Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп". Гнев Персии. (страница 17)
Командование было поручено двум офицерам, чьи карьеры и характеры были нарочито контрастны. Капитан 1-го ранга Эйден Шоу, будущий командир «Defiant» (BBG-01), был интеллектуалом. Выпускник Аннаполиса с докторской степенью по ядерной физике, он прошёл путь от офицера-атомщика на подлодках до командира ракетного крейсера. Его стиль командования ледяная, математическая точность. Он мыслил категориями вероятностей, энергетических балансов и стратегических дилемм. Его старпом, коммандер Карлос «Карл» Мендес, бывший «морской котик», был его прямой противоположностью: импульсивный, обладающий животным чутьём на опасность и беспрекословным авторитетом у матросов. Их дуэт должен был стать мозгом и кулаком корабля.
Капитаном второго линкора, «Конкерор» (BBG-02), стал капитан 1-го ранга Сара Торнтон, легенда флота, которая вывела подбитый в Индийском океане эсминец «Спрюэнс» своим ходом на базу. Её старпом — коммандер Бенджамин «Бен» Чжоу, гениальный кибернетик, отвечавший за интеграцию боевых систем на «Зумволте». Их готовили вместе, заставляя решать тактические головоломки в условиях тотального информационного шума и кибератак в симуляторах командного пункта в Ньюпорте.
Отбор для командного состава был жесточайшим. Будущих офицеров боевых информационных постов (БИП), штурманов, специалистов связи свозили в секретный комплекс в Неваде, где в полной темноте гигантские сферические экраны создавали на 360 градусов картину морского боя. Их учили не смотреть на экраны, а жить внутри них. Фильтровать ложные цели, выделять реальные угрозы среди сотен меток, принимать решения за секунды. Их кормили стимуляторами внимания и пищей, обогащённой ноотропами, их сон строго контролировался, это была подготовка киборгов, чьим вторым «я» должна была стать тактическая сеть корабля.
Артиллеристов «Мьёльнира» готовили не в классах, а на полигоне в Дальгрене, рядом с реальным прототипом рельсотрона. Команда из двадцати человек во главе со старшим артиллеристом, чиф-уорент-офицером Рэем «Дедом» Малдуном (тем самым, что когда-то говорил с президентом), училась не стрелять, а управлять энергией. Они изучали кривые заряда суперконденсаторов, диаграммы износа рельсов, алгоритмы компенсации качки для ствола длиной 40 метров. Их главным инструментом был не прицел, а энергетическая карта корабля. Они должны были знать, какой выстрел «Мьёльнира» оставит без энергии лазеры «Аргус» на десять критических секунд.
Операторов радаров и РЭБ готовили в центре расположенном в Патаксент-Ривер, Мэриленд. Их учили не просто видеть, а слышать эфир. Различать «почерк» китайского радара типа 346B от российской «Полименты», выделять слабый след гиперзвукового блока на фоне солнечной интерференции. Они тренировались в создании фантомных эскадр в эфире противника и в «ослеплении» ракет с помощью мощнейших станций РЭБ нового поколения. Их пища была скудна на углеводы, но богата на вещества, поддерживающие остроту зрения и слуха. Они жили в наушниках и перед экранами спектроанализаторов, их мир был миром частот и импульсов.
Ракетчики (CIC — Командный информационный центр). Это была элита элиты. Их готовили на базе ВМС в Дальгрене и в Форт-Грили, Аляска, где имитировали массированные ракетные атаки. Их конёк, это решение головоломки «убей и не убей своё» в условиях, когда в воздухе одновременно находятся две сотни своих и вражеских целей. Старший ракетчик, лейтенант-коммандер Прия Шарма (та самая инженер с верфи), разрабатывала для них алгоритмы автоматического распределения целей, но последнее слово оставалось за человеком. Их тренировали на грани нервного срыва, проверяя, не дрогнет ли палец, отдающий приказ на пуск миллионодолларовой SM-6 по цели, которая *возможно* является гражданским авиалайнером.
Монастырём энергетиков стала школа ядерных операторов в Чарлстоне, Южная Каролина, и лаборатории GE в Цинциннати. Люди, во главе со старшим инженером-механиком чифом Джоном «Йети» Маккрейем, должны были не обслуживать, а танцевать с реакторами и суперконденсаторами. Они учились мгновенно перебрасывать гигаватты энергии из одного контура в другой, с двигателей на рельсотрон, с рельсотрона на лазеры, с лазеров на радары. Их тренировки включали симуляции полного обесточивания и восстановления сети под «вражеским кибервоздействием». Они спали с датчиками пульса, и их рацион был строго сбалансирован для поддержания максимальной концентрации, никакого кофеина, только чистая вода и пища с медленными углеводами.
