Алексей Куксинский – Скоропостижная жизнь (страница 2)
Через полчаса показались строения площадки. Под натянутым тентом копошились люди, сверкала сварка. Гай заехал на огороженную территорию, вылез из машины и нашёл бригадира киповцев. Тот сидел в операторской будке и рассматривал длинный, в несколько сложений, чертёж. Гай поздоровался и задал вопрос, который задают все заказчики всем подрядчикам:
‒ Сколько ещё работы по времени?Бригадир меланхолично пожал плечами, не отрываясь от схемы.
‒ Дня четыре-пять, ‒ ответил он, ‒ зависит от снабжения. Стойки ещё не сварили. И трубу не привезли.
‒ А кабель? ‒ спросил Гай.
‒ Почти весь раскидали.
Он прошёлся с бригадиром по площадке. Возле предполагаемых мест установки датчиков давления и температуры из земли торчали трубы с кабелями, но в дальнем конце площадки экскаватор ещё докапывал траншею, а вокруг огромной задвижки ещё работали слесари и сварщики. Невдалеке показалось облако пыли, это везли обед. Гай с бригадиром подошли к машине. Бригадир достал коробку, всё тщательно пересчитал и сфотографировал упаковочный лист. Один из монтажников заливал бензин в горловину бака.
‒ Датчики есть, стоек нет, ‒ сказал бригадир.
‒ Ни одной? ‒ спросил Гай.
Во время обхода он заметил несколько стоек, сложенных вместе с пряслами недоделанного забора.
‒Четыре из девяти, ‒ не стал упираться бригадир.
Рабочие потянулись к машине за обедом. Гай взял себе упаковки с салатом и какую-то котлету. Рабочие уселись в тени и принялись за еду. Гай пошёл к машине. Рабочие пообедают, ещё час поработают, и их отвезут на отдых до четырёх часов дня. По правилам промышленной безопасности все работы на площадках были запрещены с полудня до четырёх часов дня из-за жары. Рабочие жили во временном городке в десяти минутах езды, и работали с семи до двенадцати, а потом с четырёх до восьми пять дней в неделю, а по субботам ‒ только с восьми до двенадцати. Гай сел машину и включил заднюю передачу. Синие жилетки рабочих исчезли в облаке пыли. Гай носил жёлтую, как представитель генерального подрядчика, заказчики носили белые жилеты, инженерно-технический персонал субподрядчиков ходил в красных, инженеры технического надзора ‒ в зелёных.
Вообще, генподрядчик на данной стройке был понятием мифическим. У итальянцев не было ни одного рабочего, только инженеры, руководители контрактов, руководители проектов, руководители строительства и директора, которые осуществляли только общее руководство и контроль результатов работы. Все работы производились силами подрядчиков, и в подчинении Гая, который числился заместителем руководителя проекта по автоматизации, не было ни одного человека. За работы в зоне его ответственности на всех площадках отвечала «Спецэлектроавтоматика», со стороны которой руководителем всех работ был Жора Коленко. Все материалы, изделия и оборудование закупали итальянцы, распределяя их между подрядчиками. Контроль за проектированием, закупками, монтажными и пусконаладочными работами, а также координация всех этих работ и подрядчиков входило в обязанности Гая.
Салат был трава травой, а котлета была вкусной. Итальянцы не экономили на питании, проживании, медобслуживании и технике безопасности. Но живых итальянцев Гай видел только в главном офисе в столице Туркестана и во время посещения стройплощадок руководством компании. Все остальные работники были русскоязычные ‒ русские, белорусы, украинцы, и несколько туркестанцев на руководящих должностях для облегчения коммуникации с административными органами государства.
Герман отъехал в степь и доел остатки обеда. На следующую площадку ехать смысла нет, он никого там не застанет. Гай решил вернуться в офис, проверить квартальные заявки на материалы. Перед ним снова раскинулась выжженная солнцем степь, поймать в которой сигнал вышки мобильной связи было такой же удачей, как найти центрфорварда для команды НХЛ где-нибудь в Каракалпакии.
База, склад и рабочий посёлок участка строительства располагались в пяти километрах от туркестанского города Мургаб, по другую сторону железной дороги, почти на берегу оросительного канала. Из окна блока, в котором жил Гай, была видна полоска жёлтой воды. Гай въехал на территорию городка через автоматический шлагбаум. Номер его машины был внесён в базу, и поэтому пропуск у него не требовали. Несколько десятков одно -, двух-, и трёхэтажных модульных зданий ровными рядами стояли в степи, обнесённые забором. Вся территория напоминала Гаю древнеримский легионерский лагерь в варварской стране. Будки с круглосуточной охраной усиливали это впечатление. Человек без пропуска не мог проникнуть на территорию городка, охрана могла применять оружие, и Гай знал, что это совсем не травматические или газовые пистолеты. Гай поставил машину в тени навеса и несколько секунд посидел просто так, готовясь к рывку в пекло. Площадка перед зданием главного офиса была пуста, ветер чуть трепал флаги на шести флагштоках. Гай выбрался из машины, сразу ощутив подошвами кед жар бетонных плит.
