Алексей Колмогоров – Сахар (страница 68)
– Я могу смотреть бесконечно, как она ест апельсин.
Элена хорошо расслышала каждое слово. И безразличие в голосе мужа не могло ее обмануть. О важном он всегда говорил без эмоций.
Карлос тут же разразился иронической тирадой, язвил, кричал, хохотал, но Элена уже не слушала и не смотрела. Первым ее движением было выйти сейчас в зал и влепить мужу пощечину, чтобы прозвенела на весь бар, на весь мир. Но нет. Она боялась, что после апельсина ее вырвет прямо им на стол. Кажется, ей было трудно даже встать и идти, но она встала, и пошла через кухню, и оказалась на заднем дворе бара. Вышла в переулок и на площадь, полную огней и голосов. Хватала воздух ртом, будто ее ударили под дых… Вот он какой, его рай: черная сука кладет в рот дольку апельсина, сжимает ее белыми зубами, пережевывает, причмокивая, и ее губы, влажные от сока, шевелятся, сжимаются, изгибаются, трутся друг о друга, как два пухлых совокупляющихся слизняка. Розовая долька апельсина между ее черных ляжек – вот и все, что ему нужно…
В потоке туристов Элена добрела до лестницы, ведущей от собора наверх к улице Амаргура (горечь). Села на ступеньку. Сверху селевым потоком скатывалась музыка. Мимо сновали ноги. Она боролась с тошнотой и поборола.
Карлос сволочь. Он ничего не сделал, не выполнил ни одного условия их договора. Но зачем Диего торчит здесь с ним? Зачем они вообще сюда приехали? Убить их! Попросить Альфонсо, чтобы достал ей пистолет. Что-то подсказывало Элене, что для ее улыбчивого мачо это не проблема. Она набрала номер Альфонсо – вне зоны…
Через полчаса, отдышавшись, она шла к себе и увидела Карлоса. Он стоял с какой-то бабой в переулке неподалеку от того самого бара. Диего с ним не было, зато был высокий черный парень. Альфонсо? Пораженная Элена подошла ближе. Нет, это был не Альфонсо, и он пререкался с Карлосом. Элена прошла еще ближе и остановилась в тени колоннады в десятке шагов от компании. Карлос с пьяным напором кричал в лицо парню.
– А что ты мне сделаешь? Она придет, придет! И это совершил я, а ты только бегал у меня на подхвате.
– Ого! – усмехнулся парень, похожий на Альфонсо.
– Да, это ты их собрал, но по моему плану!
Парень смотрел на Карлоса с иронией, но и с некоторым изумлением. Девка, стоявшая в стороне, тоже, кажется, растерялась. Элена вспомнила, что видела ее у стойки в баре. Карлос ее снял?
– А ты не много на себя берешь? – сказал парень.
– Она придет, ты знаешь. И даже если ты убьешь меня, она придет!
Кто придет? Куда придет? Независимо даже от прозвучавшего «убьешь», эта сцена пугала. И девку этот разговор тоже напрягал.
– Слушай, пойдем уже, – потянула она Карлоса за руку, но он не двинулся с места и отдернул руку.
– Я там, во мраке, я перетекаю вместе с кровью – из потока в поток, – декламировал Карлос. – Я в его крови и в ее, я в крови каждого. Я такой же, как ты…
– Ты ошибаешься, – сказал парень.
– Не знаю, что тут у вас за дерьмо, но с меня хватит, – заявила девка. – Ты идешь?
– Закройся, – сказал ей парень небрежно.
И она не сказала больше ни слова и не двинулась с места.
– Я уже не здесь, – сказал Карлос.
– Не здесь? – усмехнулся парень. – А шлюха тебе зачем?
– А ты разве не спишь с чужими женами? – парировал Карлос.
Элена вздрогнула. Парень перестал улыбаться.
– Когда это свершится, я стану рядом с тобой, – сказал Карлос.
Тут парень расхохотался.
– Ты уже видишь себя глиняным идолом в каждом доме рядом с оришами? Маленький божок в нелепой шляпе.
– Я уже рядом с тобой! – провозгласил Карлос.
– Ну-ну, – вздохнул парень. – У тебя есть три пути. Первый: ты уезжаешь и забываешь о поле и о девчонке – тогда ты проживешь пятнадцать лет, три месяца и девять дней. Второй: ты сейчас же идешь на поле, выкапываешь череп и сжигаешь его, а пепел развеиваешь в тростнике – и тогда ты проживешь еще тридцать пять лет, десять месяцев и семнадцать дней. И третий путь: ты продолжаешь мутить то, что ты мутишь, – и тогда ты проживешь два часа, тринадцать минут, шесть секунд…
– Да пошел ты, принц! Кокосовый бастард! Что ты сделал? За что первые барабаны тебе и первые слова? Я умерщвлял себя, горел и плавился. А чем заслужил ты? Просто тем, что родился принцем и умер? Я выше тебя, ваше высочество!
