Алексей Колесников – Укрытие (страница 5)

– Вера что? – спросил Веня.

– Подрабатывает актрисой на детских праздниках.

– Аниматором?

– Нет. Там серьезно у них все. Целый спектакль. Она – принцесса, а…

– А дочь с кем? – перебил Веня.

– Сын. У нее Лёшка. С тёткой он. Она еще не старая. Любовник есть, – добавил Иван. – Вера рассказывала, что недавно нашла у нее под подушкой огромный дилдон.

Веня безучастно кивнул, очевидно, не желая продолжать разговор. Они помолчали. Иван продолжил, не дождавшись расспросов:

– Она же обещала ненадолго уехать. Хотела вернуться через пару месяцев. А теперь и не говорит об этом. – Иван вздохнул: – Она всегда мечтала свалить. В этом году Лёшку в детский сад отдадим. Отдаст, – поправился Иван. – Сама хочет на актерские курсы.

Веня внимательно посмотрел на Ивана и спросил:

– У тебя пластыря нет? Я пятку растер.

– Нет. – Иван швырнул окурок в темноту. – А у тебя там как со Светкой?

– Никак. – Веня заерзал на стуле и спрятал глаза. – Вчера в огороде видел. Говорит, связь могут на горе отрубить, чтобы молодежь ночами не скапливалась – опасно, если ракеты.

Веня, как всегда, явно съезжал c темы. Однако как-то раз он проговорился, что испытывает сильнейшее, знакомое только перезревшему девственнику сексуальное влечение к своей тридцатилетней соседке. Проговорился и с тех пор об этом жалел. Муж соседки – двухметровый дагестанец со сломанным носом воюет за фёдоров где-то в Тамани. Дочке – голубоглазому ангелу с крошечным носом – шесть, скоро в школу. Светка фигуристая, озорная. Чистое белое лицо с серыми глазами. Как-то к Светке пришла подруга. Они напились и в одном нижнем белье вышли танцевать во двор, огороженный штакетником. Тогда-то Вениамин и обольстился. А подруги ближе к вечеру устроили ссору. Дрались и таскали друг дружку за волосы.

– Слушай, погнали на гору! – предложил Иван. – Верке хочу набрать. Соскучился. А то связь отрубят, и пиздец.

Веня запротестовал. Иван сказал, что пора бы уже явиться Коробову.

– Ладно, погнали, – махнул рукой Веня.

Велосипед с широким багажником Иван выкатил из сарая, настроил фару и отрапортовал:

– Машина исправна, техническое состояние удовлетворительное, приборы ночного освещения включены. Доложил комендант поселка Новоколоденск – Иван Цветков. Прошу на борт.

Веня влез на багажник сначала боком, но Иван не смог оторвать велосипед от стены дома. Тогда, матерясь, Веня уселся, как на коня. Шины сплющились, скрипнуло крыло. Иван привстал и всем весом навалился на педаль. Экипаж покатил со двора, подскакивая на кочках.

– Ты ступнями помогай, – попросил Иван, когда свернули на грунтовую дорогу.

Веня замотал ногами, и они рухнули в придорожный куст дикого огурца. Прохладная, пахнущая прелой травой земля не отпускала. Перестав материться, они полежали немного молча; смотрели на звездное небо без ракет.

– Живой?

– Вон, – показал Веня саднящую царапину под шортами выше колена. – Чуть яйца не оторвало.

– Невинные неуязвимы.

Спустя минут десять они добрались до некрутого пригорка. Поднявшись на него, можно было оказаться у края котлована, использовавшегося при советской власти под отстойник коровника. Снизу он напоминал поросший деревьями и кустарниками вулкан. Потом там выращивали картошку, но почва выродилась, и все заросло диким кленом, репьем и крапивой. Когда отключили связь, обнаружилось, что на этой возвышенности можно звонить и интернет бегает прилично.

«На котловане» вечером собиралась молодежь. Пространство светилось от экранов телефонов и стоял гул, как на небольшом футбольном стадионе. Здесь продолжалась информационная жизнь, оборванная войной. Тоска по старым временам не прекращалась.

– Я тут посижу, – сказал Веня, присаживаясь на раму опрокинутого велосипеда. – Звонить некому. Устал.

