Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп". Гнев Персии. (страница 18)
— Сейчас вы увидите ограничения, — громко, чтобы перекрыть шум воды, сказала Айрис. — Луч в среднем инфракрасном диапазоне, которым мы пользуемся, действительно рассеивается каплями. Часть энергии тратится на их испарение. Это как пытаться зажечь костёр сквозь водопад.
На экране тепловизора они увидели, как луч, ярко-белый на мониторе, ударил в стену дождя. Он достиг цели, но пятно нагрева на корпусе ракеты было размытым, слабым.
— Видите? Мощность падает на 60—70%. Для уничтожения цели понадобится втрое больше времени. В реальном бою это вечность.
— Я так и думал, — мрачно произнёс адмирал. — Дорогая игрушка для ясной погоды.
— Это была демонстрация ограничений, адмирал, — парировала Айрис. — А теперь демонстрация решения. Запускаем «Непогоду-Бета» и переходим на протокол «Гладиатор».
Оператор ввёл новую команду. Шум системы изменился, добавился низкий, нарастающий гул. Это заряжались массивные конденсаторы. Водяная завеса и туман остались.
— Мы не можем убрать дождь. Но мы можем сделать его нашим союзником, — сказала Айрис. — Вместо того чтобы вести непрерывный луч, «Аргус» теперь работает в импульсно-периодическом режиме. Он посылает сверхкороткие, гипермощные импульсы. Каждый импульс настолько мощен, что он не испаряет каплю, а превращает её в плазменный канал. Микровзрыв. Этот кратковременный канал из ионизированного газа на доли миллисекунды создаёт «пробой» в толще воды, туннель с пониженной плотностью для следующего импульса. Это как молния, бьющая сквозь грозовую тучу. Она находит путь.
Все замерли у экранов. На тепловизоре они увидели не непрерывный луч, а серию ослепительных белых вспышек, которые, словно строчка пунктира, пробились сквозь водяную стену и мгновенно сошлись на одной точке, а именно головной части ракеты.
— КАКОГО ЧЕРТА?! — вырвалось у Карла Мендеса, который инстинктивно пригнулся, хотя они были в бункере.
Не прошло и трёх секунд, как нос ракеты, сделанный из алюминиевого сплава, не расплавился, а взорвался ослепительным снопом искр. Образовалась аккуратная, выжженная дыра, из которой хлынуло пламя от имитатора топлива. Тележка с остатками ракеты, объятой огнём, прокатилась ещё несколько метров по рельсам и остановилась. Дождь и туман тут же принялись гасить пожар, шипя и испаряясь.
В бункере воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием динамиков. Капитан Шоу первым нарушил молчание, его аналитический ум уже работал.
— Импульсный режим… Вы обманули физику. Вы не боретесь с препятствием. Вы используете его энергию против него самого. Взрыв капли создаёт путь. Гениально.
— Страшно, — тихо добавил Мендес, всё ещё не отрывая глаз от дымящихся обломков. — Тихий, беззвучный удар с неба. Никакого предупреждения. Просто… испепеление.
Адмирал Лэндерс медленно выдохнул. Его скептицизм трещал по швам.
— Время воздействия. На уничтожение этой цели в дожде ушло три секунды, а гиперзвуковой «Циркон» летит в десять раз быстрее звука.
— Адмирал, — Айрис повернулась к нему, и в её голосе зазвучала сталь. — «Аргус» интегрирован в боевую систему «Иджис» линкора. С момента обнаружения цели радаром до открытия огня лазером проходит 0,8 секунды. Система автоматически вычисляет оптимальную точку прицеливания, например топливный бак, головку самонаведения, рулевые приводы. Ему не нужно разрушать ракету целиком. Ему нужно убить её функцию. Прожечь навигационную электронику, поджечь топливо, отрезать хвост. На это, даже в условиях сильного рассеивания, нужно от одной до двух секунд непрерывного контакта с целью. Наш «гладиатор» бьёт не в лоб, а в щель между пластинами доспехов, и он делает это быстрее, чем противник успеет моргнуть.
Она сделала паузу, давая словам улечься.
— Вы спрашивали про туман у Курил и ливень в тропиках. Да, эффективная дальность упадёт. Со 100+ километров в ясную погоду до, возможно, 10—15 в условиях сильнейшего шторма. Но, адмирал, это как раз дистанция последнего, отчаянного рубежа. Когда вражеская ракета уже вышла в пике, когда ваши собственные ракеты-перехватчики могут не успеть развернуться. В этот момент «Аргус» станет тем самым последним аргументом. Тихим, безотказным, не знающим «пустых» погребов. Пока у корабля есть топливо для генераторов, у него есть лучи смерти.
