Алексей Котаев – Волонтерская служба для путешественников во времени (страница 4)
– Ну я по кадровой лестнице только вверх, так что он мне не помешает. Рассказывай.
– Они отправлены в прошлое из будущего не случайно. Это не беглецы, а делегаты. Представь, что тебя, умную и красивую девушку отправят к денисовцам, чтобы ты показала им, как точить камень, разводить огонь с помощью кремния, как работает электромагнитная индукция…
– Не продолжай.
Алиса Юрьевна не была обделена хорошим образованием и с половины слова поняла, что все ее догадки оказались верны. Потеряшки – это не потеряшки вовсе. Это специально обученные и высланные в прошлое люди. Это, собственно, и объясняет жуткий технологический скачек Советского Союза в начале девяностых годов прошлого столетия. Телефоны, глобальная сеть, спутники, беспроводная связь… Мало кто мог похвастаться таким к концу миллениума. А дальше больше: полимерные новафоны, которые могут воспроизводить фильмы и музыку, умные карты, беспилотная техника, разум машин, создающий шедевры и дающий ответы на любые вопросы. И все это на стыке тысячелетий.
– Ладно…
– Слушай, а почему тогда под каждым кустом в кольце не сидит контрразведчик, чтобы предотвратить утечку информации?
– Быть может, их бы предупредили люди из будущего. Быть может, люди из будущего знают про нас. Быть может, в будущем на руководящих должностях сидим мы и знаем, что ничего плохого мы сделать не хотели. Очень много «быть может». Иди спать.
– Каскадное перемещение? Я про… ну…
– Вероятно. Каждый вернувшийся дает толчок будущему. Из нового будущего появляется еще более умный посланник. Мы развиваемся в геометрической прогрессии. А стоило только вскрыть квантовые флуктуации и их влияние на пространство нашей реальности…
– Квантовое туннелирование через временную ось?
– Да. А якорем служит пространство коллайдера, так как разгон частиц может раскрывать суперпозицию частиц элементарных, создавая стабильную точку во времени…
– Логично. Приятно было поболтать, человек под грифом «секретно».
– Ага, хорошей ночи…
– Кстати? Как ты спишь? Как планируешь спать сегодня?
– Хм… я нагрел кунг, там моя койка с плотным матрацем. Я перекушу, настрою комфортную температуру и закрою дверь. Разденусь до белья и наконец-то нормально лягу, укрывшись тяжелым одеялом. Тут темно и тихо, так что я быстро усну. А когда проснусь, то будет прохладное утро. Я закурю, посижу, в попытке собрать свое сознание, поддернутое первой за день сигаретой, а потом выберусь на холодную улицу, чтобы окончательно прийти в себя.
– Спасибо.
– Ты каждый раз это спрашиваешь. Почему?
– Я сплю на койке в общаге, разделяя комнату с теткой, которая, как оказалось, храпит. Я, честно сказать, ненавижу это. А у тебя постоянно такие хорошие истории про сон, что мне становится немного легче. Я ложусь, представляю, что закрыта в будке машины…
– Кунге. Я же не собака…
– Да, прости… в кунге… ну… сбил меня, блин. Иногда я тебе завидую. Хотя, я все еще не понимаю, как ты стал волонтером. Ты же расскажешь?
– Ты же собиралась подсмотреть в моем личном деле, – усмехнулся Андрей.
– Оно теперь под грифом. План провалился.
– Потом. Расскажу. Как случай выдастся. А то ты хотела спросить про МГУ, но сама же сбила себя с мысли. Спокойной ночи.
– Ага-ага… и тебе спокойной ночи.
Андрей выдернул якорь из обочины и смотал устройство с затертой маркировкой предприятия «Ленинец», в очередной раз подметив, что решение общаться через сибирскую грибницу крайне странное даже по современным меркам.
Записная книжка открылась, и парень нанес точные координаты на свою бумажную карту. И сделал он это задолго до того, как Алиса озвучит ему их завтра, или двумя днями позже.
Потому что в блокноте есть все. Наперед. На годы вперед. И каждая запись сопровождается местом, временем и короткой заметкой, которая практически всегда оказывается ошибочной. Ведь именно из-за таких заметок Андрей и достает свой табельный Токарев и надевает бронежилет.
