Алексей Кривошеин – Фабрика Волшебства (страница 5)
– Я понимаю, – отозвался Беспалый.
– И не забудь покормить пиявок.
– Это будет затруднительно. Сложно подыскать хорошего носителя.
– Мало у тебя крыс в подвале! – сказал незнакомец и гулко хохотнул.
Голоса сделались тише. Беспалый и его собеседник продолжили разговор, но как Ивор не прислушивался, больше ничего разобрать не сумел. Наконец они попрощались и разошлись. Беспалый вернулся в кабак, а высокий незнакомец двинулся по улице в сторону Ивора.
Сердце громко бухало в груди, Ивору хотелось протянуть руку и прикрыться веткой шиповника, но собеседник Беспалого был совсем рядом. Юноша хорошо рассмотрел его волевое, суровое лицо с широкими скулами и глазами, спрятанными в глубоких темных впадинах под надбровными дугами. Но что больше всего поразило Ивора – это фигура незнакомца. Мускулистые плечи и пружинистая походка атлета совершенно не гармонировала с большим круглым животом.
На нем была просторная светлая рубаха с темными узорами вдоль рукавов и простые черные штаны. Ботинки Ивор не разглядел, но судя по звукам шагов это было что-то надежное на толстой рифленой подошве. Мужчина исчез в тумане, Ивор смахнул со лба холодный пот.
– Ни за что больше не пойду Кривым переулком, – прошептал он и кинулся в противоположную сторону.
Юноша продрался через кусты, перескочил пару заборов, миновал огромную свалку и вновь вышел на главный проспект. Солнце уже осветило горизонт и показало масштаб трагедии. Главный проспект фабричного города напоминал реку в период половодья. Из близлежащих дворов, переулков и улочек в бесконечный поток людей вливались все новые и новые струйки.
«Бедный отец, – подумал Ивор отстраненно. – Так и не дождется сегодня ни одного посетителя».
Юноша пригляделся к толпе и окончательно сник. В их городе не может жить столько людей, здесь явно преобладают приезжие. Судя по всему, к городскому вокзалу только что прибыл паром, а то и несколько. Это означает лишь одно – объявление показано шестнадцатилетним всего Государства. И большая их часть здесь.
Наголо бритый парень с накачанной мускулатурой толкнул его в плечо, невысокая шустрая девушка в бандане и легкомысленном пестром платьишке наступила на ногу.
– Пропустите! Пропустите! – кричал маленький ушастый паренек. Вокруг его головы, словно спутники вокруг планеты, крутились линзы. Несколько из них выстроились одна за другой прямо напротив правого глаза паренька. Малыш остановился, вгляделся в импровизированную подзорную трубу и заохал:
– Как много! Ох, как много! Козя должен спешить!
И малыш со всех ног кинулся вперед, вопя свои: «Пропустите!»
Ивор медленно развернулся и поглядел назад. Может быть отец прав, и мое будущее в мясной лавке? Заведение отца показалось таким уютным и родным. Там сейчас тихо и спокойно, не нужно толкаться в толпе и пытаться доказать…
– Уй!
Что-то ткнуло его под ребра.
– Ивор, ты чего встал, как одинокий столбик, посреди поля. Ждешь собачку, которая тебя оросит? Пытаешься реализовать поговорку – каждый столб мечтает отрастить сучья и стать дубом? Мефодий ты кем бы хотел быть – столбом или дубом?
Рядом стоял жизнерадостный Рудольф. Одной рукой он тыкал Ивора в бок, второй тащил Мефодия. Тот был немного бледен, но сосредоточен. Его толстые похожие на сардельки пальцы гладили рваный ботинок, словно ласковое домашнее животное.
– Я бы хотел остаться прежде всего человеком, – философски изрек дородный юноша.
– Погляди, сколько народу, – проговорил Ивор, игнорируя их шутливый тон. – Мы потеряемся среди них, словно песчинка в песочнице. Идем домой, нам нечего ловить.
– Ты чего, приятель? – воскликнул Рудольф. Рыжая прядка собралась в волосяного человечка и погрозила Ивору кулачком. – Ты же мечтал об этом всю жизнь. Неужели сейчас, когда впервые появился реальный шанс – ты отступишь. Всю жизнь потом будешь жалеть!..
Каждое слово Рудольф сопровождал активными жестами, волосяной человечек на его макушке повторял его движения, бусины на пиджаке звенели, ударяясь друг о друга.
– Но ведь шансов нет! – воскликнул Ивор, едва не плача.
– Не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас, – сказал Рудольф, сделавшись необычайно серьезным. Рыжая прядка важно подняла маленькую ручку с вытянутым указательным пальчиком.
И впервые после этой фразы Мефодий не фыркнул и не потянулся за информатором. Вчерашние события заставили его поубавить скепсиса.
– Мой отец согласен с этим изречением. Ведь ему, так же как нам сегодня, выпал шанс, и он воспользовался им. Только и всего. И людей тогда пришло еще больше, и был он еще моложе нас.
– Школьник?! – в один голос ахнули Ивор с Мефодием.
– Да, школьник, – рыжая прядка уперла маленькие ручки в бока и гордо выпятила грудь, как будто это благодаря ей отца Рудольфа приняли на фабрику. – Тогда не было возрастных условий. Нужно было всего лишь десять раз отжаться от пола, стоя на руках.
