Алексей Котейко – Бабочка на золотой шпильке (страница 9)

Сыщик машинально взялся за прутья калитки, разглядывая дом – и чуть было не отдёрнул руки. Лайош оторопело посмотрел на свои пальцы, сжимавшие холодный, грубо откованный металл, потом закрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущениях. Однако почти тут же его исследования были прерваны сердитым старческим голосом, в котором квакающие нотки смешивались с шипением – у говорившего явно недоставало минимум половины зубов.

– Шо вам угодно?

Шандор оглянулся. В раскрытой калитке дома, за забором которого обитал сторожевой пёс, стоял старик, опираясь на толстую суковатую палку. Он с подозрением рассматривал сыщика, и Лайошу невольно подумалось, что, может, зубов у говорящего и недостаёт, но зато на остроту зрения тот явно не жалуется.

– Я ищу дом для аренды. Вы не знаете, сдаётся ли этот? – Шандор изобразил вежливую улыбку и, коснувшись полей цилиндра пальцами, добавил:

– Добрый день.

– Не шдаёча, – отрезал старик, напрочь проигнорировав приветствие сыщика. – И нечего тут шаштать.

– Простите? – Лайош скорчил обиженную мину.

– А то я ваш, шелупонь гажетную, не жнаю! – старик выпятил нижнюю челюсть, массивную и широкую, как у бульдога. – Шо, жа Папашу ражужнать решил?

– Я не…

– Шитаю до пяти, потом пушшу пша, – он демонстративно сплюнул на мостовую. – Раш.

– Я уже ушёл, – заверил старика Шандор, разворачиваясь и направляясь прочь из тупика.

– Два.

Сыщик не стал дожидаться остального счёта, а лишь прибавил шаг. Он слышал, как с грохотом захлопнулась калитка, но не оглядывался, опасаясь, что старик наблюдает за ним откуда-нибудь из сада или с крыльца. Молодой констебль у дома Папаши Стэна вновь с прищуром уставился на торопливо шагающего Лайоша, однако Шандор, не задерживаясь, направился дальше, к перекрёстку. Только оказавшись у контрфорсов, сыщик сбавил шаг и бросил взгляд назад.

«Какие сегодня все добрые и вежливые, – Лайош совсем остановился, задумчиво потёр шрамы на переносице. – Но что это всё-таки было?»

Глава 5. В паутине версий

Лайошу очень хотелось, поднимаясь по улице Возчиков, свернуть вправо. Там, после короткого переулка, была маленькая площадь, с памятником давно забытому полководцу и крохотным сквером из полудюжины чахлых деревьев. За сквером от площади начиналась ещё одна улочка, такая узкая, что заехавший в неё кэб рисковал оцарапать колёсами входные двери по обеим сторонам. Миновав подпирающие друг друга домики этой улицы, можно было выйти прямиком к одному из спусков на Лестницах, а оттуда было уже рукой подать до дома господина Авенса.

Сыщик представил себе, как стучит дверным молоточком и как мадемуазель Авенс открывает ему дверь. Приглашает присесть в одно из потрёпанных кресел у камина, разливает чай и дружелюбно смотрит на гостя своими прекрасными глазами. Вечер был прохладным, но безветренным, и в такую погоду многие горожане отправлялись прогуляться. Мадемуазель Авенс не откажется немного пройтись?

Шандор покачал головой, отгоняя приятные видения. Рассказать по делу ему было нечего, а визит без веской причины наверняка насторожил бы даже такого добродушного человека, как мастер Томас. Поэтому сыщик быстрым шагом миновал заветный перекрёсток, даже не посмотрев вправо. Потом пересёк ещё один, и ещё, выбрался на самый верх – на проспект Седьмой Батареи – и на трамвае уехал домой.

Спал Лайош плохо, проснулся измученным и совершенно не отдохнувшим, а в контору явился с опозданием примерно на полчаса, когда оба компаньона уже были на месте. Равири лил кипяток в заварочный чайник, и по комнате шёл чуть резковатый пряный аромат драконидских трав. Вути жевал бутерброд с мясом и сосредоточенно изучал какой-то каталог. Большое блюдо с ещё несколькими бутербродами, и второе, с нарезанным на куски яблочным пирогом, стояли на раскладном столике посреди комнаты. Там же примостились сливочник, сахарница и три баночки с разными видами джемов.

– Доброе утро, – Шандор достал из стола кружку и поставил её рядом с кружками Те Каеа и Вути. Потом взял себе бутерброд, откусил и, повернувшись к Абекуа, поинтересовался:

– Что это у тебя?

– Фотоаппараты, – пояснил муримур, закрывая каталог и с разочарованным видом откладывая его в сторону.

– Решил податься в фотографы? – улыбнулся Лайош.

