Алексей Кукушкин – Курсант-адмирал (страница 34)

На последующих двух минутах британцы, не жалея, выпустили еще 48 снарядов, словно утверждая с каждым выстрелом свое эго, и добились опять одного попадания в площадку с кормовыми фонарями на второй трубе «Кенига», разнеся в щепки все надстройки, всю группу фонарей и изрядно продырявив осколками дымовую трубу. Дым потянулся не только из трубы, но и из всех щелей центральной части корпуса, тяга упала, а вместе с ней и скорость. Адмирал Сушон поморщился, но с нетерпением глядя в бинокль ждал попаданий в "Непобедимый", а попадания были все ближе и ближе, и вот наконец огонь и пламя на первом британском линейном крейсере, под бизань мачтой. Огонь и дым были хорошо различимы и на 80 кабельтовых, а именно на этой дистанции велась артиллерийская дуэль.

Британские крейсера не рисковали подходить ближе, так как броня была слишком тонкая, да и скорость позволяла им выбирать дистанцию.

Бурлаков видел попадания, но чувствовал, что повторяется та же картина, что и с черноморскими броненосцами. Враг отлично бронирован и 12-дм снаряды, как русские, так и британские не могут прогрызть его защиту.

В 8 часов 20 минут и 21 минуту, бой продолжался. На помощь британцам спешил "Канопус121".

HMS Canopus, спущенный на воду 13 октября 1894 года, линкор до дредноута британского Королевского флота у берегов Гибралтара. Картина Чарльза Эдварда Диксона.

Линейные крейсера "Непобедимый" и "Несгибаемый" яростно обстреливали неожиданно появившегося противника. Пять десятков снарядов опять направились к цели, и два ударили в нее, подтверждая ненависть противника своей взрывчаткой и сталью. Один ударил прямо в бронепояс "Кенига", напротив четырнадцатого отделения, но 30-см броня Круппа с честью выдержала удар фугаса, так что только краска обшарпалась. Кочегары "Кенига" прислушиваясь к шуму боя наверху, только поморщились и радостно стали подкидывать уголек в топку. Второй снаряд, словно мстя за неудачливого собрата, ударил в скулу полубака у шпилей, наматывающих на себя якорную цепь, и мощным фугасом взорвался, разворочав железо и вызвав пожар.

В ответ "Инвинсибл" был поражен также двумя снарядами, что говорит, о более лучшей подготовку германских артиллеристов. Первый ударил в днище, глубоко под броневым поясом и боевой рубкой, прямо под корпус. Дно корабля было выполнено из стали дюймовой толщины. В нем открылась мощная течь. Первая кочегарка была задраена прямо с людьми, находящимися там. Стоны и крики быстро прекратились, так как все пространство было быстро заполнено водой. Второй снаряд ударил в кормовую башню главного калибра, и так как германцы стреляли бронебойными, то удар бронебойного снаряда 7-дм броня с честью выдержала, но удар был такой силы, что башню заклинило, и, хотя взрыва и не произошло, в дальнейшем бое она не учувствовала.

Во временной промежуток 8 часов 22 минуты и 23 минуты Фредерик Доветон Стэрди122 наблюдая за боем из боевой рубки, защищенной 10-дм броней, видел попадания в "Кениг" и понял: «Он, как работник службы разведки флота, просчитался во второй раз. Сперва ошибся с эскадрой Максимилиана фон Шпее, когда отправил два броненосных крейсера океанского типа, на два броненосных крейсера, фактически на верную смерть, для эскадренного сражения. Он искренне считал, что с ними находится "Канопус" – мощный броненосец для эскадренного боя. Даже его скорость 18 узлов, была сопоставима со скоростью "Шанхорста" и "Гнейзенау", и броненосец мог один вытянуть весь этот бой, и избежать ненужных жертв. Второй раз здесь с "Кенигом". Германский линкор ни по каким параметрам не должен здесь быть, но видимо Тирпиц решил рискнуть, нам остается доказать ему, что он был неправ».

Сорок два снаряда выпустили два линейных крейсера за две минуты, достигнув четырех попаданий фугасами: первый угодил в верхний бронепояс под кормовую боевую рубку, второй ухнул в воде под носовой группой башен главного калибра, и вода и толстая сталь борта в 16-мм поглотили мощный взрыв, третий снаряд угодил в главный бронепояс под первой дымовой трубой и четвертый фугас окончательно снес кормовую дымовую трубу, и скорость упала до 18 узлов. Теперь "Кенигу" оставалось или победить, или погибнуть, убежать от британских крейсеров не получиться. Данное обстоятельство прекрасно осознавал как адмирал Вильгельм Сушон, так и каждый немецкий моряк из 1100 человек экипажа. Они все хотели в едином порыве победить. Артиллеристы выкладывались как могли, артиллерия исправно стреляла, послав в неприятеля три десятка снарядов. В цель, по наблюдениям главного артиллериста линкора Ганса Шмитке, попало три снаряда: первый в кормовую надстройку, за и так уже не стреляющей башней, вызвав мощный взрыв, второй снес кормовую дымовую трубу, уменьшив скорость британца на два узла, а третий взорвался над носовой орудийной башней, задев одно из противоминных орудий, осыпав осколками как всю палубу, так и боевую рубку. Одного из офицеров штаба осколок пригвоздил к противоположной стороне боевой рубки.