Адмирал долго смотрел то на доктора Ван Дерлен, то на дымящиеся вдалеке обломки, которые теперь омывал настоящий, природный ливень — операторы включили обычный полив, чтобы смыть сажу.
— Доктор, — наконец сказал он. — Вы только что показали мне, как можно выиграть дуэль, когда ты уже считаешь себя смертельно раненым. Этот… «гладиатор». Он научился сражаться в грязи и крови. Именно там и решаются настоящие битвы.
Капитан Шоу обменялся взглядом с Мендесом. В глазах старпома читалось то самое «первобытное» понимание силы, которое так ценил президент. В глазах Шоу мерцал холодный расчёт. Он уже видел тактику: выманить противника, заставить его потратить дорогие гиперзвуковые ракеты, а затем, в самой гуще шторма, где враг ждёт ослабления, встретить его тихим, неумолимым светом «Аргуса».
Когда они уезжали с полигона, Айрис Ван Дерлен осталась стоять у бункера. Дождь кончился, над пустыней вставала радуга невероятной чистоты.
«Мы создали не просто оружие, — думала она, глядя на башню. — Мы создали новый закон морского боя. Закон, гласящий, что чем ближе ты подберёшься, тем вернее твоя смерть. Потому что там, где заканчивается дальность ракет и начинается ярость ближнего боя, теперь царствует свет».
И этот свет, суровый и безжалостный, как сама пустыня, что его породила, был теперь готов отправиться на стальную палубу линкора, чтобы стать его всевидящим оком и неугасимым пламенем последней надежды.
Всевидящее око
Андовер, Массачусетс. Предприятие Raytheon по разработке радаров. В часе езды от Бостона, среди холмов Новой Англии, где осенью леса полыхают багрянцем, а зимой метели заметают дороги, находится сердце американской корабельной радиолокации. Городок Андовер с его населением в тридцать тысяч человек представлял из себя типичный Нью-Ингленд: белые церкви с остроконечными шпилями, кленовые аллеи, университетские городки и фабричные здания из красного кирпича, помнящие еще промышленную революцию. В одном из таких зданий, на улице Лоуэлл-стрит, расположен завод, где рождается то, что адмиралы называют «самым важным сенсором флота со времен изобретения радара».
Здание ничем не примечательно снаружи, обычный промышленный корпус площадью около тридцати тысяч квадратных метров. Но внутри совершенно иной мир, где температура и влажность контролируются с хирургической точностью, где воздух чище, чем в операционной, а полы вибрируют от гула систем охлаждения, отводящих тепло от тысяч электронных компонентов. Это радарный комплекс разработки Raytheon, одно из самых высокотехнологичных производств в оборонной промышленности США.
Люди здесь особая порода, не калифорнийские стартаперы и не вашингтонские лоббисты, а инженеры-электронщики, физики-твердотельщики, программисты встраиваемых систем, многие из которых родились и выросли в Новой Англии. Они приезжают на работу на пикапах и Subaru, в дождливую погоду надевают резиновые сапоги L.L.Bean (местная культовая марка, без которой не обходится ни один житель Массачусетса), а на обед в заводской столовой заказывают не суши, а традиционные блюда Новой Англии: лобстер-роллы, чоудер из моллюсков с устричными крекерами, бостонскую фасоль с патокой и, конечно, знаменитый кофе с кофеиновым ударом, способный разбудить даже после двадцатичасовой смены. Законы Массачусетса, одни из самых строгих в стране в отношении охраны труда и экологии, лишь закаляют их, так как они привыкли работать в условиях высочайших требований и ответственности.
Почему выбор пал именно на AN/SPY-6? Ответ прост, технология нитрида галлия (GaN). До этого поколения корабельные радары использовали арсенид галлия, это как сравнивать паровоз с электровозом. Нитрид галлия позволяет создавать передающие модули с невероятной мощностью и эффективностью, одновременно снижая тепловыделение. Радар на GaN «видит» цели в 30 раз меньшие и в два раза дальше, чем легендарный AN/SPY-1 с крейсеров типа «Тикондерога». Но главное модульность. Конструкторы Raytheon придумали гениально простое решение: Radar Modular Assemblies (RMA) — стандартные кубики-модули размером примерно с небольшую микроволновку. Из этих кубиков, как из деталей конструктора Lego, можно собирать радары любого размера и конфигурации. Для эсминца Flight III нужно 37 модулей на каждый луч и получается монстр AN/SPY-6 (V) 1. Для фрегата хватит 9 модулей на вращающейся решетке это уже вариант AN/SPY-6 (V) 3. Для модернизации старых эсминцев поставь 24 модуля на грань, и получается AN/SPY-6 (V) 4, который идеально вписывается в габариты существующих надстроек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.