Алексей Котаев – Волонтерская служба для путешественников во времени (страница 2)
– Вся эта твоя нейролингвистика – псевдонаука. И если она и работает, то на собаках и тупых людях, которые поддаются внушению.
– Да, вот… я так и думала. Хотя, странное дело, что ты не завернул тут про партийное превосходство и рабочий статус, но ладно… прощаю.
– Да. А еще это работает, когда твой собеседник – твой же начальник. Он говорит: «прыгай». И ты прыгаешь.
Солнце скрылось окончательно и холод стал пробираться в кабину грузовика. Андрей запустил автономный отопитель и теплый воздух начал гулять по салону. От такого тепла пробудился и голод, и вскоре на плоском и еще теплом капоте начали складываться в стопки продукты, из которых вскоре будут сделаны бутерброды. Парень выждал, пока заспиртованный хлеб станет пригодным для употребления и принялся накладывать на него колбасы и сыр. Сегодня так. Твердый побелевший сыр и твердая копченая колбаса. Этого добра в кузове навалом, но вот с нормальной теплой едой сегодня не везет. Времени до появления потеряшки все меньше, а значит устроить человеческий привал и сварить себе похлебку не выйдет. Выйдет завтра. Того и гляди, потеряшка тоже будет голодной.
И опять Андрей вспомнил про то, что кто бы ни появлялся в этом лесу, неизменным остается только одно. Они все безбожно стреляют курево.
– Ты тут? – Алиса Юрьевна проверила, слушает ли ее Андрей.
– Ага, – с набитым ртом ответил волонтер. – Ты говорила про то, как трудно делить комнату с теткой, которой сорок лет, и что тебя раздражает ее манера уборки. Не поверишь, но меня никто не заставляет прибираться в кабине своего грузовика, а елки и палки не нуждаются в том, чтобы протирать пыль…
– Да ну тебя. Я-то с тобой чем-то жизненным делюсь, а то совсем там одичаешь. А ты…
– Я тоже жил в общаге. Мне-то не рассказывай…
– Не знала, а где? В какой?
– МГУ…
– ЧЕГО? – неподдельно удивилась Алиса. – И ты полгода молчал? Ты учился в МГУ? Стоп, серьезно? А какого лешего ты забыл в волонтерах?
– Время.
– Какое время?
– Время идти работать…
– Да стой ты, куда собрался? Минута роли не сыграет, расскажи!
– Алиса Юрьевна, я позже расскажу. Просто впереди была вспышка, кажется, и мне надо поспешить, пока мой новый товарищ не убрел в другую сторону, – ловко отвертелся Андрей. – Я выйду на связь утром, когда начнется смена.
– Ладно, ладно… Береги себя.
– И ты. Хорошей ночи, – парень дернул якорный провод, и игла вылетела из земли.
Новый Токарев с лазерным целеуказателем и стробоскопом-фонариком был заряжен и спрятан в кобуру на поясе. Яркая оранжевая куртка со светоотражающим покрытием застегнулась под самый подбородок, скрыв собой композитный бронежилет. Алиса Юрьевна попросила быть аккуратнее, значит, надо быть аккуратнее.
Время в книге и время на часах почти совпало.
Андрей не только знал место, он знал и время. Все это было в его книжке. В его записной книжке, которая лежала в бардачке выданного ему ГАЗ-66МП. Там же была и записка, которая строго настрого запрещала показывать эту книгу кому бы то ни было.
И не просто так.
Секунда в секунду посреди небольшой поляны из ниоткуда появилась голая девушка. Она тут же рухнула на траву и сжалась в позе эмбриона.
– Тц… – Андрей увидел наготу издалека и решил не испытывать судьбу. Сделал пару шагов к пассажирской двери и достал теплый шерстяной плед. Вернулся к полянке и положил плед на девушку.
– Я… я… где я? – голос дрожал. Зубы тоже. Только будто бы не от холода.
Потеряшка приподнялась, обмотала себя шерстяным пледом и попыталась согреться.
– Кто вы? – продолжила она. Только теперь еще и щурилась, пытаясь разглядеть Андрея. – Вы из службы безопасности? КГБ?
– Волонтер я…
– Меня Марина зовут. Марина Андреевна Гальцева… я старший научный сотрудник лаборатории испытаний сверхпрочных сплавов… Я должна была… – девушка вдруг замолкла. – Какой сейчас год?
– Две тысячи двадцать шестой, – кивнул волонтер. Вот, теперь все встает на свои места.
– Точно… я же прошла отбор… Хах… ха-ха – начала заливаться смехом гостья. – Я же сюда вернулась из будущего! Я же…
– Да знаю я…
– Нет! Вы не представляете! Я столько могу вам рассказать, наша страна за полсотни лет так продвинулась, товарищ волонтер, я столько знаний могу вам предложить…
– В конце сентября Спартак с америкосами играть будет в Германской ССР. Кто победит?
– Я… – опешила гостья. – Я понятия не имею…
– Ну и толку-то от тебя… – парень протянул руку, которая все еще пахла куревом и бутербродами. – Поехали, отвезу тебя к твоим большелобым ученым.
– Да?
– Ага… Я тут только для этого. Меня Андреем зовут, товарищ потеряшка. Служу на благо родине.