Фрэнк Доветон Стэрди123 видел в бинокль, как в германца попало уже около десяти фугасных снарядов, а он все шел и не прекращал стрелять. Перед британским адмиралом, которому помогал Бурлаков, встала дилемма, как вести бой дальше?

1) Отступить

2) Продолжать на дальней дистанции обстреливать фугасами

3) Перейти на дальней дистанции на бронебойные

4) Сблизится и атаковать фугасами

5) Сблизится и атаковать бронебойными?

Первый вариант для британского офицера был неприемлем по всем соображениям; вести бой издалека хоть фугасами, хоть бронебойными было долго. Результат совсем не очевиден; сближаться было опасно, но другого варианта не было, поэтому Фрэнк принял решение попробовать побить германца бронебойными снарядами, тем более его орудия регулярно попадали.

В 8 часов 24 минуты и 25 минут, британские крейсера выпустили сорок два бронебойных снаряда, из них три точно поразили "Кениг". Первый легко пробил бронепояс толщиной 8-см и взорвался в носовой части линкора, ремонтная бригада, сразу принялась устранять брешь. Второй бронебойный попал в бронепояс под кормовой броневой рубкой, не пробил его, взорвался и утонул. Третий ухнул в корме и продырявил осколками палубу над адмиральской каютой и кают-компанией, теперь господа офицеры, сидя за столом, могли любоваться звездным небом. Перед Вильгельмом Сушоном дилеммы не стояло, и «Кениг» продолжал вколачивать в "Инвинсибл" бронебойные снаряды на дистанции 75 кабельтовых. Попаданий было два. Первый окончательно взорвал и разбил кормовую башню, раскидав орудия как полена по палубе, второй пробив всю легкую защиту, а противниками линейных крейсеров предполагались крейсера броненосные с 21-см орудиями главного калибра, попал в кормовую кочегарку. Там и так все котлы работали на износ, а теперь еще и прямое попадание, взрыв, свист пара, обварившиеся люди, и кочегарка задраена, и скорость линейного крейсера снизилась до 20 узлов.

В последующие две минуты Вильгельм Сушон поморщился от первого попадания в "Кениг", и подумал: «Больно вольготно пристрелялся "Инфлексибл", и отдал приказ о переносе огня кормовых башен главного калибра на второй британский корабль».

Пристрелка не заняла много времени. Недолет, перелет и третьим залпом "Инфлексибл" перестал быть счастливчиком. Прямое попадание бронебойным в надстройку за кормовой башней. Огонь, дым пожар. Второй снаряд попал в "Инвинсибл", в тоже, по странной иронии судьбы место – кормовую надстройку. Что вызвало немало удивления, как у английских, так и у германских моряков.

Британцы в ответ пустили те-же сорок снарядов, добившись трех попаданий бронебойными – common снарядами. «Кенигу» досталось попадание над полубаком. Снаряд взорвался над четвертой башней главного калибра, непонятно, что он там нашел, и опять в многострадальный полубак, как бы специально созданный для улавливания снарядов. Якорная цепь оборвалась, тяжелый якорь скрылся в море, а на полубаке начинался сильный пожар.

В 8 часов 28 минут и 29 минут Вильгельм Сушон анализировал: «Почему бой длится уже пятнадцать минут, в его линкор попало не менее десяти снарядов противника, и это с такой-то дистанции, по движущемуся противнику, когда снаряду то лететь надо секунд пятнадцать, а в "Инвинсибл" около восьми, и он продолжает бой. Значит или он сильнее забронирован, чем мы думали, или нам пока просто не везет?»

Но судьба распорядилась иначе. Три мощных бронебойных достигли кошек адмирала Фишера. Первый снаряд угодил в "Инвинсибл" и практически уничтожил центральную дымовую трубу. Тяга упала и скорость вновь снизилась, на этот раз до 18 узлов. Второй бронебойный упал чуть ниже, в центре корабля, там зачинался большой пожар, усложнявшийся тем, что рядом было два артиллерийских погреба, судьба корабля висела на волоске. Во второй корабль в британской эскадре, несший гордое наименование "Несгибаемый" или снаряд, попал в кормовую палубу изрешетил, или больше раскурочил, загнул ее местами. Ответ британцев был не менее жесткий. Он выражался в четырех бронебойных попаданиях: опять в кормовую башню главного калибра «Кенига», она прекратила огонь на девять минут; второй снаряд свалил грот-мачту и окончательно разбил группу боевых прожекторов; третий угодил опять в кормовую трубу; четвертый попал в главный боевой пояс под центральной башней, соответственно с нулевым результатом.