Иван махнул рукой и пошел на дрожащих от напряжения ногах в гору. Народу было полно, как прежде за ДК в День поселка.

– Света, привет, – поздоровался Иван, заметив сидящую на корточках девушку, больше похожую в темноте на цаплю. – С супругом на связи?

– Да. Потрещали. Под столицу переводят на укрепление. Десятку к зарплате прибавили, а мне хер что присылает. Говорит: счета под контролем. Сказочник!

– Фёдоров под столицу?

– И что? Все русские, все одно дело делают.

– Ну да. Я там с соседом приехал с твоим. У него ранение небольшое, может, глянешь как фельдшер?

– Огнестрел?!

– Нет, ДТП безобидное.

– А, – протянула Светка. – Ты знаешь, что он за мной подсекает через забор? Ты скажи ему: нос оторву или похуже чего.

– А ты с голым задом не шастай.

– Был бы у тебя такой зад, – улыбнулась Светка, – ты бы на нем сидеть боялся. Верке привет!

Выбрав место, Иван выдохнул, поработал челюстью, произнес пару стихотворных строк и, наконец убедившись, что язык его слушается, позвонил Вере.

– Ало. Как дела?

– Ничего. Ужинаем. А ты как?

– Прогуляться вышел, погода отличная. Весна. Вчера на работе читал…

– Вань, – перебила его Вера. – Как там отец? Не звонил давненько.

Отец! Кто его знает, где твой отец лазит. Может, уже в плен попал или менты закрыли.

– Нормально все, Вер. Позвонит. Как там Лёша?

– Подрос. Вань, мы спать хотели пораньше. Сегодня работала. Заморилась. Играла в наряде, который килограмм десять весит. А потом это платье везла в метро через весь Питер.

– Метро, – произнес Иван, пробуя слово на вкус.

– Мы живем на Парнасе, а представление проходило на Васильевском. Это больше часа. А еще: позвали на кастинг (сериал военный). Обрадовалась. А потом перезвонили, говорят: «Не нужно пока». Роль хорошая: сестра солдата, который ушел мстить бунинцам за убийство матери.

– Я соскучился по тебе, – сказал Иван.

Вера молчала.

– Слышишь?

– Слышу. Я, конечно, тоже, – ответила она наконец и, будто переодевшись в другую роль, рассказала о коварстве погоды Санкт-Петербурга, о том, как она с какой-то новой подружкой целую ночь гуляла по линиям Васильевского острова, потому что развели мосты, о том, что похудела и кубики на животе видны.

У Ивана заболело все тело. Потекли слезы. Он присел на корточки.

– Ладно, Вера, – перебил он жену. – У меня дела еще сегодня. Позвоню на днях. Привет Лёхе.

– Дела у тебя, – усмехнулась притворно Вера. – Ну, пока тогда.

Пахло влажным черноземом и цветением деревьев. Прямо под луной показалась ракета – красный фонарик, скользящий, как по орбите. «В меня, в меня», – как всегда, подумалось Ивану. Эта мысль, одна на всех, возникала у всякого, кто стоял сейчас у края котлована. Новоколоденцы приподняли лица и замерли. Снизу они были подсвечены экранами телефонов, а сверху огнем голодной железной акулы. Вспыхнуло, искры и взрыв.

Иван рефлекторно лег и выругался. Теперь в небе, гораздо ближе появилась еще одна ракета. Ее гипнотизирующее скольжение казалось бесконечным. Началась паника. Люди падали на землю или бежали вниз, толкая друг друга.

Иван свернулся калачиком и лежал так, раненный безысходной тоской. Скоро Вера перестанет отвечать на звонки, а потом Иван Николаевич выгонит его. Хочешь, живи дальше, а хочешь – не живи.

Велосипед лежал в кустах, прикрытый веточкой. Вени не было. Иван позвал его – тишина. А потом затрещали кусты.

– Веня, обосрался опять?

– Это я, – послышалось из кустов. – Лёшик.

Чудовищно пьяный Лёшик пытался взобраться на холм котлована.

– Да помоги ты, твою мать. Встал – рот раскрыл.

Иван держал за руль велосипед и смотрел, как хромой человек падает и вновь поднимается. Наконец, вымотавшись, Лёшик лег на землю, раскинул руки и сказал:

– Видел сегодня черта.