– Он мне уже все уши прожужжал! – пожаловался Равири, встряхивая чайник и внимательно наблюдая, как внутри, в быстро наливающейся янтарным цветом жидкости, танцуют травинки.

– Тоже мне, – с досадой протянул Вути. – Я, между прочим, для дела!

– Кого ты собрался снимать? Вчерашнего мужа? – Шандор откусил ещё кусок. Бутерброд до сих пор был тёплым – похоже, друзья совсем недавно получили заказанный завтрак из соседнего паба.

– В том-то и суть! Ты ведь наверняка представляешь себе обычную камеру, на треноге?

– Ну да.

– А вот и нет! Я вчера ужинал у Хоббса, и встретил там Юлиуса.

– Это который держал фотоателье в Чайной Гавани?

– Тот самый. Фотоателье он закрыл, а теперь работает в штате Канцелярии. Снимает сотрудников на документы, и задержанных – для протокола.

– Ну не тяни ты, – проворчал Равири, беря кусок пирога. Лайош недоумённо посмотрел на драконида, потом снова на муримура.

– И Юлиус мне рассказал, что сейчас появились камеры, которыми можно снимать скрытно. Круглые, как карманные часы, но при этом плоские. Размером – сантиметров пятнадцать в поперечнике. Прячешь такую под жилет, а объектив выставляешь в прорезь пуговицы. Снимать можно прямо на ходу!

– Ты переходи сразу к цене, – посоветовал Те Каеа, разливая по трём кружкам свой настой.

– Цена, конечно, кусается, – не стал спорить Вути. – Четыреста крон.

Лайош, делавший глоток, чуть не поперхнулся:

– Сколько-сколько?!

– Вот я и искал по каталогу – просто на всякий случай, вдруг Юлиус малость приврал. Но этой модели действительно ещё нет в продаже, – печально развёл руками Вути. – И вряд ли скоро будет. Юлиус сказал, что камеру сконструировали пару лет назад в Штирвальде, а у нас о ней узнали, в общем-то, случайно: поймали на границе какого-то шпиона. Теперь вроде бы клепают сами, для военного министерства, СКС и прочих ведомств.

– Погоди, если камеры нет в продаже, откуда цена? – не понял Шандор.

– Ну, Юлиус намекнул, что мог бы достать один экземпляр… – Вути с невинным видом поднял глаза к потолку.

– Исключено.

– Жаль, – не стал спорить муримур. – Ты только представь, насколько было бы проще работать! Никаких тебе безобразных сцен, беготни за констеблями, отпирательств. Вчера, к примеру, наш объект заявил, что мы прервали урок анатомии. И да, он и дама были полностью голыми, поскольку своё и её тело «педагог» использовал как учебные пособия.

– А газеты твердят об упадке образования! – фыркнул Равири. – Вот же, наглядный пример. Такая страсть к познанию у простого продавца эмалированной посуды!

В дверь постучали и вслед за тем мальчишеский голос прокричал:

– Телеграмма!

– Войдите.

В контору вошёл паренёк лет двенадцати в униформе почтового курьера.

– Лайош Шандор? – обвёл он всех вопросительным взглядом.

– Это я, – сыщик забрал у курьера телеграмму, быстро расписался и пробежал глазами бланк. Абекуа подбросил монетку в пять геллеров. Мальчишка, улыбнувшись, ловко поймал её, козырнул и вышел.

– Меня вызывают в Канцелярию.

– Господин из СКС? – в голосе Те Каеа прозвучало беспокойство.

– Пока только Гарольд. Но, думаю, по поручению сэра Хаффема.

– Может, ты при случае поинтересуешься у него насчёт камеры? – с надеждой спросил Вути.

* * *

В здании Канцелярии в своём кабинете Лайоша встретил один Ла-Киш.

– Я не смог до вас вчера дозвониться, – посетовал сюретер, приглашающим жестом указывая на кресло.

– После нашей встречи я ушёл и уже не возвращался вчера в контору.

– Прогулка случайно не была связана с нашим делом?

– Была. Кстати, должен заметить, что стража у дома Алвы оказалась отменная. Особенно тот констебль, что дежурил с чёрного хода.

– Грегсон, – усмехнулся Ла-Киш. – И как, успешно прошлись?

– Относительно. Гарольд, мне кажется, на месте убийства было не двое, а трое.

Сюретер вопросительно изогнул бровь.

– Дверь, – коротко пояснил Лайош.

– Чтоб меня… – в глазах Ла-Киша промелькнуло понимание.

– Если кто-то оставил настежь дверь и калитку, убийцы вполне могли выйти, не касаясь их. Естественно, при таком условии и я бы не смог ничего почувствовать. Но чтобы сказать точнее – по крайней мере, попытаться – мне хотелось бы осмотреть дом лично. Вы ведь за этим меня вызвали?