Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп". Гнев Персии. (страница 8)
Фредович не смутился. Он подошёл ближе, игнорируя охрану.
— Рэй, да? Хороший вопрос. Сильный вопрос. Знаете, что я вам скажу? Этот корабль первый. За ним будет второй. Третий. Мы не просто возвращаем флот. Мы возвращаем промышленность. Я говорил, что «Сделано в Америке», не лозунг, это он. — президент похлопал ладонью по стальной плите рядом. — И каждый болт, каждая микросхема в нём, это ваша работа. Вы не просто строите корабль. Вы строите будущее для своих детей. Чтобы они не жили в стране, которая всё покупает в Китае, а чтобы они могли гордиться, что их отец, их дед ковал хребет американской мощи.
Он прошёл дальше, к месту, где роботизированные манипуляторы наносили первый слой многослойной броневой керамики. Инженер-технолог, молодая женщина по имени Прия, показывала ему на планшете трёхмерную модель узла. внимательно слушал, кивал, а потом спросил:
— Это наша технология? Самая лучшая?
— Да, сэр, — ответила Прия. — Мы её усовершенствовали сами. Китайцы такого пока не могут.
На лице президента расцвела торжествующая улыбка.
— Слышите?! — обратился он к камерам. — «Не могут»! Это то, что нам нужно. Только «самое лучшее».
Обеденный перерыв. Президент отказался от отдельного кабинета. «Я поем с героями», — заявил он.
Заводская столовая «Блеф-Мастера» была огромным, шумным помещением с длинными столами, запахом жареной картошки и кофе. Когда президент вошел с пластиковым подносом в руках (на нём был чизбургер и картошка фри), гул на мгновение стих, а потом возобновился с удвоенной силой, приглушённый, полный любопытства.
Он сел за стол, где сидели Рэй-сварщик, Прия, пожилой электрик по кличке «Дед» и пара молодых монтажников. Ели вначале молча, неловко.
— Итак, Рэй, — начал президент, откусывая бургер. — Вы спрашивали про будущее. Я вам отвечу. Пока я в Овальном кабинете, у вас будет работа. На этих кораблях, а потом и на новых. На модернизации старых. Мы запустили машину, и мы её не остановим. Слишком много поставлено на карту.
«Дед», отпивая кофе, хрипло сказал:
— При старике Рейгане тоже флот строили, а потом пришли другие… и всё порезали на иголки. Не выйдет ли так снова?
Президент посмотрел на него прямо.
— Выход один — не пускать «других» к власти. Выбирать тех, кто понимает, что сила, она не в красивых словах, а в стали, в этой стали. — Он постучал костяшками пальцев по столу. — Мы все устали от слабости. От того, что нас не уважают. Я устал. Думаю, вы тоже. Этот корабль наш общий ответ.
Молодой монтажник, Майк, робко спросил:
— А правда, что у него будут лазеры, как в «Звёздных войнах»?
Все засмеялись, напряжение немного спало.
— Лучше, чем в «Звёздных войнах», — с пафосом ответил руководитель всех штатов. — Потому что, это не кино, а реальность, и когда этот красавец выйдет в море и срежет лучом вражескую ракету за пять миль, весь мир обделается. Простите за выражение.
Рабочие засмеялись уже искренне. Лёд был растоплен. Они стали задавать вопросы: про базы для новых кораблей, про зарплаты, про то, действительно ли технологии с «Defiant» пойдут в гражданский сектор. Лидер нации отвечал уверенно, местами упрощённо, но его ключевое послание било в цель: «Вы не винтики. Вы созидатели. Вы те, кто возвращает Америке её величие, день за днём, шов за швом».
Когда он уезжал, уже в сумерках, дождь не утихал. Он обернулся, глядя на освещённый корпус, над которым теперь клубился пар от горячего металла и дыхания тысяч людей.
— Конни, — сказал он директору Вулфу. — Вы и ваш народ… вы делаете невозможное. Я это вижу, Америка это увидит, и запомнит.
Кортеж умчался в промозглую ночь, а в столовой ещё долго говорили о визите. Рэй, ковыряя вилкой в тарелке, сказал:
— Патлатый-то он патлатый… но чувствуется, верит в то, что говорит.
— И кошелёк развязал, — мрачно добавил «Дед». — Лишь бы не забыл нас, когда корабль спустит.
Прия улыбнулась:
— Он не забудет. Потому что, этот проект теперь навсегда будет ассоциироваться с ним. Его наследие. Так что мы ему ещё нужны.
И они вернулись к своим станкам, к лесам, к искрам сварки. Их работа обрела новый, политический смысл и новый груз. Они ковали уже не просто корабль. Они ковали доказательство. Доказательство того, что идея одного человека, подхваченная волей нации, может материализоваться в дождь и ветер, в сталь и огонь, в нечто, что уже сейчас, недостроенное, заставляло мир нервно вздрагивать и пересчитывать карты, и этот груз они несли теперь на своих плечах: сварщиков, монтажников и инженеров «Блеф-Мастера».
