Алексей Красиков – Когда откроется дорога в ад (страница 3)

Кто на невинность детскую польститься смог!

Что стар, что мал, богатый или бедный,

Неважно, Род, что начертал тебе на лбу, —

Останутся незримы створки врат заветных,

Коль притаил с собой грешок в гробу!

Тех, кто послабже, кто грешил невольно,

Кого ошибки в жизни вынуждали совершать, —

Могут отделаться так, относительно не больно, —

С Геенной огненной единым целым стать.

И преклонить перед Хозяином колено,

Оборотится в тварь ту, что под масть, —

Суккуб, инкуб, хоть чёрт иль мелкий демон

Желания смертные, за плату, исполнять.

Те, что помельче, выполняют черти, —

Блага материальные, дать денег иль еду;

Желания плотские если потешить нечем —

Суккуб-инкуба присылают, на беду.

Хоть демон ме́лок – может жизнь менять,

Любые ситуации готовый наизнанку извратить.

Желания, что будут в ужас же ввергать, —

Ручные «псы» Владыки лишь способны совершить.

Есть и другие, га́дливей, сквернее прочих,

Продавшие при жизни душу за «пятак»,

Здесь стали бесами, с шерстью чернее ночи, —

Охочие любители легко доступных благ.

Стих пятый

В глубоких, тёмных, каменных сырых лачугах,

Живут и стороной обходят солнца чистый свет,

Без платы трудятся, страдая в страшных муках,

Дерзнувшие на сделку в миллионы лет.

Круговорот, в Аду, работы, бесконечный,

Катает Хронос непрерывно колесо,

Неведом бесам результат труда конечный,

Лишь каплет в чашах времени песок.

Начищенные сковородки пред чугунной печью,

Блестящие до маркости кипящие котлы,

Горных пород массив стремится в бесконечность,

Руда сметается хвостом худой метлы.

Средь старых, древних и седеющих глубин,

Жил один бес, совсем другого рода,

В подземной келье, среди пепла от картин,

Творил искусство, с лунного восхода.

И нет котлов, нет шлифовальных плит,

Ни щёток нет, ни куч известняковой глины;

Труд палача, что в жизни был, забыт, —

Продавший душу путь проделал длинный.

В порывах создавал шикарные картины,

Он красками, что от зарниц сверкали.

Но, вдруг, однажды став ему противны,

Кричали, в ужасе, и в пламени сгорали…

Хоть радужны и живы, красок ноты, —

Подолгу созерцать их бес не мог.

Картину каждую, с особою заботой,

Как налюбуется – он брал и жёг!

Но, как же так, средь адских, приключилось, штолен,

Что кто-то более к Хозяину прибли́жен стал?

Что вместо мук, страданий и стригущей боли,

Художества в подвале в полнолунье рисовал?!

Глава первая

Стих первый

Большой топор, что перерубит, мигом, шею,

Колпак на голову, из кожи, весь в крови.

И это атрибуты палача все? Неужели?

А как же безразличный, безучастный вид?

Что может разбудить на эшафоте чувства,