Алексей Котейко – Бабочка на золотой шпильке (страница 11)

– Странный способ сохранять маскировку: уехать с места преступления в собственном экипаже.

Ла-Киш едва слышно фыркнул. Агент быстро оглянулся на него, затем снова повернулся к Шандору:

– Странный или нет, но он тоже должен быть принят во внимание. Как версия.

Лайош помедлил, затем кивнул:

– В таком случае, сэр Хаффем, у меня есть для вас ещё одна.

– Я слушаю.

– Что, если убийцы не покинули дом сразу?

– То есть?

– То есть оставались здесь какое-то время. Скажем, дожидались то третье лицо.

– Откуда такое предположение?

– С ваших же слов. Никто из соседей не заметил ничего подозрительного – по крайней мере, настолько подозрительного, чтобы позвонить в Канцелярию. Никто не заметил убегавших людей. До трамвайной остановки наверх четверть часа неспешной прогулки. Я проверял вчера, – уточнил Шандор. – Вниз, до Гнилой Гавани, идти ещё дольше.

– Что ж, это тоже возможно, – Оливер посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. – В таком случае, однако, маловероятно, чтобы убийство оказалось случайным.

– Как бы то ни было, – подал голос Ла-Киш, отходя от камина, – мы сможем продвинуться дальше, только если отыщем тех двух, что определённо были здесь. Или если обнаружится ранее неизвестный свидетель.

– Сэр Хаффем, могу я попросить об одолжении?

– Мне казалось, мы уже договорились с вами насчёт шкатулки вашего клиента. Мне она совершенно ни к чему.

– Да, благодарю. Но это не о шкатулке. Могу я получать от господина сюретера информацию о ходе расследования? Разумеется, в свою очередь мы с компаньонами передадим все данные относительно этого дела, если таковые попадут к нам.

Агент СКС некоторое время раздумывал, глядя на сыщика. Лайош спокойно ждал.

– Да, – наконец кивнул Оливер. – Вы можете получить доступ ровно в том же объёме, что и сотрудники Канцелярии. Если только господин Ла-Киш согласится взять на себя ещё и эту обязанность посредника.

– Соглашусь, – отозвался сюретер, рассматривавший одну из картин на стене.

Глава 6. Накануне карнавала

День рождения монарха на самом деле не имел ничего общего с конкретным правителем: этот официальный праздник в течение как минимум четырёх веков всегда отмечали в третье воскресенье мая. Начало ему положил один амбициозный князь – хотя легенды возводили традицию чуть ли не ко временам мифического короля Коля. Затем эстафету подхватили потомки того князя, после – уже всамделишные, вполне летописные, короли.

Перешёл праздник по наследству и к императорам, а после развала империи снова стал королевским. Последние лет сто – с тех пор, как бунтарский дух в горожанах поугас – торжества традиционно завершались парадом гарнизонных частей и принесением присяги городскими советниками. «Отцы города», под одобрительные вопли собравшейся толпы, на пороге Ратуши передавали правителю символические ключи от столицы.

Начинались же гуляния неделей раньше, во вторую пятницу мая, когда вечерний фейерверк давал старт карнавалу. Три дня «дозволенного непокорства» стирали границы между мирами, которые весь остальной год практически не соприкасались друг с другом. Социальные рамки исчезали: надевший маску тем самым заявлял, что принимает правила карнавала – а первое из них гласило, что под масками все равны.

Когда-то карнавал был своеобразным клапаном, позволявшим выпустить пар и снизить градус недовольства. Ещё раньше, задолго до того, как пришли фратеры, и в здешних землях утвердилась новая вера, майские гуляния составляли часть древних культов. Давным-давно исчезла земляная насыпь с деревянным частоколом, давшая начало городу. Рассыпались в прах глинобитные хижины, стоявшие у её подножия. Сгинули вместе со сведёнными лесами забытые божества. А карнавал остался.

С самого утра в городе закипела работа. Над улицами протягивали гирлянды разноцветных флажков, к подоконникам второго и третьего этажа крепили государственные флаги. На дверях позвякивали вырезанные из жести и раскрашенные красками силуэты аистов – гербовой птицы правящей династии. Тут и там на перекрёстках появились торговки с корзинами тюльпанов и коробками, в которых были горками свалены сине-красные тряпичные розетки – пять геллеров штука – или те же уменьшенные жестяные птички – десять геллеров каждая.

Надрывая горло, лоточники предлагали маски из папье-маше: попроще, окрашенные в белый или чёрный цвет; посложнее, с разноцветными шахматными узорами или полосами; подороже – с перьями или фальшивыми стеклянными «бриллиантами». Желающие могли обзавестись к тому же гротескным накладным носом, пышными усами из пакли, косматой бородой либо огромными ушами. Это были самые простые способы влиться в общую праздничную толпу, но те, кто мог себе позволить отложить лишнюю монету, готовились к майским праздникам загодя, и собирались вечером выйти на улицу в соответствующем костюме.

