Алексей Котаев – Волонтерская служба для путешественников во времени (страница 1)

Алексей Котаев

Волонтерская служба для путешественников во времени

Глава 1

Человек и кольцо Сибири

ГАЗ-66МП, две тысячи тринадцатого года выпуска забрался на холм, протиснувшись своим широким кунгом между елок. Раздаточная коробка перестала выть, и пневматика отключилась от тормозов, прошипела и затихла. Двигатель заглох, сделав половину оборота впустую.

Андрей толкнул звонкую жестяную дверь и выпрыгнул из кабины, аккуратно притоптав ближайшую траву, чтобы хотя бы сейчас не нахватать клещей. Он их нахватает, но позже.

Парень вытащил из-под сиденья длинный рулон спрессованного табака, обернутого в желтую, почти не тлеющую бумагу. Распотрошил содержимое оторванного кусочка и переложил это все в бумагу уже другого качества. Рулонный табак был хорош. Выращен где-то в горах Абхазской ССР, напитанный солнцем и жизнью, от того смолы в нем было так много, что пальцы за полгода работы волонтером уже успели пожелтеть. Все бы ничего, но бумага подвела. Если бы не китайцы, на маньчжурской границе, что постоянно норовят выменять хоть что-нибудь хорошее, то так Андрей и страдал бы, мучаясь от того, что в папиросах чувствуется лишь запах трижды переработанного картона, а не хорошего советского табака.

Блок рации расправил свои широкие солнечные панели, а мицелярный якорь зашел глубоко в землю. Тут, в кольце северного коллайдера сверх глубокого «большого», который носил привычную советскому человеку аббревиатуру «СКСГБ», электроника почти не пашет. А связи и подавно нет. Потому что ученые каждый день разгоняют в этом большом адронном коллайдере частицы, пытаясь хотя бы чуть – чуть прикоснуться к вселенской истине.

Двенадцать тысяч километров – протяженность основного контура коллайдера, большого кольца. И три тысячи километров составляет длина кольца малого. Малое кольцо берет свое начало в Тиксинском НИИ, построенном в конце семьдесят шестого года, и является первым возведенным советским коллайдером.

– Алиса Юрьевна, я на месте, можешь отметить это в путевом листе? – Андрей дождался, когда сигнальная лампа на рации загорится зеленым светом и открыл канал связи.

Да. Никакая электроника тут не функционирует долго и исправно. И связи тут тоже нет. Через электромагнитные поля не пробивается ни спутниковая, ни радиосвязь. Но есть одна, которая оказалась в этой аномальной зоне настолько стабильной и надежной, что ей позавидует любая военная разработка периода нового рассвета Советского Союза.

Мицелий. Гриб. Точнее, грибница. Андрей останавливает машину, проверяет местную почву на наличие хоть каких-нибудь грибов, и забивает в грибницу металлическую иглу. Подключается… В пределах кольца СКСГБ только эта живая сеть способна передавать информацию.

– Долго ты. Были проблемы?

– Менял колесо. Порвал об скалу.

– Сколько осталось в запасе?

– Два в кунге, один на бампере. Более чем достаточно.

– Что по топливу?

– Пол тонны в баке. Тонна за пазухой, – Андрей затянулся папиросой, и его собеседница услышала своеобразный треск.

– Опять куришь?

Парень усмехнулся, услышав эту очередную вынужденную заботу. – Нет, что ты…

Они с Алисой Юрьевной уже половину года работают вместе. Хотя, если быть точным, вместе они только раз в пару дней, когда Андрей выходит на связь. Алиса – оператор. Она его глаза и уши в слепом пространстве кольца. А Андрей ее руки и ноги. Только так. Без Алисы у Андрея не было бы ни топлива, ни запасных частей, ни срочной эвакуации. А без Андрея Алиса не смогла бы спасти десяток потеряшек, которые появляются в кольце с завидной регулярностью. И которых Андрей, на удивление, легко находит.

– Шестьдесят шесть градусов северной широты и сто девятнадцать градусов восточной долготы. Ты там?

– Там, – Андрей даже не стал открывать карту. Знает, что там. Вместо этого он открыл свою записную книжку, в твердом кожаном переплете, с ремешком, который держит страницы, норовящие вывалиться.

И в книжке этой координаты были расписаны вплоть до минут. И не только географических.

– Ладно. Как обычно. Эта область, плюс-минус километр. Покричи там, или пошуми… или что ты там обычно делаешь?