– Я из семьдесят шестого года… я…
– Мне это знать не положено. Прошу вас впредь не выдавать секретную информацию посторонним лицам. А то еще не пройду полиграф…
– Извините…
Глава 2
Человек и государственная безопасность
Молоденький ГАЗ-66МП подкрался к населенному пункту, и в его бардачке начал радостно трезвонить давно забытый телефон. Андрей уже пару месяцев не подбирался так близко к местам, где есть связь, что даже удивился своему же рингтону.
Вдалеке из синевы неба выпрыгнул малый пассажирский ТУ-7312, расправил крылья и перешел в режим конвертоплана. Сел и скрылся за деревьями.
– Это за мной, да? – вглядывалась в мутное и затертое стекло гостья из будущего. – Это КГБ?
– Угу, они… – парень одной рукой вращал руль, чтобы объезжать широкие расползшиеся трещины и вымытые дождями ямы на старой и уже давно не асфальтированной дороге. Гидроусилитель легонько подсвистывал при резких маневрах, но дело свое делал.
– Я в каком статусе я тут нахожусь? Я ведь не политзаключенная, не госпреступник, не шпион?
– Не знаю, – отмахивался от разговора Андрей.
Он знал. Точнее, догадывался. Девушка была тут на правах посла, только не другой страны. Этой же самой. Но немного из другого времени. Однако, так как ему не положено было говорить с потеряшками, и тем более выведывать у них информацию, то он этим и не занимался. Любое подозрение со стороны проверяющих и надзорных органов может не просто перечеркнуть его карьеру тут, а еще и положить конец мирным и добрым денькам. И отправится бедолага на освоение северных земель… Поднимать грунт и укладывать пенопластины утеплителя, гектар за гектаром… И выдадут ему старый дизельный трактор, который фонит радиацией еще со времен локализации аварий в Французском Бельвиль-сюр-Луар в восемьдесят девятом…
Разбитая дорога привела машину прямо к городу. Мирный стоял тут, когда Андрей впервые заходил в кольцо, и сейчас стоит тут же, спустя половину года практически непрерывных странствий. Это единственный блокпост на юго-западной части кольца, на котором есть связь, электричество, и вообще хоть сколь-нибудь малая цивилизация.
Дома в шесть этажей по проекту ТПЗМ-071-05, в которых есть и газ, и вода, и даже лифты. Рядом с ними ютятся двухэтажные бараки для временного размещения людей. Краны с высокими башнями царапают небо, перенося недавно доставленные самолетами типа АН композитные сверхлегкие плиты для возведения домов. Скоро пост в Мирном превратится в очередной исследовательский центр, пусть и доступа к кольцу коллайдера напрямую у них тут нет, даже при учете глубокого алмазного карьера. Ну ничего, будут изучать пагубное влияние всех видов излучений на пространство вокруг. Не даром в кольце небо по вечерам зеленым светит.
Вездеход на больших колесах, который в аббревиатуре окрестили «Модифицированный – проходимый», был для местных не очень приятен глазу. Его оранжевая кабина, темно серый кунг и черные от грязи колеса портили вид красивых фасадов домов из кварцевой крошки. А комья земли, что вываливались из высокого протектора, засоряли недавно вымытые асфальтированные и брусчатые улицы. А ведь по ним потом будут ездить дорогие ВАЗ-4123 С-серии, или новенькие ГАЗ-31069, что своими гладкими наполированными колесами или гладкими наполированными кузовами никогда и нигде не должны были соприкоснуться с дикой природой. Только роскошь столиц: улицы с подогревом и электрополосы, чтобы лишний раз не нагружать двухтурбинные бензиновые установки, с непосредственным впрыском топлива, а отдать тягу на откуп паре электромоторов, что стоят ободом на задней оси.
– Волонтер, – Андрей достал из бардачка свои красные корки, и развернул их, чтобы показать охраннику аэродрома, что с усердием бдил из окошка будки, которое оказалось как раз на уровне кабины ГАЗ-66МП.
Охранник достал УФ-лампу, проверил знаки и только потом, следуя регламенту, проверил документ специальной камерой, которая была намертво привязана к аппарату госбезопасности в каком-то московском бюро. Диод на приборе дал зеленый свет.
– Проезжайте, за вами ТУшка прилетела.
ГАЗ проехал по идеально сложенным плитам аэропорта, газон на стыках которых был также идеально выбрит, и скорее расчерчивал квадраты одинакового размера, чем был сорняком, что бросается в глаза.
Самолет Туполевского бюро стоял на холостых, не давая турбинам уйти на охлаждение. Готовый к немедленному взлету, он уже занял самую ближайшую позицию к служебному въезду и спустил маленький трап в свой салон представительского класса.
Кожаные сиденья, тонированные окна…
– Мы приехали? – отвлекла Андрея гостья.
– Да. Сейчас за тобой придут.
И вправду. Как только рыженький ГАЗ подобрался поближе к самолету, из него вышли три человека. Все как на подбор: высокие, крупные, широкоплечие. Глаза ясные у них, как день, и каждый пыжится, потому что пистолет за пазухой натирает кожу за день смены и оставляет противные мозоли.