Лайош, свернув в тупичок, не удивился, увидев на перилах лестницы трепыхающиеся флажки. Наверху, у двери конторы, стояли его компаньоны: Абекуа аккуратно привязывал к латунной табличке жестяного аиста, Равири давал ему советы.

– Как прошло? – поинтересовался Вути, оглянувшись на загудевшие под шагами сыщика ступеньки.

– Не особенно успешно, – вздохнул Шандор, добравшись до площадки. – Там определённо был кто-то третий, но случайный свидетель, или сообщник – я не знаю. Никаких заметных ощущений эта персона после себя не оставила.

– Что хозяйские ключи? – спросил Те Каеа.

– Пропали.

– Это может означать, что наша парочка намеревалась вернуться и как следует обчистить дом, – заметил Абекуа. Он закончил завязывать последний узелок, и фигурка повисла на бечёвке, позвякивая о пластинку с названием агентства. Муримур склонил голову набок, оценивая работу. – Или, как вариант, ключи забрал сообщник, имевший некий собственный интерес. Если произошедшее результат каких-то шпионских игр, такое вполне возможно.

– Вот именно. Одни «если», – поморщился Лайош.

– Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, – оскалился Вути.

– К слову, – вмешался Равири. – СКС официально наняла нас?

– Да.

– То есть мы получим доступ к информации о ходе расследования?

– В том же объёме, что Канцелярия. Через Гарольда.

– Ну и прекрасно, – потёр ладони драконид. – Констебли Ла-Киша, да ещё при такой поддержке, рано или поздно найдут этих двоих.

– Пока не нашли, – хмуро отозвался сыщик. – И скажу честно, я не слишком верю в поддержку СКС. Не при графе Ардаши.

– Чего это ты так на него взъелся? – удивлённо посмотрел на Шандора Абекуа.

– Он – как я слышал – точная копия своего батюшки.

– И?

– Так ведь это его батюшка угробил в песках Сабы третий экспедиционный корпус, – Лайош машинально тронул шрамы на переносице. Драконид и муримур переглянулись.

– А, вон оно что… – протянул Вути.

– И если сынок действительно в родителя, хотя бы вполовину – он в короткое время развалит вверенное ему ведомство. Глупость не лечится.

– Кстати, о Сабе, – сменил тему Равири, рассеянно рассматривая небо с редкими белыми облачками. – Мне тут не даёт покоя одна мысль. Насчёт того металла, который достался мастеру Томасу. Ты помнишь его пружинки?

– Какие пружинки? – удивлённо посмотрел на компаньона Лайош.

– Он сказал, что пустил сплав с железом на пружины, шестерни, стрелки и прочие детали для часов. Что тот получился очень твёрдым и прочным.

– Да, было такое, – подтвердил Вути.

– У меня есть некоторые подозрения относительно того, с чем столкнулся наш клиент. Но прежде, чем озвучить эту версию, я хотел бы кое-что проверить.

– Хочешь выяснить, на каком судне служил тот моряк, что продал «самородок»? – понимающе усмехнулся Абекуа.

– Нет, – покачал головой драконид. – Может, позже, но сейчас это не главное.

– Городской архив и библиотека будут закрыты два дня, – напомнил Лайош. – Да и сегодня они заканчивают работу на два часа раньше. Ты успеешь?

– А мне туда и не нужно, – улыбнулся Равири. – Мне нужно в Пти-Пре. Ну и поскольку я всё равно собираюсь к сородичам, то оставшиеся выходные проведу там же, у кузена. Всё-таки день рождения короля. Если понадоблюсь – позвоните в паб «Серебряная ракушка». Меня сразу отыщут.

– Хорошо, – согласился Шандор. – А ты, Абекуа?

– Поскольку наш друг взял выходной, а дело мужа-изменника уже закрыто, я, пожалуй, тоже навещу родных. Съезжу к родителям. Папаше будет приятно узнать, что о нём до сих пор помнят в городе, – усмехнулся муримур. – Если ты не против, конечно. Раз уж Канцелярия не смогла ничего отыскать по горячим следам, вряд ли они что-то откопают до конца карнавала. Не завидую я констеблям, – сочувственно закончил Вути.

– Конечно, не против, – заверил его Лайош.

– А ты сам что будешь делать? – поинтересовался у человека Те Каеа.

– Пока ещё не знаю, – пожал плечами Шандор. – Присмотрю за конторой, разумеется. Может, вечером прогуляюсь по городу.

Компаньоны скептически переглянулись.

– Иногда кажется, что ты нарочно притворяешься глупым, – заметил Абекуа. – Карнавал, Лайош! Всего-то и нужно – появиться на Лестницах с двумя масками. Кто смеет отказать в веселье в такое время?

– Не ты ли ворчал всю дорогу от господина Авенса?

– Именно, я. Потому что против того, чтобы смешивать личное и профессиональное. Но ведь весна, – развёл руками Вути.

* * *