– Так вот почему ты постоянно отжимаешься! – воскликнул Ивор. – И молчал! Не говорил!
– Тсс! – воскликнул Рудольф, косясь на Мефодия. – Я берег чувства Мефа. Для него такое задание стало бы приговором…
Дородный юноша фыркнул и сделал вид, что его больше интересует парень в инвалидной коляске. Вез его странный молодой человек, с виду вполне обычный, в спортивном костюме и кроссовках домагической эры. Удивляли лишь ноги, они постоянно прыгали, словно человек быстро-быстро бежал на месте. Не смотря на это, верхняя часть туловища выглядела вполне обычно, парень даже не вспотел.
– Скорец, поторопись! – сказал юноша в коляске.
– Кори, ты серьезно?! – оживился бегун и, не дожидаясь ответа друга, вдруг ускорился. Он просто перестал бежать на месте и побежал вперед. Коляска сорвалась с места и понеслась, огибая людей.
– Извините! Простите! Я не специально! – слышались оправдания Скорца. Пара секунд, и странная парочка исчезла в толпе людей.
Ивору после речи рыжепрядого стало гораздо легче. Он больше не собирался идти домой, наоборот появилось желание поскорее попасть на испытание и показать себя.
Спеша его реализовать, он так рьяно шагнул на проспект, что едва не сбил с ног высокого молодого человека.
– Ой, извините, – сказал Ивор, поворачиваясь.
– Кто придумал пригласить эту чернь, – брезгливо отстранился от него молодой человек. Лицо его было надменно и аристократично, нос загнут, как у ястреба, губы плотно сжаты, подбородок так высоко вздернут, что казалось, будто молодой человек разглядывает небо. На парне был надет дорогой яркий камзол с великим множеством рюшечек и украшений. На ногах красовались роскошные начищенные до блеска сапоги из кожи неведомого животного.
– Это же сын мясника! Фи, как противно, – воскликнул парень, брезгливо глядя на Ивора. В холеной руке появилась разноцветная шкатулка. Щелкнул крохотный замочек, парень вынул кусок шелка и приложил к носу. Вокруг распространился терпкий запах благовоний. – Ты собираешься продавать мясо на общем собрании?
Раздалось хихиканье и гогот, лишь теперь Ивор разглядел за спиной напыщенного парня парочку подхалимов.
– Нет, я иду на испытание, – ответил Ивор, мрачнея.
– Ха-ха-ха! – громко засмеялся напыщенный парень. – Хорошая шутка, я расскажу ее отцу.
И он, не обращая более внимания на яростно пыхтящего Ивора, отправился дальше.
– Прикинь, он тебя знает, – сказал Рудольф. – Это слава!
– Еще бы он меня не знал. Я ему в детстве такой фингал поставил! – сказал Ивор, глядя вслед напыщенному типу.
– Ого! А почему ты нам не рассказывал? – оживился рыжепрядый.
– Ну… просто… – замялся Ивор.
– Эй, что за загадки?! А ну колись!
– Просто Клемент с дружками хотел обидеть соседскую девочку Алину, а я… ну… ее спас.
– А ты знаешь, кто его отец? – поинтересовался Мефодий.
– Да какая разница? – фыркнул Ивор. – Шишка какая-нибудь.
– Кондратий, начальник отдела кадров фабрики волшебства. Один из тех немногих, кто зажег четвертый луч звезды.
– Ничего себе?! – проговорил Ивор. – Так это что получается?! Нас учили преподаватели с одним горящим лучом, а этого напыщенного идиота – папаша с четырьмя?!
Мефодий мрачно кивнул. Ивор ощутил, как настрой вновь сползает к подошвам его кожаных ботинок.
– Ха, вот будет смех, коли он провалится! – хохотнул Рудольф и обхватил друзей за шеи.
– Точно! – воскликнул Ивор, ощущая, как от рыжепрядого в него вливается уверенность. – Поглядим, кто будет смеяться последним!
Его вдруг охватила бесшабашное веселье. Хватит ныть, ты на открытом наборе, твои данные подходят. Наслаждайся моментом, и будь, что будет.
Дорога из вишневой тянучки вывела их за пределы города и почти сразу оборвалась. Вниз уходила отвесная стена, вишневая полоска возобновлялась далеко внизу. Поток людей обрывался так же внезапно, словно это была не людская, а настоящая река, которая заканчивалась водопадом.
– Всю жизнь мечтал попробовать, – сказал Рудольф жизнерадостно. Ивор его энтузиазма не разделял, во рту сделалось сухо.
– В этом нет ничего страшного, – сказал Мефодий, но голос его дрогнул. – Защитный механизм отключен. Иначе большая часть этих людей разбилась бы.
Рудольф жизнерадостно дорисовал картину:
– Ага, а внизу образовался бы курган из тел величиной с Обвал, и мы сошли бы по нему, как по лесенке.
Мефодий что-то возразил, Рудольф ответил, они пустились в обычные свои пререкания. Ивору было не до них. Людской поток неумолимо приближал его к обрыву. Внутри все сжалось, трезвомыслящая голова в панике требовала ноги повернуть обратно. Вот уже до обрыва пять шагов, три, два, впереди идущий человек исчез, и перед Ивором открылась бездонная пропасть. Обрыв тянулся вертикально вниз, стена была ровной, словно отцовский стол для разделки мяса.