Алексей Корнелюк – Семь книг до встречи (страница 14)

— Но через семь книг вы уже будете другим человеком, — сказала она.

Он усмехнулся.

— Это сильно сказано.

— Я не сказала, что лучше.

— А каким?

— Через семь книг узнаете.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Будто знаете больше, чем говорите.

— Нет. Обычно я просто не знаю.

Это ему понравилось. Он уже собирался уходить, когда взгляд упал на стену за Тамарой. На пробковой доске висели десятки карточек. Большинство были перевёрнуты текстом к стене. На некоторых стояли только номера.

— Что это?

— Старые вопросы.

— Можно посмотреть?

— Несколько.

Она сняла три карточки и положила перед ним. На первой: «Какую вещь ты хранишь только потому, что когда-то хотел стать человеком, которому она нужна?» На второй: «Когда ты последний раз передумал не потому, что ошибся, а потому что изменился?» На третьей: «Какую часть своей жизни ты бы не стал защищать, если бы её пришлось выбирать сегодня заново?» Семён вернул карточки.

— У вас тут весело.

— По вторникам особенно.

— Сегодня понедельник.

— Уже учитесь.

Тамара улыбнулась. Семён вышел в коридор. На обратном пути остановился возле магазина дверей на первом этаже. В витрине стояли образцы: белые, серые, коричневые, с зеркалами и без. На каждой висела бумажка с ценой. Он почему-то вспомнил огромную папку для чертежей. Она была синяя. Семён не вспоминал о ней лет двадцать. Кажется, она до сих пор лежала в гараже. В том самом гараже, за который каждый месяц автоматически списывались деньги. Он достал телефон. Нашёл в банковском приложении платёж. Аренда помещения — 18 000 ₽. Каждое пятое число. Последние одиннадцать лет. Семён быстро посчитал сумму, потом пожалел, что умеет быстро считать.

У дверей кто-то толкнул его плечом.

— Извините.

— Ничего.

Слово прозвучало знакомо. Семён вышел на улицу. В машине лежала вторая книга из коробки №47. Утром он положил её туда совершенно автоматически. На обложке было написано: «Остаток лета». Потом на телефон. Нашёл в контактах номер владельца гаражного кооператива. Он не звонил туда семь лет. Палец завис над кнопкой. Не сейчас. У него через двадцать минут совещание. Он завёл машину и поехал в офис. Номер из контактов не удалил.

Глава 4. Восемнадцать тысяч

Телефон владельца гаражного кооператива Семён набрал в среду в одиннадцать сорок семь утра, между разговором с банком и совещанием, посвящённым сокращению затрат на заводе. Это было удобное время для неприятных решений: недостаточно раннее, чтобы передумать, и слишком рабочее, чтобы начать придавать им значение. Гудки шли долго. Семён уже собирался отключиться, когда в трубке что-то зашуршало и мужской голос сказал:

— Алло.

— Добрый день. Сергей Михайлович?

— Смотря кто спрашивает.

— Семён Салмин. Я снимаю у вас помещение в шестом корпусе.

Молчание длилось несколько секунд.

— Какое помещение?

— Двести четырнадцатое.

— А-а.

Это «а-а» прозвучало так, словно Сергей Михайлович наконец вспомнил родственника, который много лет переводил деньги, но почему-то не приезжал.

— Вы ещё живы?

— Насколько знаю.

— А я думал, вы куда-нибудь уехали.

— Нет.

— Деньги приходят.

— Я заметил.

— Тогда всё хорошо.

— Мне нужно попасть внутрь.

— В своё помещение?

— Да.

— Ключи потеряли?

— Нет.

— Тогда заходите.

— Я не помню код ворот.

Сергей Михайлович засмеялся.

— Семь лет не были?

Семён выпрямился.

— Почему семь?

— Потому что камеры поставили семь лет назад. Тогда всем код меняли. Вы новый не забрали.

Это была неприятно точная система измерения.

— Сегодня вечером будете?

— Я-то буду. Я тут живу практически.

— В семь?

— Приезжайте.

Семён поблагодарил и отключился. Потом открыл банковское приложение. Восемнадцать тысяч рублей в месяц. Двести шестнадцать тысяч в год. Два миллиона триста семьдесят шесть тысяч за одиннадцать лет, если не учитывать повышения аренды. С учётом повышений выходило больше, но считать точную сумму Семён не стал. У каждого человека должна быть граница, за которой математика перестаёт помогать. На экране ноутбука появилось приглашение на видеозвонок. Семён закрыл банковское приложение и подключился. Полтора часа они обсуждали, как сэкономить девятнадцать миллионов рублей в год, сократив транспортные расходы, пересмотрев договоры с подрядчиками и закрыв одну складскую площадку. Семён ни разу не подумал о гараже.

«Остаток лета» оказался совсем не похож на первую книгу. Если «Третья дверь» была романом про человека, который вдруг обнаружил чужое участие в собственной биографии, то здесь почти ничего не происходило. Мужчина сорока семи лет приезжал в старый дачный дом, который собирался продать после смерти родителей, и вместо продажи всё лето чинил крышу, красил забор, разбирал кладовую и каждый раз находил новую причину отложить сделку. Семён сначала решил, что триста страниц про человека, неспособного продать дачу, — издевательство. Потом прочитал сто двадцать. Книга лежала в машине, на офисном столе, на кухне и однажды оказалась рядом с ним в очереди на шиномонтаж. Владелец коробки делал в ней гораздо меньше пометок, чем в первой. Иногда на полях появлялась маленькая точка. Дважды — дата. Один абзац был обведён карандашом почти полностью.

В нём герой объяснял сестре, почему не продаёт дом. Сначала говорил о рынке недвижимости, потом о плохом сезоне, после — о необходимости закончить ремонт. Сестра слушала и наконец спрашивала: если дом станет идеальным, ты точно сможешь его продать? Рядом стояло: «Вот.» Семён долго смотрел на это слово. Второй раз незнакомец написал что-то похожее ближе к середине романа. Главный герой находил в сарае старый велосипед и тратил неделю на восстановление, хотя ездить на нём не собирался. На полях: «Знакомо.» Теперь у Семёна было уже два факта о человеке. Он или она что-то не умел отпускать.

И считал это знакомым. Информации было мало, но человеческий мозг вообще не нуждался в достаточном количестве данных, чтобы начать делать выводы. На этом принципе держались социальные сети, первые свидания и большая часть корпоративного управления. Семён представлял владельца коробки мужчиной. Почему — объяснить не мог. Возможно, из-за почерка. Хотя почерк не выглядел мужским или женским. Возможно, из-за первой книги. Или потому, что так было проще: незнакомый мужчина оставил другому незнакомому мужчине семь книг, и никто не обязан был искать в этом дополнительный смысл.

В четверг Семён занёс первую книгу в комнату 214. Тамара напомнила, что можно держать весь комплект до конца, но он не любил хранить вещи, которые уже выполнили назначение. За круглым столом сидели Макс, Лариса и Соня. Макс когда-то прочитал «Остаток лета» и вскоре продал старый мотоцикл, на котором семь лет ездил в основном на работу. Он уверял, что книга ни при чём; Лариса не спорила. Соню Семён наконец узнал: она вела популярный канал о продуктивной жизни и на вопрос, подписан ли он, искренне поблагодарила за отрицательный ответ. Никто не пытался его развлекать. Тамара ругалась с принтером, Лариса читала, Макс ел плохое печенье. Семён посидел несколько минут и поймал себя на том, что тишина здесь отличается от домашней: в ней не было обязанности чем-то её заполнять. Перед уходом Тамара напомнила не открывать второй конверт раньше времени.