Алексей Куксинский – Рассказы (страница 2)
Дверь в медпункт не была сорвана с петель и не была раскрыта нараспашку, и Зорге увидел в этом хороший знак. Он сделал несколько шагов и взялся за холодную ручку двери, не беспокоясь о том, что она покрыта многолетним слоем грязи. Сейчас не до чистоплюйства. Зорге потянул, дверь заскрипела и подалась на несколько сантиметров. Зорге вздрогнул от ужаса и присел, едва не порезавшись о загнутый ржавый отлив окна. Скрип гораздо громче журчания мочи. Усилием воли он подавил желание бросить всё и ринуться прочь отсюда. Несколько секунд Зорге стоял, слушая тишину, пытаясь уловить малейшие изменения в пространстве. Рот наполнился слюной, некстати напомнив, что очень хочется пить.
Ничего не произошло, и Зорге решился продолжить. Он встал, ухватился за ручку обеими руками, чуть согнул ноги и изо всех сил дёрнул дверь. Раздался протяжный скрип, дверь немного подалась, а потом что-то хрустнуло, и Зорге полетел назад, нелепо раскинув руки и не успев испугаться. Небо резко опрокинулось прямо на него, как большая кастрюля с серым неаппетитным варевом.
Трава и кусты смягчили падение, и Зорге почувствовал себя неудачно приземлившимся парашютистом. Он немного полежал на спине, глядя в небо, стараясь представить, что его всё происходящее не касается. В юности, на биатлонных соревнованиях, это помогало перед важным выстрелом. Какой-то острый сук больно упирался в спину и мешал сосредоточиться. Зорге отбросил поломанную ручку и встал, вытирая руки о пальто. В дверь можно было протиснуться, и он не стал пытаться открыть её шире. Перед тем, как войти, он прислушался, но вокруг не было никаких посторонних звуков. Дверь прочертила в грязи перед входом небольшой полумесяц, который Зорге безжалостно растоптал. Он протиснулся в тёмный проём, чувствуя, как вытирает своим дорогим пальто многолетнюю пыль. Окажись на его месте Спасиба, он вообще не смог бы сюда войти.
Оказавшись внутри Зорге почувствовал себя в большей безопасности, чем снаружи. Он брезгливо принюхался, ожидая учуять застарелую вонь, но никакого неприятного запаха не было. Он не помнил, бывал ли здесь в детстве, но вся обстановка была знакома. Выложенные белым кафелем стены, потолок с отслоившейся побелкой, три потрескавшиеся открытые двери. На стенах плакаты, призывающие чистить зубы, мыть руки и заниматься физкультурой. Физкультуры на сегодня ему уже хватило, лёгкие ещё немного покалывало при глубоких вдохах. Левая дверь вела в туалет, средняя в кабинет, в котором из рассохшихся шкафов свешивались жёлто-серые бумажные листы. Зорге пошёл в правую дверь, где сквозь слой пыли ещё блестел угол хромированного процедурного стола.
Окно, выходящее на задворки лагеря, было цело, и свозь заросли кустов снаружи проникало достаточно анемичного осеннего света. На стенах тоже висели медицинские плакаты, на этот раз изображавшие технику оказания первой медицинской помощи и основы реанимации. Кажется, стены до сих пор хранили стойкий больничный запах. На вешалке в углу ещё висел порыжевший от времени халат. У окна стояло стоматологическое кресло, накрытое пожелтевшей от времени плёнкой. Стоматология Зорге не интересовала, а вот хирургия пришлась бы кстати. Стеллаж и шкаф были целы, но пусты и покрыты пылью. По стене до самого пола сбегала ровная трещина, как будто прочерченная рейсфедером, проходящая точно между двух пожелтевших розеток, над которыми ещё сохранились красные цифры с обозначением номинала напряжения. Трещина упиралась в стол, который так часто красили белой масляной краской, что время не смогло нанести ему никакого урона, кроме слоя грязи. Зорге подёргал ручки ящиков, но ни один не открылся. Внутри что-то глухо звякнуло. Зорге обвёл комнату глазами в поисках чего-нибудь тяжёлого. Самыми тяжёлыми, безусловно, были его мысли. Взгляд его остановился на вешалке, основанием которой служил массивный диск сантиметров тридцати в диаметре. Зорге брезгливо двумя пальцами сбросил на пол халат и взял вешалку двумя руками, как дубину, удивившись её весу. Немцы, наверное, сделали бы из такого же количества металла пять вешалок и три канистры. Приятно было ощутить в руках настоящую опасную тяжесть. Размахнувшись, как путеец, забивающий костыль в шпалу, Зорге нанёс сокрушительный удар по верхнему ящику. Он немного задел вешалкой стену, но у ящика всё равно не было шансов. Дерево взвизгнуло и раскололось. Зорге ударил ещё два несильных удара, чтобы стол больше не вздумал сопротивляться. Закончив, он отбросил вешалку, как штангист низвергает штангу, установив мировой рекорд. Из сломанного ящика со звоном просыпалось какое-то разбитое стекло. Зорге выдвинул первый ящик, в котором не было ничего кроме осколков, жёлтых бумаг, старого штемпеля и массивного дырокола. Во втором ящике были тоже бумаги с расплывшимися лиловыми печатям, а в третьем оказалось то, что он искал – завёрнутый в потрескавшийся чехол из рыжего дерматина набор хирургических инструментов. Зорге развернул на столе находку, испытывая чувство, как ребёнок, распаковывающий найденный под новогодней ёлкой подарок.
