И прочее… отдай!
Что делать с детской жаждой
(Естественной сполна!)
Носить на шее каждой
Подобие кочна?
Когда у нас свободу
Отняли господа,
Вошло внезапно в моду
Всесилие бунта.
Забыли мы о сале,
Преданьям вопреки,
А по небу плясали
Драконьи языки!
Нас князь давил паскудно,
Сжигая и рубя,
А в летописях нудных
Нахваливал себя:
– Послушай, летопруха,
О взятках не трезвонь!
Мне кое-что по духу,
А прочее – в огонь!
Ты ведь неглуп отчасти,
Меж нами говоря,
История под власти
Ложится… и не зря!
Предтеча твой был гнида,
Ты, книгочей, гляди…
Запретного Тацита
Штудируешь, поди?
Вам, братья, каменюги
И самый Страшный Суд!
Да внидут божьи слуги
В земную снедь и блуд!
Сребро прибрав, детина
Трезвонил, как приор:
– И до заро-о-ка и-но! —
Святых неси на двор!
Ушл фокусник и дока,
Но как, когда, и где
Мы видели пророка,
Бредущим по воде?
Сей мужичок нетленный
Столь же приятен мне,
Как пузыри вселенной
И пятна на Луне…
Идите, братцы с миром!
Самим нужны штаны!
Библейские факиры
Нам вовсе не нужны!
Узрев, насколько явно
На Русь идет война,
Малютка Ярославна
Упала из окна.
Князья завыли: «Добре!
Не видно здесь ни зги!
Воскрушим смердам ребра!
Раздавим позвонки!»
Докука не узнает,
Порука не поймёт,
Кто здесь кого кромсает,
А кто за чуб дерёт!
В ничейном огороде,
Где маются рабы,
Возможно мы подходим
К понятию Судьбы.