И случай с последней потеряшкой не был исключением.
Пометка «осторожно» на полях, не сулила ничего хорошего, но из разрыва пространства и времени появилась лишь щуплая нагая девица, что несла знания, а не опасность.
Запись «осторожно» оказалась осторожно зачеркнута тонкой синей линией шариковой ручки.
В прочем, Андрей не планировал расслабляться. Кто-то сделал эти пометки, а значит есть риск того, что однажды предсказание будет верным.
– Предсказание… – фыркнул парень и потушил очередной окурок тяжелым ботинком.
Глава 3
Человек и тот, кому быть здесь нельзя
– А лет-то тебе сколько? – продолжала свой допрос Алиса Юрьевна, пока Андрей выдергивал доски из чьего-то забора, чтобы развести хороший костер.
– Тридцать два мне. А тебе?
– А тебе же было не интересно! Полгода выжидал, чтобы спросить?
Андрей закатил глаза, но его собеседница этого точно не увидела. Доски легли в стопку недалеко от машины и начали греться на солнце, чтобы потом тепленькими упасть в костер.
А на костровище уже висит маленький котелок, в который брошена банка тушенки, картофелина и луковица. Где-то испускает спиртовые пары хлеб.
– Так сколько тебе?
– Двадцать. С небольшим.
– Аспиратскую в двадцать с небольшим? В восемнадцать ты поступила в институт, потом шесть лет получала квалификацию специалиста, а потом еще три года аспирантуры… с недописанным дипломом, который люди обычно «не дописывают» на последнем году. Большой хвостик у тебя там…
– Мог и не спрашивать, раз умный такой.
– Да я и не спрашивал… так, к слову подвернулось.
– Что там с МГУ?
Наломанные заборные доски щелкали, напитанные утренней влагой, и раскидывали искры в разные стороны. И развел этот костер Андрей в теньке у разрушенного моста через Вилюй, что свалился со своих бетонных ног десятки лет назад, когда в покинутом поселке Чернышевском открыли сбросники на ГЭС. Электричество тут больше никому не нужно, а ГЭС может и не выдержать. Топить тоже особо нечего, но на всякий случай воду спустили.
– Закончил. Я отучился шесть лет.
– И что ты делал до тридцати двух? – усмехнулась оператор. – Это же… восемь лет.
– Шесть, – замер Андрей, повернувшись ухом в направлении поселка, что был едва ли в половине километра от моста.
– Что? Почему?
– Погоди… тут люди, кажется…
– Серьезно? Скажи им… хотя… нет. Подожди, я сейчас посмотрю по инструкции.
Парень фыркнул и отцепил переговорное устройство от станции с солнечными панелями. Она может работать в беспроводном режиме, но плохо и не долго. И порой с очень большими помехами.
– Слышно?
– Да. Ты что, туда пошел? Подожди я хоть карту открою, где ты?
– Дорога на мост, перекресток.
– Если что, то…
– То я буду кричать, а ты будешь слушать. Да-да…
– Мне помолчать?
– Да нет, говори, – Андрей надел на себя бронежилет, достал два запасных магазина к своему Токареву и дернул затворную рамку. Желтый патрон с характерным шелестом зашел в ствол. – Так хоть пойму, где кончается дистанционная передача.
Парень закрыл на коротенький куцый ключ кабину своего ГАЗ-66МП и побрел в сторону поселка. Прошел мимо невысоких зарослей елей, что захватили часть грунтовой дороги, посмотрел на торчащие макушки цехов завода, что был тут с основания поселка и служил для постройки плотины и нужд градостроителей. Вышел к разрушенным дождями и ветрами ангарам, прошел мимо старой заправочной станции и уткнулся в одинокие бетонные пятиэтажки.
– Шесть лет… почему?
– Я в армии служил. Или ты забыла?
– Точно, ты же мужчина… ты сразу после школы ушел?
– Да. Пока лобные доли не сформированы, переживать такое проще. Сейчас бы я взвыл там, от всей этой уставщины и дедовщины.