем сиденье, я вытянул из кармана листок бумаги с адресами:
- Держи. Тут всё – адреса, пароли, явки…
- Чего?
- Ничего. Я забыл, что ты не понимаешь юмора.
Бурмака крутнул ключ зажигания. Машина вяло зарычала.
Я стянул шарф с шеи.
- В твоём драндулете есть кондиционер?
- Конечно, - ответил он.
Я издал вздох облегчения. А он добавил:
- Но, к сожалению, он не работает.
- Надеюсь, ты шутишь.
Однако шутить Бурмака не умел. Я должен был помнить об этом.
К слову сказать, сам Андрей Бурмака свято верил, будто обладает хорошим тонким чувством юмора. Лично для меня оно было настолько тонким, что я его не всегда улавливал. Для примера приведу один наш странный диалог. Мы гуляли на вечеринке по случаю пятилетия совместной жизни наших общих друзей. В разгар вечеринки ко мне подошёл Бурмака и неожиданно сообщил:
- Знаешь, если б этот праздник происходил в желудке великана, то наутро его ждало бы сильное расстройство.
- В желудке великана? – переспросил я в полнейшем недоумении.
- Конечно, - ответил он.- В простом желудке мы бы не поместились.
И он расхохотался безудержно и громко. Я ничего не понял.
А как-то раз мы увидели рекламный плакат с изображением Высоцкого в роли Жеглова. С плаката Жеглов грозил пальцем, а внизу слоган - мол, пользуйтесь таким-то маслом. Ничего особенного.
Бурмака долго смотрел на плакат, а затем произнёс загадочную фразу:
- Это ж сколько он бабла срубил за эту рекламу?
- Кто? – спросил я.
- Высоцкий.
- Проснись и пой, - сказал я. – Ничего он не срубил. Он давно умер.
И тут Бурмака произнёс ещё более загадочную фразу. Он сказал:
- Не факт.
- То есть как это – не факт?