Алексей Ковтунов – Ветеран хаоса (страница 2)

Подошел к столу, заваленному бумагами, и обнаружил на краю пустую склянку из темного стекла, рядом с ней — сложенный листок. Развернул его, прочитал.

«Прощайте. Я устал. Устал терпеть унижения, устал бороться с ветряными мельницами, устал смотреть, как наследие рушится на глазах. Пусть все это погибнет вместе со мной. Простите меня, предки».

Помял записку в руке. Потом швырнул ее обратно на стол.

— Слабак, — процедил я сквозь зубы. — Хреновый ты был глава рода, если от первых же проблем руки опустил.

Прошелся по комнате, рассматривая обстановку. Открыл шкаф — одежда, дорогая, но явно старая и поношенная. Камзолы, рубашки с кружевами, плащи. Все в темных тонах — черном, темно-синем, бордовом. Ну, с гардеробом потом разберемся.

В личных вещах покопаюсь потом, сейчас надо понять, что мне вообще делать дальше. Вообще, принять новую реальность для меня не составило труда, а отпустить прошлое — тем более. Я прожил насыщенную, интересную жизнь в своем прежнем теле, затем несколько веков провел в пламени хаоса, наводя там порядок и развлекаясь по мере возможностей.

А теперь судьба подкинула мне новый вызов и я принимаю его как есть. Или же просто рехнулся дед на старости лет и теперь смотрит такой вот странный мультик. Тоже звучит неплохо, даже если это всё сон, я в нем буду жить как считаю нужным!

Закрыл шкаф и подошел к окну, резко одернув пыльные плотные шторы.

Ну, город, хорошо. Причем довольно крупный, хоть и выглядит непривычно. Здания каменные, невысокие, в три-четыре этажа, с островерхими крышами и резными фасадами. Улицы мощеные, по ним снуют люди, медленно ползут какие-то странные машины. Вдалеке массивный замок с башнями, на которых развевались какие-то флаги с гербами. Над городом висела дымка — похоже, от каминов и печей.

Точно не Россия. И даже не Европа, какую я помнил. Все это выглядело как что-то из старых книг про средневековье, но с какими-то странными деталями современности. Вместо тех же машин я ожидал увидеть как минимум повозки, или одежду на людях какую-то менее современную… А еще, на одной из башен виднелась странная конструкция, похожая на антенну, но явно не железная.

Постоял у окна, глядя на чужой город и пытаясь собрать мысли в кучу.

Значит, так. Я, Игнат Иванович Крюков, ветеран Великой Отечественной войны, прошедший всю войну от Москвы до Берлина, каким-то непонятным образом оказался в теле какого-то дряхлого старика. В мире, где существует магия. В городе, который я никогда не видел и о котором ничего не знаю.

Что-ж, звучит вполне правдоподобно. Вопрос только, что делать дальше?

Вариант первый — психануть, начать орать, биться головой об стену и пытаться проснуться. Глупо и бесполезно. Это я еще на войне понял — паника в бою убивает быстрее пули.

Вариант второй — взять себя в руки и попытаться разобраться в ситуации. Понять, где я, что тут происходит, какие у меня проблемы и как их решать. Разумно и правильно. Тем более, что где-то на краю памяти маячит что-то странное… будто бы я не закончил какое-то важное дело, а какое — не помню.

Ладно, в любом случае, тут и выбора-то нет. Вернулся к столу и сел в кресло, не обращая внимания на шум за окном и в голове, начал методично разбирать бумаги. Письма, счета, какие-то договоры и контракты. Почерк был аккуратный, местами дрожащий, видно, что писал больной человек. Читал медленно, вдумчиво, пытался разобраться в этом ворохе макулатуры… Благо хоть воспоминания графа помогали, словно в голове встроили в этом ворохе бумаг хоть какое-то подобие системы.

Так, долги. Очень много долгов. Суммы пока ни о чем толком не говорят, так как я не знаю ценность местного рубля. Но в любом случае, кредиторы пишут письма с требованиями вернуть деньги в ближайшее время, иначе пойдут в суд.

Также есть пара упоминаний о каких-то врагах. Записи на полях, о том, что они каким-то образом давят, строят интриги, распускают слухи.

Были тут и зарплатные квитанции, если их можно так назвать. Но в голове сразу отозвались эмоции прежнего владельца тела, стоило мне посмотреть на эти цифры. Академия платит жалованье профессора, но его едва хватает на жизнь.

В общем, мое небольшое семейство владеет этим домом в городе и небольшим поместьем в провинции, но там все запущено, доходов оттуда почти нет. Слуг осталось трое, и те работают из жалости, потому что зарплату граф им задерживал уже несколько месяцев.

Закрыл последнее письмо и откинулся на спинку кресла. Картина складывалась неутешительная. Клинцова со всех сторон обложили, он влез в долги, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие прежней жизни, здоровье его подорвано, а враги только и ждут, когда он окончательно сломается.

