Алексей Кривошеин – Фабрика Волшебства (страница 4)
– Что это? – воскликнул Рудольф.
– Этого не может быть! – прошептал Мефодий.
И тут прямо в воздухе над пропастью соткалось суровое седовласое лицо. Раздались странные мерные удары, поначалу едва слышно, как будто издалека, потом все громче и громче.
Суровое лицо поглядело прямо на ребят, каждый из них потом клялся, что незнакомец смотрит исключительно на него.
– Я директор фабрики волшебства, – без предисловий начало лицо. – И я имею честь сообщить вам, что фабрика волшебства объявляет открытый набор. Десять долгих лет мы обходились своими силами, но настало время омолодить кадровый состав. Нас интересуют юноши и девушки, которым на момент получения сего объявления исполнилось ровно шестнадцать лет. Не больше и не меньше. Все желающие должны явиться завтра на восходе солнца к главным воротам и пройти процедуру предварительного отбора. Опоздавших не ждем, второй шанс не даем. Неудачникам ничего не объясняем, а счастливчикам обещаем каторжную работу и уважение с почетом. Все!
Лицо утратило резкость, словно было создано из кусочков тумана, а теперь дунул ветер и порвал его в клочья.
Над Обвалом воцарилась тишина. Друзья пораженно глядели на Ивора. Тот опустил глаза на мамин подарок и прижал карту к груди.
А потом Рудольф заорал, что было мочи:
– Ну что, съел?! Умник ты наш! Теперь не станешь отрицать! Не человек выбирает фабрику!
– Это ничего не доказывает. Слишком велика вероятность, что это совпадение.
Мефодий не сдался, но в голосе его больше не слышалось убежденности.
– О-о! Этот толстяк непрошибаем!
Рудольф встал на самый край обрыва и поглядел на далекую фабрику.
– Неужели вы не чувствуете?! Десять лет не было набора. И вот теперь, именно в этот год. Именно в этот момент! Именно шестнадцатилетних! Фабрика выбирает нас!
– Такое ощущение, что ты произносишь текст Ивора, – пробормотал Мефодий. – Он у нас главный романтик.
– А ты у нас главный зануда!
– Ребята, перестаньте свои глупые перебранки. У нас такое событие! – воскликнул Ивор. Глаза его блестели, от возбуждения он привставал на цыпочки. Казалось еще чуть-чуть и взлетит.
– До завтра еще есть время. Надо хорошенько выспаться, – сказал Мефодий, теребя свой башмак.
– А перед этим хорошенько перекусить знаниями, да, мой толстый друг? – хохотнул Рудольф и ткнул дородного юношу пальцем в брюхо.
– Что я сделаю, если еда меня успокаивает? – воскликнул тот.
– А я не усну, – проговорил Ивор, словно говорил не с друзьями, а сам с собой. – Было бы здорово встретить утро, гуляя под звездами. Их свет успокаивает меня. Соловьи спели бы мне песни лета, под аккомпанемент шелеста листвы. Но нельзя, надо как-то отпроситься у отца…
– Вот и славно, – Рудольф мгновенно позабыл о серьезности и радостно завопил. – А теперь кто быстрее добежит до города. На старт! Внимание! Марш!
Он сорвался с места, словно ракета из фейерверка, Ивор позабыл о печалях и кинулся следом. Лишь Мефодий замешкался.
– Подождите меня! – закричал он в их удаляющиеся спины и, пыхтя и отдуваясь, побежал за товарищами. А черная звезда фабрики лежала внизу, молчаливая и невозмутимая, пронзая длинным шпилем голубое небо.
Открытый набор
Пробуждение было мгновенным. Кто я? Где я? Открытый набор!
Сразу ударил страх. Проспал! Ужас хлестнул такой сильный, что скатился с кровати и оказался у окна в одно мгновение. По улице плыл туман, солнце еще не показалось из-за леса.
Уф! Еще рано.
– Ивор, мальчик мой, ты уже встал?
Дверь отворилась, и в комнату вошел пожилой человек. Старый Крон был широкоплеч, приземист, с мозолистыми сильными руками и коротко остриженной седой головой. Где бы он ни появлялся, всюду за ним следовал характерный запах сырого мяса.
– Папа! – воскликнул Ивор. На мгновение показалось, что ночной сон воплотился, и отец пришел поторопить его с изгнанием. Но лицо Крона не выражало ничего, кроме обычного равнодушия. Для него начался очередной день, который нужно прожить так же, как тысячи других дней.
И тут Ивор вспомнил, что ни слова не сказал отцу о сегодняшнем испытании. А ведь каждый день с утра он должен помогать ему в лавке. Как же он объяснить отцу свое желание остаться дома?
– Ты заболел? Бледный, исхудалый.
Отец подошел к нему и прикоснулся ко лбу широкой шероховатой ладонью.
– Да, отец, – кивнул Ивор. – Я… что-то съел… кажется…
– Думаю, тебе лучше остаться дома. Сегодня не ожидается наплыва посетителей, особенно в первой половине дня. На фабрике волшебства… – отец осекся. – Э-э… Словом, сынок, оставайся дома. Я даю тебе выходной.