Гром и молнии — рождение «Мьёльнира»
Контракт на 32-мегаджоульную рельсовую пушку для «Defiant» неожиданно для всех достался не гигантам BAE Systems или General Atomics, а сравнительно небольшой, но легендарной в узких кругах фирме «Прометей Динамикс», затерянной среди сосновых лесов и гранитных скал штата Мэн. Эта компания, основанная выходцами из MIT и Калтеха, всегда делала ставку не на объём, а на прорыв. Их лаборатория в городке Брансуик больше напоминала гараж энтузиастов, увешанный чертежами и пахнущий озоном и припоем, но именно здесь рождались самые смелые идеи в области импульсной энергетики.
Главным конструктором «Мьёльнира» (кодовое название проекта) был доктор Леонид «Лео» Петров, сын русских эмигрантов, физик-теоретик, переквалифицировавшийся в инженера-практика. Его отец, некогда работавший в советском НИИ, рассказывал ему об идеях академика Арцимовича, и Лео вырос с мыслью, что электромагнитная пушка, это не фантастика, а инженерная задача, ждущая своего решения. Он прошел через неудачные проекты в DARPA, разочаровался в гигантских корпорациях с их бюрократией и основал «Прометей Динамикс» с девизом:
«Если законы физики не запрещают — значит, это можно построить».
Когда пришёл заказ, в лаборатории воцарилась не столько радость, сколько ошеломлённая тишина. Они годами бились над 10-мегаджоульной установкой, и вот брошен вызов в три раза серьёзнее, да ещё и в габаритах, жёстко ограниченных башней линкора. Это был шанс всей жизни. Лео собрал команду в двадцать лучших умов, включая гениальную материаловеда Сару Чен, специалиста по электромагнетизму Майка О’Брайана, «короля охлаждения» норвежца Йоргена Ларсена и ветерана-оружейника, бывшего морского корабела Боба «Ганнибала» Смита.
Основная проблема была классической — эрозия рельсов. После десятка выстрелов на полной мощности медные направляющие превращались в оплавленное месиво. Сара Чен предложила революционное решение, не бороться с эрозией, а управлять ею. Они создали композитные рельсы с матрицей из карбида вольфрама и саморегенерирующимся нанослоем графена, который под воздействием плазмы не испарялся, а перестраивался. Кроме того, рельсы были не цельными, а модульными, как бы сегментированными, с системой быстрой замены изношенных участков прямо в башне, без демонтажа всего ствола.
Следующая головоломка, это энергоснабжение. Рельсотрону нужен был не просто мощный, но и сверхбыстрый разряд. Решение нашли в гибридной системе: литий-полимерные суперконденсаторы «Пиковая лавина» отдавали мгновенный ток для инициации разряда, а следом, для поддержания ускорения на всём протяжении 12-метрового ствола, подключались катушки индуктивности «Ускорительный контур», питаемые от корабельного энергоядра. Управляла этим балет микросхем на собственном процессоре, способном считать пикосекунды.
Испытания проводились на полигоне, вырубленном в гранитном массиве в глубине штата. Мэн с его суровыми законами об охране природы и почти мистическим отношением к своей земле был идеальным местом для секретных работ. Местные жители, потомки китобоев и лесорубов, свято хранили чужие тайны. Установку, похожую на гигантскую стальную гусеницу, смонтировали в ангаре, обращённом стволом в сторону Атлантики.
Первый полноценный выстрел стал легендой. Была зима, метель. Внутри ангара гудел накопитель. Лео Петров, бледный от напряжения, отдал команду. Раздался звук, не похожий ни на что: не грохот, а сокрушительный хлопок-рёв, как будто сам воздух был разорван надвое. Вспышка ослепительной дуги на миг осветила снежную пелену, и снаряд, оставляя за собой огненный шлейф ионизированного воздуха, ушёл в океан. Сверхскоростная камера зафиксировала лишь размытый след. Когда данные сошли со стендов, воцарилась тишина. Скорость составляет 2520 метров в секунду. Энергия в момент попадания 31,8 мегаджоуля, как тридцать два легковых автомобиля ударили одновременно при скорости в 100 км/ч. Они не просто достигли требуемого. Они его превзошли.
Кабинет Лео Петрова в «Прометей Динамикс» походил на последний бастион осаждённой крепости. Повсюду лежали стопки распечаток с графиками, обгоревшие фрагменты рельсов в качестве пресс-папье и полусобранные модели снарядов. В центре, заваленный чашками из-под кофе, стоял огромный монитор с трёхмерной моделью башни «Мьёльнира». Именно здесь разгорелся спор, который мог определить судьбу всего вооружения «Defiant».
Напротив Лео, сдвинув брови и скрестив на груди могучие, покрытые татуировками с якорями, руки, сидел Боб «Ганнибал» Смит, бывший старшина-артиллерист с «Айовы», а ныне главный инженер по системам интеграции.
— Двенадцать секунд, Лео?! — его голос, привычный перекрывать рёв орудийных башен, гремел в маленьком кабинете. — Да у старой шестнашки на «Айове» цикл был десять секунд! И это механический компьютер и мускульная сила заряжающих! А у тебя тут квантовые процессоры и роботы! Пять выстрелов в минуту? Это смешно! Нам нужно минимум десять! Война, это не одиночные дуэли, а шквал огня!