Ну и влип ты, старик. Хотя, если честно, бывало и хуже. На войне бывало куда хуже… И даже в самой плохой ситуации всегда надо помнить, что так будет не всегда. Настанет светлая полоса жизни, надо только идти и не сдаваться. В целом и после войны случалось немало гадостей, но каждый раз надо было просто идти вперед. Иначе никак, особенно, когда от тебя могут зависеть близкие. Да и в царстве хаоса были сложные моменты, причем не раз. И ничего, как-то ведь выкручивался раньше!

— Ладно, — пробормотал я вслух, глядя на кипу бумаг. — Раз уж попал сюда, значит, придется разбираться.

Враги? Ну так воевать буду, не впервой. Долги? Найду деньги как-нибудь, не в первый раз с нуля начинаю. Здоровье паршивое? Подлечусь, если тут вообще есть нормальная медицина. Хотя магия ведь, а значит какие-нибудь целители точно существуют. Или же вспомню, как лечился пребывая в царстве хаоса… Там у меня были особые приемы и работали они безотказно. Причем этот курс лечения помогал даже от старости…

В общем, все проблемы можно решить, главное — понять, как тут все устроено. Что за магия, как работает эта академия, кто эти враги, что им от меня надо. Информация — вот что нужно в первую очередь.

Встал из-за стола, подошел к зеркалу снова и посмотрел на теперь уже свое отражение. Старик с усталыми глазами смотрел в ответ, но появились первые изменения. На лице деда появилась ехидная ухмылка, и пусть хоть мир треснет, стереть ее уже не выйдет. Дед Игнат пришел, бегите, глупцы!

Глава 2

Сел обратно за стол, продолжил разбирать бумажную кучу. Письма от кредиторов, счета за прошлый год, какие-то старые договоры на поставку чего-то там. Все в одном духе — дай денег, верни долги, плати проценты. Нудятина та еще, но надо разобраться, что к чему.

Открыл верхний ящик стола — там всякая канцелярия, перья, чернильницы, сургуч. Ничего интересного. Средний ящик — еще бумаги, какие-то квитанции и расписки. Тоже не то. А вот нижний ящик оказался заперт на маленький замочек. Подергал — не открывается. Ключ, наверное, где-то здесь. Пошарил по столу, нашел связку ключей в боковом углублении. Третий по счету подошел, замочек щелкнул.

Внутри лежали фотографии. Старые, потрепанные, явно спрятанные от чужих глаз. Интересно, что так тщательно прятал старик?

Достал первую фотографию и замер. Женщина средних лет сидит в мягком кресле, руки сложены на коленях, легкая улыбка на лице. Мягкие черты, добрые глаза. Платье темное, какое-то старомодное, волосы собраны в аккуратную прическу. Позади нее виднелась стена с картинами — похоже, эта самая комната, где я сейчас сижу, только много лет назад.

Воспоминание ударило без предупреждения, словно кто-то влил в голову чужую память разом. Жена. Ее звали Екатерина. Умерла тридцать лет назад, и старик так и не оправился от этого удара. Болезнь забрала ее быстро, за какие-то два месяца. Сначала слабость, потом кашель, а потом просто лежала в постели и таяла прямо на глазах. Лекари разводили руками, целители академии тоже ничего не смогли сделать. С тех пор старик жил по инерции, словно часть души ушла вместе с ней.

Отложил фотографию в сторону, потер переносицу. Чужие воспоминания — штука странная. Вроде и мои теперь, вроде и не совсем. Как кино посмотрел про чужую жизнь, только в главной роли теперь я.

Взял следующую фотографию. Семейный снимок. Старик, еще не такой дряхлый как сейчас, стоит рядом с мужчиной лет тридцати пяти — высоким, крепким, в военном мундире империи. Рядом с ним молодая женщина с приятным лицом, тоже улыбается. А на руках у них маленькая девочка в розовом платье, с косичками и бантиками. Все четверо смотрят в камеру, счастливые, на заднем плане виден цветущий сад. Солнце светит, птицы поют, красота.

Нахмурился, потому что следом пришло воспоминание посерьезнее.

Сын. Николай. Невестка — Мария. И маленькая Василиса на руках.

Полгода назад Николая с женой убили. Вышли вечером из театра, решили прогуляться пешком — погода была хорошая, район вроде приличный. Не дошли до дома. Нашли их утром в переулке, в луже крови. Ножевые ранения, быстро и профессионально. Стража пришла, посмотрела, пощелкала языком. Убийц не нашли, да и не очень-то и искали, если честно. Расследование закрыли через неделю с формулировкой «ограбление, преступники скрылись, город большой, всех не переловишь».

Только ограбления не было, старик это знал наверняка. Ничего не взяли — ни денег из кошелька, ни украшений, даже обручальные кольца на пальцах остались. Убили целенаправленно, чисто, быстро. Враги дома Клинцовых добили род еще одним ударом, окончательно сломав старика. После этого он и начал угасать по-настоящему, перестал бороться, опустил руки.