– Ага-ага… – парень сверился со своими старенькими наручными часами, которые он выменял у японцев, когда прочесывал местность близ берегов Охотского моря.

Половина восьмого. Вечер. Солнце уже почти село за горизонт, напоследок облизнув лучами верхушки елей и сосен. В конце августа есть по мимо них еще и березы, но те затерялись где-то внизу. Все же сложно конкурировать с вечнозелеными хвойными.

– Как найдешь – вези на Мирнинский блокпост. В Мирный.

– Там же нет континентального метро, – удивился Андрей.

– Заберут самолетом. До ближайшего метро тебе тащиться километров пятьсот, если напрямик. А у нас еще два сигнала в этой области. Побереги силы.

– Я уже спрашивал, но… – парень сел в кабину, протянув кабель рации через приоткрытое окно. – Почему я не могу устроить прогулку и собрать всех разом?

– Я уже отвечала, но… это ради твоей же безопасности.

– Моей же?

– И я опять повторюсь. Да. Твоей же. Мы не можем знать, как поведут себя эти люди тут. Они могут оказаться как учеными, так и шпионами, которые проникли в ряды научных сотрудников СКСГБ. Или, что не маловероятно, беглецами. И если с одним ты справишься, то двое или трое уже будут представлять проблему.

– А я-то думал, что это из-за того, что каждая потеряшка представляет и ценность, и угрозу нашей великой стране и их нельзя вести вместе, чтоб не болтали...

– Андрей… – пресекла дурные рассуждения девушка. – Нас слышат.

– Конечно нас слышат. Не думаю, что грибы хорошо шифруют канал связи, но, правды ради, за мной что, отправят черную волгу, или что там сейчас по Москве политпреступников собирает?

– Хочешь, чтобы про тебя твоя страна думала так часто, как может? – усмехнулась Алиса Юрьевна.

– Ага, – парень потушил об подошву ботинка папиросу, проверил, не тлеет ли она, и выбросил в окно. – Не пойми неправильно, я люблю свою родину, но таскать их по одному такая морока…

– Знаю… но таков порядок. Ты где вчера ночевал?

– Антоновка на Вилюе.

– Люди были?

– Честно? Понятия не имею. Я не видел. Но, держу пари, что они просто попрятались, как услышали машину.

– Еще раз, для протокола, если будут попадаться поселения – сообщай. Будет выслана эвакуация.

– Да больно им нужна ваша эвакуация… Лошади пашут без электричества, репа без электричества всходит. Вы не всех староверов еще выковыряли из тайги, а лет-то прошло сколько? Сотни четыре?

– Не начинай. Сам знаешь, что территория СКСГБ – закрытая. Только я, ты и потеряшки.

– Я эту тему не поднимал, но блин… сколько тысяч гектаров земли отдали ученым? Не много ли?

– Если бы не эти ученые, то Союз бы не вырвался вперед. Твоя страна победила везде, неужели пара миллионов гектаров земли тебе важнее, чем техническое превосходство родины? Андрей, все умные телефоны, программы автоматизации, беспилотные машины, континентальные линии метро и тысячи спутников с глобальной сетью…

– Не сильно полезны внутри кольца.

– Ну… да, есть свои минусы. Но я-то всем этим пользуюсь. Знаешь, как удобно смотреть рецепты яблочных пирогов, а не читать их?

– Даже представить не могу, – съязвил парень и снова отломил от мотка папирос кусочек. Завернул табак в нормальную бумагу и положил на приборную панель. А потом сделал это еще раз. И еще. Через пару минут набралось на полный портсигар.

– Как спалось? – развеяла тишину девушка.

– Да нормально. А ты как?

– В общежитии кто-то отмечал день рождения до половины первого ночи, так что я не выспалась.

– Ты вызвала службу безопасности?

– Конечно.

– Я и не сомневался… Иногда я рад, что мы с тобой не соседствуем так близко. А то я точно сел бы по политической статье, по статье за тунеядство, по статье за…

– Это вряд ли. Ты хороший человек, Андрей. Помогать стране и людям…

– Ты же психотерапевт по образованию?

– Нейролингвист. У меня аспирантский диплом… – девушка взяла паузу. – Почти дописан.

– На мне это не работает. Держу в курсе.

– Знаю.

– А знаешь почему?

– Знаю.

– А тебе не интересно, что я ответил бы?

– Да я говорю же, что знаю. Ты точно скажешь, что…