Он захлопнул дверь машины, и этот звук прозвучал в тишине, как выстрел. Гай знал, что в офисе не будет никого, у всех сиеста, все сидят по своим комнатам, подчиняясь правилам распорядка, хотя здесь никто не работал на открытом воздухе. Гаю было приятнее работать в офисе за столом, чем вылёживать бока в комнате на кровати. У двери намело маленький барханчик песка, сколько дворники ни мели плиты, ни обливали их водой, песок был вездесущ и неостановим, как само время. Он и был самим временем, заносил оазисы и целые города. Гай открыл дверь и по лестнице поднялся второй этаж. Управление проектами занимало большую комнату, только у руководителя контракта и руководителя проекта были отдельные маленькие кабинеты. Повсюду кондиционированная прохлада, и та часть ног, которая не была защищена шортами, покрылась гусиной кожей. Его стол был в дальнем конце, у окна, но из этого окна он мог видеть только кусочек склада. Гай сел за стол и открыл ноутбук. Столешница была завалена альбомами с чертежами, бланками заявок, актами сдачи-приёмки и прочим бумажным мусором. Коленко прислал новый график производства работ по двум газораспределительным станциям на одной из строящихся веток газопровода. Сроки производства работ смещались на два месяца из-за того, что туркестанцы запаздывали с инфраструктурой, не успели вовремя построить дорогу и подвести линию электропередач.
Гай пролистывал на экране графики поставки оборудования, отмечая в графах те позиции, которые понадобятся в ближайшие три месяца. Скукотища. Здесь его держала только зарплата и полное нежелание возвращаться в Минск, пока вся история с Кирой не сотрётся из памяти. Хорошо, что хоть не набил тату с её именем, была у него такая дурацкая мысль. Он лениво просмотрел новостные сайты, почитал, что делается на родине. Как всегда, Лукашенко был в ударе, занимался истинно президентским делом, устраивал разносы своим министрам за каких-то обосранных коров. Фото коровы прилагалось. Когда же это закончится, думал Гай лениво. Это ещё одна причина не возвращаться домой. Там были лишь апатия, стагнация экономики и руководящий всем невежественный и жестокий председатель совхоза. В Туркестане, кстати, президент тоже творил какую-то дичь, но местные говорили, что, по сравнению с прошлым главой государства, придушенным во сне, новый является образцом здравомыслия.
Гай реально замёрз, сидя за столом. Он поискал пульт от кондиционера и нашёл его под ворохом бумаг у своего соседа Саши, который отвечал за все сантехнические и вентиляционные работы. Наверное, поэтому пульт и лежал у него на столе. Гай прибавил несколько градусов температуры. За стеной кто-то громко кашлянул. В отделе инженерного обеспечения был кто-то живой. Гай проверил состояние своего счёта. За двадцать месяцев он скопил больше тридцати пяти тысяч евро. Ещё пара лет здесь, и он сможет купить квартиру практически в любом месте, где захочет. Он подумает об этом после, решил Гай. Скоро ему предложат очередной годичный контракт, и он его подпишет. Зарплата должна вырасти на пять процентов, а если он как следует поупирается, то сможет выбить и десятипроцентную прибавку. Станиславович советовал ему быть с итальянцами пожёстче, потому что им не удастся быстро найти адекватного специалиста на его место.
И хрен с ней, с Кирой, пусть сосёт член, кому захочет. Гай давно отписался от всех её соцсетей, но знал, что она вернулась из Турции, у неё с тем турком почему-то ничего не склеилось. Он не чувствовал злорадства, просто какую-то сладкую боль внутри себя, в которой было что-то порочное. Здесь про Киру никто не знал, а на вопросы, есть ли у него девушка, Гай отвечал правду, то есть отрицательно.
Здесь женщин было мало, ещё меньше симпатичных. Они работали в основном в отделе закупок, в отделе инженерного обеспечения и отделе делопроизводства. Несколько женщин было и в управлении промышленной безопасности. Гай не думал заводить с кем-нибудь роман, Кира надолго отбила у него желание романтических отношений. Он иногда ездил со своими коллегами в Муграб поразвлечься, но у него эти развлечения не шли дальше алкоголя, кальяна или гашиша, хотя в секретных, знакомых только завсегдатаям заведениях можно было воспользоваться услугами местных проституток, в большинстве своём не очень молодых, не очень красивых и не очень чистоплотных. Ни одна из них ни разу не вызвала у Гая даже желания прикоснуться, не говоря уже о желании потыкать в неё членом. Уже почти год него не было женщины, но это не доставляло никаких неудобств. Он просыпался со стояком, но мастурбировать или трахаться не хотел. Примерно раз в месяц ему снился смутно-эротический сон, наутро он просыпался с липкими трусами, и со вздохом плёлся в душ. Другие его коллеги были просто помешаны на сексе, занимали душевую кабину по полчаса, а один из молодых инженеров прямо во время планёрки на площадке, в которой участвовал туркестанский руководитель с молодой помощницей, извинился, встал, ушёл в строящееся здание насосной и через пять минут вернулся. Гай после совещания тоже зашёл в насосную за какой-то надобностью и обнаружил прямо на стене несколько подсыхающих белёсых пятен. Лично ему молодая помощница турекстанца даже не понравилась, наверное, из-за небольших, но заметных усиков. Если такое растёт у неё на лице, можно представить, что творится у неё под мышками и южнее.