На линкоре базировались не вертолёты, а два конвертоплана MV-22B «Оспрей» для дальнего радиолокационного дозора и спецопераций, и рои разведывательных и ударных дронов MQ-8C «Файр Скаут». Авиагруппой командовал коммандер Джек «Стриж» Риверс, бывший пилот палубной авиации. Его людей готовили на авиабазе в Норфолке, но с фокусом на интеграцию с корабельными системами. Пилот «Оспрея» должен был видеть тактическую картину так же, как её видит капитан на мостике, а оператор дронов управлять целым роем как единым организмом, координируя их с огнём корабельных лазеров.
«Тыловики»: коки, врачи, аварийные партии. Их школой служил старый авианосец «Энтерпрайз», превращённый в учебную платформу в Норфолке. Старший кок, мастер-чиф Стивен «Повар» Родригес, учился рассчитывать рационы на 90 дней автономного плавания, готовить из лиофилизированных продуктов и обеспечивать диету для разных групп экипажа (больше белка для аварийных партий, больше глюкозы для операторов РЭБ). Врачи, во главе с коммандером (медицинской службы) Лизой Ямада, проходили курсы полевой хирургии в условиях химического или радиационного заражения и изучали психологию изоляции в долгом походе. Аварийные партии, сформированные из самых физически крепких матросов, тренировались тушить пожары в симуляторах, где пламя питалось настоящим топливом, и заделывать пробоины под ледяными струями воды в учебном доке.
Весь этот разрозненный человеческий материал начал сплачиваться в единое целое в Центре боевой подготовки ВМС в Фолл-Черч, Вирджиния. Здесь, в гигантском, многоуровневом симуляторе, повторяющем в масштабе 1:1 все ключевые посты корабля, два будущих экипажа месяцами жили в виртуальном море. На них обрушивали гиперзвуковые ракеты, рои дронов, кибератаки и одновременные поломки в энергоядре. Капитан Шоу и капитан Торнтон учились управлять этим человеко-машинным Левиафаном, где ошибка одного оператора могла означать гибель всех. Их учили не побеждать, учили выживать и наносить ответный удар в условиях, когда выжить, по всем классическим канонам, было невозможно. Они становились не экипажем, а нервной системой, мускулатурой и волей одного-единственного существа — линкора, и когда они, бледные от недосыпа, но с горящими глазами, выходили из симулятора, они уже не были просто моряками. Они были призраками кораблей, которых ещё не было, но которые уже требовали от них полной и безоговорочной преданности.
Око «Аргус»
Территория испытательного полигона «Сектор-7» в Мохаве напоминала поверхность чужой планеты. Раскалённый воздух дрожал над солончаками, а на горизонте синие силуэты гор казались миражом. В центре пустынной чаши, на гигантской бетонной плите, возвышался стальной колосс — вращающаяся башня «Аргуса». Она была похожа на сферу, увенчанную огромным, тёмным глазом — главным зеркалом диаметром в два метра, покрытым золотым напылением для отражения паразитного тепла. Рядом, в бункере из бронированного стекла и стали, собралась необычная аудитория.
Помимо команды доктора Айрис Ван Дерлен, здесь были капитан Эйден Шоу, будущий командир «Defiant», и его старпом, коммандер Карлос «Карл» Мендес. Их привезли сюда, чтобы они своими глазами увидели главный щит своего корабля. С ними был и адмирал Чарльз Лэндерс, начальник штаба ВМС, человек, от скепсиса которого зависело всё.
— Доктор Ван Дерлен, — сухо начал адмирал, глядя на башню. — Я прочитал отчёты. Триста киловатт. Впечатляющая цифра на бумаге. Но я провёл сорок лет на море, и я знаю, что Тихоокеанский шторм, это не калифорнийское солнце. Мой вопрос прост: «что ваш… лучший в мире паяльник сделает в плотном тумане у Курильских островов или в тропическом ливне? Будет ли он так же хорош, как рыцарский меч против закованного в броню врага, или превратится в бесполезную игрушку?»
Айрис, одетая в практичный комбинезон, лишь слабо улыбнулась. Её глаза, ярко-голубые, светились холодным интеллектом.
— Адмирал, вы правы. Классический рыцарский меч против лат это тупик. Но представьте, что у рыцаря есть не меч, а сверхконцентрированный поток расплавленного песка. Он не рубит броню. Он прожигает её в одной точке, заставляет металл гореть. Броня перестаёт быть защитой, она становится топливом. «Аргус», это не меч. Это термоядренное сверло, а что касается дождя и тумана…
Она кивнула оператору за пультом, молодому парню с татуировкой уравнения Шрёдингера на предплечье.
— Запускаем сценарий «Непогода-Альфа».
На полигоне, в полукилометре от башни, включились мощные водяные пушки, создавая плотную стену искусственного дождя, а генераторы тумана окутали цель — старую, списанную крылатую ракету BQM-74, установленную на рельсовой тележке.