Алексей Красиков – Когда откроется дорога в ад (страница 2)

В кустах, выжлятники, кривой загонной цепью

Выстраивали гончих, в костяной трубили рог,

Щёлкали, из человечьих жил, кнутом, прицельно

Чтобы с тропы проторенной никто сойти не смог.

И сквозь луга с некошеной травой,

С витой лозой, цепляющей за ноги,

Бредут усопшие тропинкою кривой,

В одной стезе богатый и убогий.

Тягучими пульсациями разъедает швы

В пространстве, и зовёт магнитом,

Портал под аркой из гнилой листвы, —

Проход на обе стороны открытый.

Нельзя ступить в него без разрешения:

Ползком, на четвереньках, в полный рост, —

Ведь вход в, Хозяина, бескрайние владения,

Большой и трёхголовый, охраняет, пёс.

Стих третий

Гнилая плоть, пласты обвисшей кожи, Вместо скелета – призрачный фантом, Покинуть пост пёс никогда не сможет — Загадка Цербера упрятана в шестом. Пять глаз исчезли в покосившихся веха́х, И человечьи слепят звёздами страдания, Остался одинокий соглядатай в головах, У стража смерти, безобразного создания. Его пронзи, – и к Адской пади отворишь ворота, Живой иль мёртвый чрез границу станет вхож. Осталось воину происхождения людского рода, Вонзить рукой в глазницу заострённый нож. Героя, впрочем, натурально не нашлось, За все прошедшие, минувшие декады, Комет уж сколько с небосвода сорвалось, — Никто не прорывался в Ад-из-Ада. Врага в бою пёс разрывает на куски, — Предупреждениями не горазд грозиться, И нету в мире, нет такой руки, Что с Цербером посмела бы сразиться! Чтоб подкупить, можно мечтать не сметь, И, ни единой в мире, пёс, не укротится силой, Он охраняет, с ненавистью, смерть, Щенком уродливым взращённый из могилы. И сотней пепельных немых очередей, Закрученных в горбатые слои спирали, Стекаются, как тучи оголтелых вшей, Усопшие к порталу безнадёжной да́ли. Безмолвными и кроткими агнцами, Колышат очередь несбывшихся шагов, Взрослые люди, старики с юнцами, Железом бряцают невидимых оков.

Стих четвёртый

А за чертой, коль хватит откровений взгляда,

Сливаются в цветной калейдоскоп

Круги невиданных «щедрот» – ступени Ада,

Орбитами врезаясь в звёздный скоп.

Тоннель широкий, что ведёт всё ниже,

Где каждому маршрут на свой этаж,

Страшней чем грех – к Хозяину тем ближе,

Здесь мигом с лиц слетит мирская блажь.

Рукой портного, души, Чёрная игла,

Распределяет нитью преступлений совершённых, —

Будет в огне гореть тот вечно, как смола,

Кто храм в миру осмелился поджечь Господний!

Кто во́ром был или убийцей невиновных —

На сковородке плавиться настанет дивный срок;

Сполна получит впечатлений ярких, новых,