Подарок разочаровал. Среди пинцетов, зажимов, ножниц Зорге обнаружил только один инструмент, который можно было использовать как оружие – скальпель. Но скальпель всё равно был лучше, чем ничего. Он был похож на небольшую хищную рыбу, может быть, барракуду. Зорге внимательно осмотрел лезвие. Ни одной кляксы ржавчины, скальпелем явно ни разу не пользовались. Зорге опустил его в карман, раздумывая, не стоит ли насадить инструмент на какое-нибудь древко на манер копья, и решил, что не стоит. Копьё не даст ему преимущества в дальности действия перед ружьём, а скальпелем можно нанести скрытый удар, прикинувшись подавленным и сдающимся в плен. Вопрос только в том, станут ли его брать в плен, но сейчас думать об этом не было смысла. С оружием он почувствовал себя лучше. Зорге направился к выходу, думая о том, что, может быть, в этом лагере есть тир и стоит его поискать. Здесь же наверняка играли в «Зарницу» или «Захват флага», может, и тренировали юных стрелков. Перед тем, как выйти наружу, Зорге высунул голову и внимательно осмотрелся. Ничего, кроме кустов, деревьев и неба.
Он выбрался обратно на тропу с остатками асфальта и решил, что тратить время на поиски тира не стоит, скорее всего, его здесь нет, а если и есть, шанс найти пригодное к использованию пневматическое ружьё близок к нулю.
Скальпель уютно устроился в правом кармане пальто и через каждые несколько шагов Зорге украдкой через ткань дотрагивался рукой до его твёрдой поверхности, а потом достал его и понёс в руке, как будто это был обоюдоострый меч, а не медицинский инструмент.
Пробравшись между несколькими разрушенными беседками, Зорге оказался на развилке. До сих пор ему удавалось не думать о том, что произошло здесь в его детстве, но подсознание, как опытный шулер с краплёной картой, сразу подбросило информацию о том, что направо – к костровой, большой площадке, где устраивались большие общие праздники, а налево – к санитарному блоку с душевыми и туалетами, в которых раковины были специально низко расположены для мытья ног. Зорге почти физически ощутил озноб от струй холодной воды на своих щиколотках. Это опять подсознание выполняет работу, о которой его не просили.
Заросли стали гуще, а дорога пошла под уклон. Где-то впереди должны быть главные ворота с большой стоянкой перед ними, где обычно останавливались автобусы, привозившие ребят (
Трудно пробираться через густые заросли в кашемировом пальто, как будто сотня лилипутов пыталась удержать Зорге на месте. Он согнулся и прикрыл рукой голову, чтобы случайная ветка не хлестнула по глазам. Взгляд был направлен вниз, и Зорге немного расстроился, когда увидел, что его новые туфли безнадёжно испорчены. Они теперь стали похожи на бутсы, в которых маленький Зорге играл в детстве в футбол, когда вместо настоящего мяча использовали скрученные в клубок остатки шкур, принесённые кем-то с кожевенного комбината. Опять воспоминание о детстве, которые могут завести в опасную сторону. В пионерских лагерях дети тоже играли в футбол.
Зорге опять сосредоточился на дыхании, почти забыв, что за ним идёт охота. К счастью, заросли закончились, и он почти упёрся рукой в кирпичный забор. Зорге пошёл влево, стараясь не думать о том, почему выбрал именно это направление. Он снова спрятал скальпель в карман, чтобы освободить вторую руку. На заборе кое-где сохранились неприличные надписи и рисунки, сделанные, видимо, уже после закрытия лагеря. Всё выглядело древним, как следы какой-то допотопной цивилизации, и сложно было поверить, что прошёл всего лишь десяток лет от момента этого потопа.