Алексей Курилко – Родом из детства (страница 17)
- Нарываешься, - предупредил Антон.
- Сам нарываешься, - предупредил Юра.
- Я ж тебя побью, - сказал Антон.
- Не побьёшь, - сказал Юра.
- Размажу по стене!
- Не размажеш!
Интеллектуально эта беседа не отличалась особой оригинальностью. Что никого не заботило. Да и что поделаешь – обоим участникам этого разговора было лет по десять.
- А спорим, что побью, - сказал Антон.
- Не побьёшь.
- Так спорим!
- Кто спорит, тот говна не стоит!
Антон продолжал стоять на своём:
- Спорим, побью.
Окружающие стали подзадоривать спорщиков.
- Правильно, Антоша, ты ему наваляешь.
- Чёрта с два, - возразил кто-то. – Дыня побьёт Тоху.
- Да-да, побьёт. Давай, Дыня!
- Тоха, врежь ему!
- Дыня, урой его!
Подстрекаемые этими выкриками, Тоха с Дыней принялись пихать друг друга в грудь.
Раздался пронзительный звонок, оповещающий о конце перемены. Все тут же решили за Иванченко и Дынника, что продолжить можно на следующей переменке. Их самих никто не спрашивал. Все мальчишки нашего класса разделились на два лагеря. Одни болели за Юру Дынника, другие поддерживали Антона. Всех возбуждала предстоящая драка. Окончания урока ждали как никогда.
Лишь только прозвенел звонок, все желающие отправились за теплицу – там обычно происходили драки. По дороге подбадривали Юру и Антона. Условия простые – до первой крови.
Дрались ребята неохотно. Чувствовалось, что они уже и сами не рады тому, что затеяли выяснять, кто из них сильнее. Они даже не дрались, а скорее боролись. Но наблюдающим или, лучше сказать, болельщикам хотелось именно драки, поэтому когда Юра и Антон падали на землю, мёртвой хваткой вцепившись друг в друга, их разнимали и снова натравливали на соперника.
Переменки пролетали быстро. Для тех, кто смотрел. Потом долго-долго тянулся очередной урок. И драка за теплицей возобновлялась. Прошло четыре раунда. А победитель так и не выявился. И крови не было. Предполагалось, что после уроков времени для окончательного боя будет предостаточно. Но Юра и Антон – оба с опухшими от ударов лицами – вдруг не сговариваясь заявили, что драться больше не намерены. Для собравшихся это было неожиданным разочарованием.
Те, кто поддерживал Дыню, стали кричать, что Иванченко струсил. Сторонники Антона, в свою очередь, обвиняли в трусости Юру Дынника. Слово за слово – разгорелась перепалка. Мелкий спор перерос во взаимные оскорбления. Через минуту началась массовая драка. Мальчишки двух лагерей устроили драку между собой.
Нас было много. К нам присоединились пацаны из других классов. Хорошей кровавой драки все ждали с самого утра. А когда такое количество людей чего-то хочет, это обязательно наступает.
Ох и побоище было… Скоро все участники так перемешались, что было непонятно – кто за кого и кто кого бьёт.
Лично я бил тех, кто намеривался ударить меня. Наверное, я был не один такой. В какой-то момент мне по уху влупил мой друг Саня Брюховецкий, который в запале просто меня не узнал. Он тут же начал извиняться, но договорить не успел, потому что в это мгновение его за ляжку укусил Саша Мовчан.
Только двое не принимали никакого участия в этой массовой драке. Те самые виновники торжества – Юра Дынник и Антон Иванченко. Они стояли в стороне, равнодушно наблюдая кровавую картину массового побоища.
Впоследствии они стали лучшими друзьями. Не на всю жизнь. Но во всяком случае до окончания школы. Потом их пути разошлись.
Сейчас, насколько мне известно, Юра мотает очередной срок, а Иванченко работает таксистом; у него семья – жена и двое ребятишек.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
С Брюховецким мы жили в одном доме. Из школы часто возвращались вдвоём. По пути домой болтали о всякой всячине. Нам с Саней всегда было интересно общаться несмотря на то, что мы были абсолютно разными по натуре. Я был малым шустрым, энергичным и разговорчивым. А Саня был неторопливым и основательным. Саня любил фантастику, я же предпочитал детективы. Он слушал отечественный рок, а я – шансон. Короче, случай классический: «Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень…». Внешнее различие тоже было поразительным. Он был на голову выше меня, вдвое шире в плечах. Он с раннего детства увлекался спортом, а я только в шестом классе пошёл заниматься боксом, да и то через десять месяцев бросил – слишком много правил и ограничений.
И всё-таки мы дружили. Нам было интересно друг с другом.
Помню, плетёмся домой. Неторопливо так. Я рассуждаю вслух:
- На черта мне геометрия? Все эти синусы и гипотенузы? Спорим, в жизни мне это не пригодится? А химия? Ну, физика - допустим, туда-сюда… Вот ты, когда вырастешь, кем станешь?
- Авиаконструктором.
- Вот! Значит, тебе это всё пригодится!
- Или лётчиком-истребителем.
- Ну вот, значит…
- Хотя тренер говорит, что у меня большое будущее. Поэтому я мог бы стать…
Я психанул:
- Санёк, ты забацал! Выбери уже! Пора, блин, точно знать, кем собираешься стать.
- А ты знаешь?
- А то! Конечно, знаю.
- Ну и кем?
- Ты станешь рэкэтиром.
Брюня рассмеялся:
- Да я про тебя говорю!
- А-а. Ну, я буду артистом. – Я помолчал. – Или поэтом. А может, и писателем…
И тут Саня вдруг говорит:
- Ты никогда не думал, что ты один?
- Что значит - один?
- Ну, что ты совсем один. На всём белом свете. Один настоящий.
Я опешил:
- Ничего не понял. Как это?
- Я вот вчера подумал. А что, если я - один настоящий человек во всём мире? А все остальные – их не существует. То есть они существуют, но только в моём сознании. А на самом деле я сижу в каком-нибудь закрытом боксе, а к голове подключены всякие датчики.
- Ты сбрендил, – говорю.
- Или все люди, кроме меня, - это такие биороботы. Которые только играют роли. Все – учителя, родаки, соседи, прохожие…