Алексей Кукушкин – Корыта Франца Иосифа. Идеальный Российский императорский флот (страница 7)
Первая бригада броненосных кораблей Черноморской эскадры, под флагом вице-адмирала Пилкина Константина Павловича с самыми современными кораблями: «Чесма» и «Георгий Победоносец», а также семи миноносцев типа «Батум», прибыла к берегам Греции. Она бросила якоря близ Афонского монастыря. Проливы ей помогли пройти Великие князья, которые были на борту кораблей. Монахи поставили на эскадру свежую провизию.
– Здесь уже было морское сражение, – начал читать лекцию молодым лейтенантам вице-адмирал Пилкин, – в начале этого века эскадра Сенявина, на виду у храмов Афонской епархии разбила флот Султана Османской империи, и тем самым, защитила все православное население Греции.
– Но ведь флот был не Российский императорский, а Римской империи Германской нации, – осмелился поправить вице-адмирала один и великих князей, пятнадцатилетний Кирилл14.
– Мы часть той Великой империи, главная часть, на кораблях на 80% служили русские матросы и офицеры и лишь незначительное количество англичан, французов и немцев и то большей части Остзейских из Курляндии, так что не занимайтесь буквоедством, это наша победа, – убедил присутствующих Константин Павлович.
Контр-адмирал Макаров, после ухода старшего флагмана Балтийского флота на пяти броненосных крейсерах, применил все свои возможности: где требовалось улучшить финансирование – деньги, а где вопрос можно было ускорить кулаками – простой зуботычиной. Он быстро добился завершения ремонтных работ на трех броненосцах Российского императорского флота типа «Гангут», без бюрократии и проволочек и теперь был готов отправиться на них в Средиземное море, так как климат Петербурга ему решительно не нравился.
Степан Осипович агитировал капитанов трех броненосных кораблей и всех офицеров, направиться, сперва, к южным портам Франции: Марселю и Тулону, а затем и вообще, в пасть ко льву, в Адриатическое море. Начать следовало, по его словам, с первой базы Австро-Венгерской империи, чтобы прекратить провокации по отношению к Российской империи. Макаров понимал, что приказ есть приказ, его выполнят, но когда сами офицеры желают побед и торжества своего государства, то это совсем другое дело.
Великий князь Алексей Александрович, его в данном решении младшего флагмана Балтийского флота всячески поддерживал, так как в бюджете Морского министерства, благодаря усилиям императора и министерства финансов, образовался и профицит в 2 миллиона 135 тысяч рублей в месяц, и профинансировать данный эскадренный выход возможность имелась. Да и Двуединая монархия оборзела на каждом шагу. Выражалось это не только в том, что корабли Франца Иосифа перестали выражать уважение и салютовать кораблям под Андреевским флагом, а заводы прекратили поставки самодвижущихся мин, но и банально транспортные пароходы отказывались перевозить граждан Российской империи, спрашивая паспорт и не продавая им билеты.
Макаров долго собираться не стал, и так готовился всю зиму, собрал капитанов кораблей: Скрыдлова («Гангут»), Юрьева («Александр II») и Гильтебрандта («Николай I»), вместе с ними решил выдвигаться и не посрамить славу российского оружия, в сопровождении с восемью миноносцами.
Макаров прочитал в газетах, перед выходом всей его эскадры в море, что в Великобритании спустили на воду броненосец типа «Центурион» — ослабленный броненосец 2-го класса, для службы в отдаленных морских станциях, ну а про другие страны он и читать подробно не стал, так как все плелись в фарватере британской военно-морской мысли. Только у французов было кое-что интересное, но сейчас Степану было не до них, так как подготовка к походу, трех кораблей, занимала все его время и даже на прощание с детьми и женой Капитолиной времени не оставалось.
Схема броненосца типа «Центурион»
В июле газеты Соединенных Штатов, которые читали, как Алексей Александрович, так и Николай Матвеевич, разразились критикой к своему адмиралу Ричарду Тейлору, в связи с большими расходами на содержание флота.
– Как они могли забыть, о ведущейся войне с Испанцами? – удивлено проговаривал Великий князь слегка пьяному мужу Зины – Евге́нию Максимилиа́новичу Рома́новскому 5-му герцогу Лейхтенбергскому.