Пряча глаза, Крон отправился к выходу. Ивор проводил его пристальным взглядом, напряжение, мучавшее его ночью, медленно растворилось. Взамен явилась горечь.
Отец знает об открытом наборе. Наверное, об этом гудит весь город. А еще он знает самую заветную мечту сына. Но это не помешало ему промолчать, он сознательно принял решение утаить от сына такое важное известие.
Значит и мой обман таковым не считается. Успокоив таким образом совесть, Ивор встал и принялся готовиться к самому главному дню своей жизни.
Ивор закрыл дверь и поежился. Безрукавка мало спасала от утренней прохлады, а куртку надевать не желал. Солнце еще не встало, но восток уже алел светом наступающего дня. Город пушистой шалью накрывал туман.
Сад вокруг дома утопал в белом облаке и уже не казался таким неухоженным, как при свете дня. С тех пор, как исчезла мама, за ним ни кто не следил. Березка, ровесница Ивора, стояла у самого входа и выглядела сказочным сияющим деревом. Ствол изогнут, годы не смогли до конца загладить последствия тренировки, которую семилетний Ивка провел перед роковым походом в Скрюченный лес. Тропинка, которая всегда вела к калитке, сейчас бежала в таинственную сказочную страну.
Юноша окунулся в серебристый туман и поплыл навстречу своему будущему. Он миновал два дома, синий и зеленый, которые сейчас казались одинаково серыми. Пройдя сотню шагов, очутился на главной улице, да так и встал.
В тумане, словно бесплотные тени, передвигались люди. Ивор слышал шуршание множества ботинок по тянучке, до него донеслись обрывки разговоров.
– Папа, почему мы так рано идем?
– Нужно поспешить! Не один ты собрался пройти отбор!
Несмотря на ранний час, поодиночке и целыми семьями люди шли в сторону Обвала, туда, где начиналась дорога на фабрику волшебства.
Ивор прибавил ходу. Если он успеет к фабрике раньше других, у него будет больше шансов на победу. Наверняка там уже выстроилась целая очередь. Чтобы быть первым нужно сократить путь, пройдя через…
… Кривой переулок!
Со времен магического перехода в Государстве почти никто не совершал преступлений. Оно и понятно, кто решиться на недобрый поступок, если любой школьник может произнести Слово Исторического Слепка и увидеть, как все произошло. В эру магии нехорошее творили лишь сумасшедшие или те, кто не умел держать себя в руках.
Наказания за проступки были суровые. Не всегда дело кончалось изгнанием, но запятнанных таким образом людей все сторонились. Им приходилось селиться в специальных местах, чтобы не мозолить глаза приличным людям.
Таким местом и был Кривой переулок. Еще мальчишкой Ивор слышал о нем множество легенд. Рассказывали, будто бы там пропадают бродячие кошки, собаки и птицы. А Болтун Бен однажды сказал, что подслушал разговор двух стражей, которые утверждали, что в Кривом переулке исчез гость из столицы.
Теперь Ивор вырос и не верил всем этим сплетням. Но то, что в переулке жили опасные, порой не владеющие собой люди – с этим спорить не приходилось.
Из жителей переулка Ивор знал лишь Беспалого. Говорили, что в молодости он входил в некую зловещую организацию и творил недобрые вещи. Почему его не изгнали, не знал никто, но то, что он тридцать лет отработал на самом дне рудников фабрики за свои грехи – об этом шептались многие. Именно в рудниках он потерял левую руку. Вместо нее он таскал деревянный магический протез с подвижными пальцами, которые умели выполнять простейшие действия.
Сейчас Беспалый остепенился и стал вполне законопослушным гражданином.
Днем эти мысли казались вполне логичными, но ночью и в тумане Ивору сделалось не по себе. Сразу же вспомнились все страшные истории, которые рассказывались о Кривом переулке в школе.
Он неуверенно оглянулся, на главном проспекте в тумане по прежнему перекликались люди. Их стало еще больше.
– Нет! Детские страхи не лишат меня дополнительного шанса на отборе! – прошептал юноша и вошел в переулок.
Его расчет оправдался, переулок был пуст, лишь туман рваными клочьями плыл вдоль домов и тихо шелестели деревья.
Сердце Ивора замирало при каждом шорохе. Он был уже почти в конце пути, когда скрипнула дверь и на мостовую вышли двое. Ивор тут же присел и медленно отступил к кустам шиповника.
– Все что я сказал должно остаться между нами, – проговорил гулкий мужской голос. – Долгие годы ты ждал, и вот теперь настала очередь явить Государству нашу силу.
– Ты можешь положиться на меня, – ответил хриплый простуженный бас. Юноша безошибочно узнал голос Беспалого. – Моя информация надежна. Я точно знаю где, когда и почему бывает Кондратий.
– То, что я оставил у тебя на заднем дворе, должно быть неприкосновенно! – от голоса незнакомца повеяло холодом. – От этого зависит благополучие твоего заведения.