Он схватил подружку за руку и потащил ее, замороженную, за собой.
– Доброй ночи вам обоим, – улыбнулся парень и ушел в другую сторону.
Элена осталась в тени галереи, напуганная, растерянная. Эти двое говорили о чем-то непостижимом, нечеловеческом. Кто этот парень, предрекающий варианты смерти с точностью до секунды? А этот Карлос – он, как русская матрешка, состоит из множества фигурок, вставленных одна в другую. И где там самая маленькая, самая тайная в сокровенной глубине? Элена хотела пойти за Карлосом, но ноги не послушались, не пошли. А преследовать парня ей даже не пришло в голову. Она набрала Альфонсо, и он ответил, что ждет ее с нетерпением в гостевом доме. Когда она пришла и рассказала ему обо всем, он только посмеялся: Карлос ненормальный, и такие же ненормальные его окружают, вот и всё.
И она успокоилась и отдалась ему, первый раз – не мужу, и забыла о муже и Карлосе, и о дольке апельсина, и о разговоре в темном переулке. Конечно, не взаправду забыла, а просто сбросила с себя на время все, что мучило ее последние дни, годы, жизнь – скинула вместе с одеждой.
Когда к полудню они, изнуренные и благостные, вышли из своей комнаты и сели за стол, хозяйка вместе с завтраком подала им новость: какому-то мужику по имени Карлос отрубили голову.
12
Марио влил полковнику в рот несколько глотков рома, и себе тоже, и продолжил:
– Еду, значит, ночью и вдруг – глазам не верю – перед машиной в свете фар голая девчонка. Совершенно голая! Ну просто в чем мать родила – и такая красотка! Торможу. Думаю – за ней гонятся насильники. Уже, значит, они ее… раз она без одежды. И ведь села ко мне, не побоялась. Сказала, что ее похитили какие-то мужики, и больше ничего не помнила. Так это ты ее насиловал в фургоне?
– Лечил. Я уже говорил тебе.
– Угу, лечил, так что ей память отшибло… Ну, я снял с себя рубашку и шорты и отдал ей, а сам остался в одних трусах. И повез ее. Хотел отвезти в полицию, но она… такая красивая… да и сама не хотела… Ну и привез ее домой, сначала чтобы просто переночевала, в себя пришла, а потом… Она сама захотела остаться…
– Заявишь на меня в полицию, я скажу, что ты мой сообщник. И вообще ты держал у себя женщину без документов.
– Да она сама!
– А кто там знает?
– Ты мне угрожаешь? Это ты связан, а пистолет у меня.
И, будто спохватившись:
– Так куда он ее повез?
– Я не знаю.
Марио вздохнул и пошарил глазами вокруг, скучая. О пальцах полковника и секаторе он, кажется, забыл и явно не знал, что делать дальше. Полковник уже понял, что здоровяк не так опасен, как хочет казаться. Характера в нем мало, и агрессия напускная. Зазвонил его мобильник.
– Да, мам… да, я в порядке… Ты дала свиньям?.. Ладно… Да, как там мальчишки?.. Ладно… Я приеду скоро, да… Не волнуйся…
Он отключил вызов, прошелся по салону туда-сюда, взял бутылку, глотнул, поставил бутылку. Взял пистолет со стола, повертел, положил. Полковник наблюдал за ним, не форсируя события.
– Она сбежала от меня, да? – вдруг спросил Марио с мутной ухмылочкой.
– Не знаю, – гнул свою линию полковник. – Я их не видел…
– Угу… Ей хорошо было со мной, Алине, то есть как ее там… Она и с ребятами моими сошлась, и с мамой. А жена ушла от меня. Сбежала с музыкантом в Тринидад. Дура.
– Может, развяжешь меня?
Марио покачал головой.
– Нет, я не знаю, что ты выкинешь…
– Мне нужно в туалет.
Марио взял секатор и разрезал скотч на подлокотниках. Ноги полковник освободил себе сам…
Выйдя из туалета, он застал Марио говорящим по телефону.
– …А чем это ты занята?.. Да ладно, трахаешься небось со своим… Трахаешься? Он лабает, а ты с кружкой ходишь, бабки собираешь… Да сама ты коза! И не смей бросать трубку! Не смей…
На том конце трубку все-таки бросили.
– Сука, трахается со своим лабухом…
Несмотря на протесты полковника, Марио снова примотал его к креслу. Бубнил:
– …Моя бывшая. Убью, поеду и убью… из твоего пистолета… Так куда они поехали?
– Сказать тебе?
Марио и не надеялся уже.