Алексей Корнелюк – Нулевой маршрут (страница 4)

Данила снова нажал кнопку. Потом ударил по ней кулаком. На костяшках левой руки были свежие ссадины. Правая так и оставалась в кармане. Автобус тронулся. Дом за окнами не отдалялся. Несколько секунд казалось, что он едет рядом, как отражение в соседнем вагоне. Потом окна выгоревших квартир погасли одно за другим, хотя света в них не было. Данила сел у двери.

Оксана посмотрела на его куртку. — От вас дымом пахнет.

— От дома.

— Вы там были?

— Был.

— Сейчас?

— Не знаю.

Он отвечал коротко, как человек, у которого каждое лишнее слово могло открыть дверь, которую он держал закрытой плечом.

Кирилл сел напротив. — Вы помните, как здесь оказались?

Данила посмотрел на него. Взгляд задержался дольше, чем требовал вопрос. — Голос знакомый.

Кирилл не ответил. — Вы Савельев?

— Да.

— Кирилл Савельев?

— Да.

Данила вынул правую руку из кармана. В ней был телефон с разбитым экраном. Он несколько раз провёл пальцем по стеклу, но аппарат не включился. — Я вас слушал.

— Где?

— В машине. Потом дома. Потом снова в машине.

— Какой курс?

— Не курс.

— Выступление?

— Нарезку.

Кирилл кивнул. Нарезки жили отдельной жизнью. Одни делала его команда, другие — люди, которые накладывали музыку, субтитры и фотографии спортсменов, гор, дорог, часов, дорогих машин. Иногда в ролике звучала его фраза, которой он никогда не произносил. Он несколько раз пытался жаловаться, потом перестал. Под выдуманными цитатами было больше благодарных комментариев, чем под настоящими.

— И что там было? — спросил он.

Данила всё ещё смотрел на него. — Про ответственность.

Оксана тихо усмехнулась. — Популярная тема.

Данила не отреагировал. — Вы сказали, что человек всегда знает момент, когда сделал выбор.

— Возможно.

— Не возможно. Вы сказали.

— Я много говорил о выборе.

— Это было ваше лицо. Ваш голос.

— Я не отказываюсь от своих слов. Хочу понять контекст.

— Контекст был короткий. Сейчас всё короткое.

Автобус проехал мимо тёмной заправки. На табло цен вместо цифр горели нули. В витрине магазина стояли ряды одинаковых бутылок воды. Ни продавца, ни кассы. — Что случилось? — спросил Кирилл.

Данила повернул голову к окну. — Ничего.

— Тогда почему вы сказали, что это из-за меня?

Оксана посмотрела на Кирилла. — Он ещё не сказал.

Кирилл вспомнил, что действительно не слышал этих слов. Возможно, увидел их в лице Данилы, ещё когда тот стоял у сгоревшего дома. Такое случалось: мозг завершал реплику раньше человека. В работе это считалось эмпатией. В личной жизни — причиной, по которой с Кириллом было невозможно спорить.

Данила поднял телефон. — Вы сказали, что нельзя всю жизнь жить в роли жертвы обстоятельств. Что в какой-то момент человек сам выбирает оставаться там, где ему плохо.

— Да. Это похоже на мою формулировку.

— Очень похоже.

— И?

— И я решил, что вы правы.

— Это плохо?

Данила посмотрел на него впервые без растерянности. — Это из-за вас.

Фраза прозвучала спокойно. Без крика, без дрожи. Так сообщают, кто оставил открытым кран.

Оксана наклонилась вперёд. — Что именно?

— Не ваше дело.

— Тут у всех всё становится общим делом.

Она показала свой билет.

Данила взял его. Прочитал фразу, перевернул, увидел два круга. — Что это?

— Пока ничего хорошего, — сказала Оксана.

Кирилл снял сумку с плеча и поставил на колени. После появления Данилы она стала тяжелее. Ремень оставил на куртке влажную полосу, хотя сумка была сухой. Он открыл крышку. Верхний билет теперь был другим. Фотография показывала лестничную площадку. Дым заполнил пространство почти полностью. Сквозь него проступала мужская фигура, согнувшаяся у перил. Лица не было видно. В углу кадра горел детский велосипед — маленький, красный, с одним вспомогательным колесом.

Кирилл поднял билет. — Ваш?

Данила не взял. — Покажите.

Кирилл протянул ему билет. Данила посмотрел на фотографию, и ссадины на его левой руке снова раскрылись. На коже выступила кровь. — Где вы это достали?

— Было в сумке.

— Удалите.

— Это бумага.

— Тогда порвите.

Кирилл попробовал надорвать край. Билет не поддался. Бумага сгибалась, но не рвалась. Он взял её обеими руками. Ничего. Данила выхватил билет и попытался сам. Потом смял его в кулаке.

Когда разжал пальцы, билет был ровным. — Там брат, — сказал он.

Оксана перестала перебирать лекарства.

Кирилл посмотрел на фотографию ещё раз. Фигура у перил могла быть кем угодно. Мужчиной, женщиной, пожарным. Дым делал людей одинаковыми. — Он погиб? — спросил Кирилл.

— Да.

— Вы были рядом?