– Беда в подобном отношении не только на флоте США, но и в Австро-Венгрии, Японии, тем более, американцы вообще должны быть довольны, так как захватили у Испании три транспорта, в то время, как потеряли янки лишь один.
– Финансисты и сенаторы США хотят и рыбку съесть и кое куда сесть, – поправила мужчин Зинаида, знаток в этом деле, и позвала всех играть в карты на желание, которых у нее было ой как много.
В рабочее время, на прием к Алексею Александровичу прибыл Чихачев и доложил, что во Франции, откуда родом его новая, молодая супруга, разработаны: броня целиком состоящая из стали с добавлением никеля, новая конструкционная сталь для корпусов кораблей, а также французы опробовали более легкую котельную установку.
– Надо бы использовать подобные изобретения и для наших строящихся кораблей, – предложил Управляющий морским министерством.
На что, Великий князь проскрипел зубами, но после длительных обсуждений и дискуссий, улучшил обеспечение отечественной науки средствами с 75 до 85 процентов, больше возможности, на данный момент не имелось.
Управляющий морским министерством, уделил самое пристальное внимание проекту нового английского броненосца, так как перед ним стояла совершенно другая задача, нежели перед Макаровым, а именно реализация судостроительной программы 1881 года. Программа предусматривала постройку
«В случае благополучного разрешения ситуации у берегов Греции, на следующий год, можно миноносцы перебросить на Дальний восток», – подумал Чихачев, и подписал необходимое распоряжение о начале постройки шустрых корабликов.
Но за событиями, начавшейся внезапно, хотя американцы давно поддерживали сепаратизм на Кубе, как деньгами, так и оружием давно, внимательно наблюдал Генерал-адмирал. Он получил сообщение из Тенерифе, от своего человека, что к острову приблизилась американская эскадра, чего раньше никогда не бывало, в составе сразу трех броненосцев 2-го класса, броненосного крейсера, бронепалубного и миноносца. Командовал эскадрой Уильям Томас Сэмпсон, хороший моряк и смелый человек.
В августе Чихачев получил сообщение из конструкторского бюро Балтийского завода письмо, выражающее готовность верфи спроектировать и построить бронепалубный крейсер водоизмещением в 3500 тонн, а из внешнеполитических сообщений пришла нота о вступлении
Корабль «Васа» поднятый в гавани Стокгольма, нос и корму ему приделали сами шведы
Великий князь Алексей Александрович, в августе, сидя в своем кабинете, в первой половине дня, прочитал донесение Чихачева о закладке восьми миноносцев типа «Батум» и решил вновь вызвать его к себе:
– Ваше Высокопревосходительство, я прибыл незамедлительно, как только получил сообщение о вызове, – вытянулся в струнку Управляющий морским министерством.
– Как прикажете это понимать? – Великий князь потряс письмом от Чихачева, – я весной сего года, лично спроектировал новый тип миноносца «Ласточка» с одним аппаратом для пуска мин, считая это количество достаточным для гарантированного поражения любого корабля, а Вы упорно закладываете предыдущий тип «Батум», словно игнорируя мои усилия в деле увеличения артиллерийской мощи наших миноносцев.
– Мои действия обусловлены не какими то подковерными интригами, – стал оправдываться пожилой вице-адмирал, – просто в Севастополе имелись в наличии аппараты для пуска мин Уайтхеда в необходимом количестве двадцати штук, один правда не исправен, хоть отношения у нас с Австрийцами испорчены донельзя, но мы приобрели их заранее. Флот Габсбургов решил заблокировать вход в Адриатическое море, постоянно патрулируя там силами двух броненосцев и трех крейсеров.
– Не бывать этому, я уже приказал Шмидту и Макарову прибыть в пролив, навести орудия и разобраться с наглецами. А там, как получиться, или замириться с австрийцами, или пустить пару их кораблей на дно.
– Вы знаете, есть такой анекдот:
«Ползут два белых кирпича, а на встречу им два красных кирпича. Один из красных говорит другому, давай их побъем. Второй красный отвечает: „А вдруг они нас?“. Первый говорит: „А за что?“ Вот так и у нас с Австро-Венгрией, множество непониманий рождают вражду и злобу».
– Были же славные времена графа Орлова-Чесменского, – произнес Алексей Александрович, – наш флот славно действовал в Адриатике, потом были походы Ушакова к берегам острова Корфу.