Алексей Котаев – Волонтерская служба для путешественников во времени (страница 6)
– Я тут это… – дед выдвинул табурет и сел. Стоять ему в таком возрасте уже тяжело. – Живу я тут. Дичь бью, да картошку выращиваю. Рыбу ловлю. Нормально у меня тут все, ты за меня не это, не переживай…
– Да я и не это… не переживаю, – невольно передразнил деда Андрей. – Лекцию тебе читать, или обойдемся?
– Обойдемся. Наслушался я уже этого, про ваше кольцо, бубонный коллайдер, чушь!
Андрей уже догадался о причинах старика находиться тут, особенно после того, как осмотрел жилье, но все равно спросил.
– Ты чего не уйдешь-то? В цивилизацию, к электричеству, теплу, работе консьержем, в конце концов. Долго ли протянешь тут?
– Да не твое это дело, малой. Жизнь моя тут. Родители отжили, я отжил. Жену недавно только похоронил. А пойду я… куда? Кому я там нужен?
– Ну не знаю, поживешь на вокзале, схлопочешь статью за тунеядство. Там тебе быстро место найдут.
– Насмешил, – и вправду улыбнулся старик. Ему как-то даже легче стало от шутки такой. Видно, что у гостя нет никакого интереса стоять и убеждать старую грешную душу, что век она свой неправильно доживает в этом теле. – Насмешил…
– Ага… тушенку будешь?
– А есть?
– Есть, дедуль. Пошли до машины…
– Не повяжешь?
– Нет.
– А гэбню с собой не водишь?
– Нет.
– А…
– Тебе тушенку надо, дед, или нет? Мне все равно ее по плану выдают три на день. Девать уже некуда…
– Надо. Раз задаром… Пошли.
Старик встал, но для верности все равно ружье через плечо перекинул. Андрей посмотрел на это, помотал головой и вышел из квартиры.
К тому моменту, как мужчины добрались до машины, костер уже потух, а похлебка сварилась.
Отобедали и разошлись.
Все равно в котелке на одного много получалось.
Глава 3
Человек и скоротечность жизни
– С новым годом, Андрей Алексеич… – Алиса Юрьевна странным образом вышла в эфир так поздно, а Андрей, странным образом, держал рацию активной в столь поздний час. – Год минул… с трудом верится.
– Это потому, что он был весь в суете и работе. Когда занят чем-то, то время летит незаметно, – парень сидел на складном стульчике, под тентом из плащ-палатки, натянутой от кунга и до замерзшей земли, в которую он бил два длинных гвоздя.
– Говоришь так, будто старше и мудрее меня… – усмехнулась девушка. – А это, между прочим, я тут нейрролингвист…
– Прости, запамятовал…
Андрей докуривал последнюю летнюю папиросу, заготовленную почти полгода назад. Табак и можжевельник. А еще редкая и хорошая бумага. И все это под ночным небом полярного круга, которое то и дело высвечивалось всполохами фиолетовых сияний. Северных. Только фиолетовых.
– Что ты видишь?
– Сияние.
– Много?
– Да, очень. Все небо в разводах, и кажется, что они тянутся от низкого неба к высокому.
– Это как? – меланхолия момента тронула Алису до глубины души. Ей вдруг захотелось оказаться там, рядом с этой странной рыжей машиной, под красивым ночным небом севера.
– Будто над нами есть незримый потолок. А над ним есть еще один. И сияния бродят в этом промежутке, но ниже или выше двинуться не могут. Красиво… – Андрей затянулся папиросой, и треск этот был слышен даже через рацию.
– Опять куришь?
– Угу…
Повисла тишина.
Нет ни костра, ни света фар. Только одинокая белая равнина. ГАЗ-66МП уже давно был переодет на гусеничные комплекты и мог карабкаться куда угодно, когда это было нужно. Удивительная техника. В ней из электроники только фары, но она едет, работает, живет. Карбюратор настраивается простым поворотом тумблера, и зимний режим для него такое же обычное явление, как для Андрея надеть куртку потеплее.
А вокруг, внутри кольца СКСГБ, в его бетонных тоннелях, на невообразимой скорости, гоняют атомы. Атомы вылетают из малого кольца и заходят в кольцо большое, имея уже довольно внушительную скорость. Электромагниты на всей протяженности коллайдера толкают атомы вперед, и те почти достигают скорости света… И все ради того, чтобы понять, из чего же соткана реальность.
– Реальность…
– Чего? – Встрепенулась Алиса Юрьевна.
– Мысли вслух… вырвалось.
– Думаешь о чем-то?
– Ага…
– О чем?
– О том, что каждое действие, согласно теориям квантовой физики, делит нашу реальность на части. Бесконечное множество элементарных частит раскрывают свое положение нам, наблюдателям, с вероятностью в пятьдесят процентов. Но другие пятьдесят процентов мы не видим. Их видит кто-то другой. Другой я или другая ты. Монетка в нашей реальности упадет орлом вверх, но где-то она падает орлом вниз…
– Думаешь, что мы не одни?
– В каком-то смысле, да. Не одни. Нас таких одинаковых много. А есть, наверное, и те, которые отличаются. В реальностях, которые отделились от этой десятки лет назад. Где-то я жив. Где-то мертв. Где-то я и не рождался. В какой-то из реальностей я не развелся с женой и не уволился с работы. А где-то сделал это раньше.
– Кстати…
– … а где-то есть реальность, в которой Советский Союз распался, и его существование – фантастика. Где-то хаят и Горбачева и Ельцина за то, что они страну развалили…
– Да их и у нас хаят, за то, что страну чуть не развалили.
– Хах…
– Ты усмехнулся! Я слышала, что ты усмехнулся! Погоди… – сменила настрой Алиса. – У тебя была семья?
– А я не говорил?
– Нет!
– Ну… Да. Была.
– Ты так и продолжишь ждать, когда я задам прямой вопрос?
– Мне рассказать?
– Ну… если хочешь…
Всполохи на небе отправили Андрея в чертоги его разума. Туда, где теплилась память о чем-то давно ушедшем.
– Мы были женаты пять лет. И пять лет мы женаты не были. Но, думаю, мы любили друг друга. Поженились после выпуска из МГУ, чтобы семейное общежитие выдали, да и в целом, пора уже было. А дальше…
– Да рассказывай. Все равно ведь спрошу…
– Да, точно. Однажды я осознал, что живу не свою жизнь. Что гонюсь за местом, которое мне не нужно. Я не хочу быть начальником цеха, не хочу становиться заслуженным деятелем науки, не хочу тратить свою единственную жизнь на то, чтобы карабкаться наверх. Борьба эта… она ведь навязана нам. Старайся, работай, заслужи должность и положение в обществе, будь быстрее, выше, сильнее… А зачем?
– Зачем? – невольно повторила вопрос девушка.