Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 41)

«ТРАМТАРАРАРАМ» (1989) Записано Кузей Уо частично у себя дома, частично — дома у Манагера, приглашённого на запись в качестве наёмного вокалиста и сосредоточенно исполнившего практически все вокальные партии под авторским бдительным руководством. В музыкальном отношении — это лихая гремучая смесь трэш-металла (!), панка и авангарда, победно исполненная под подозрительный аккомпанемент самопального и тошнотворно звучащего ритм-бокса. Во время записи манагеровский магнитофон, с которого воспроизводилась черновая дорожка, наэлектризовавшись, в сверхвысокой степени самопроизвольно начал выдавать досадные помехи, неумолимо выражающиеся в громких и аритмичных электромагнитных ПОПУКИВАНИЯХ, а также — в глубочайших завалах, чередующихся с завидным постоянством по обоим каналам. Запись имеет крайне циничный, нетривиальный и попросту — НЕБЫВАЛЫЙ характер. В своём роде это — доблестный пример высочайшей степени бескомпромиссности и нонконформизма в мировом масштабе.

«БХАВЕДАНТА» (2 LP) (1990) «МСА» Records, Иркутск. Альбом имеет два других наименования — «Крещение Иркутском» и «Альтруизм». Это — акустический «зальник» Манагера, состоявшийся 5 января 90 в Иркутске, продолжавшийся более 2,5 часов (на записи — лишь первые 1,5) и являющий собой грандиозный концептуальный акт, не осознанный как публикой, так и самим «маэстро». Описанию не подлежит ни в малейшей степени. По сути, альбом (как и сам факт такового выступления) является ЯРЧАЙШИМ и ВОПИЮЩИМ фактом, актом и проявлением так называемого мелодичного мышления — оригинального стиля, в котором работает и существует сей автор.

Надо сказать, что в архивах ГрОб-Рекордз остаётся и имеется масса студийных «отбросов», не вошедших ни в какие альбомы и сборники, всевозможных, непредставимых вариантов, дублей, ляпсусов и просто — НЕОЖИДАННОСТЕЙ. Возможно, когда-нибудь некоторые из них и увидят свет, но… к глубокому, вящему и безутешному сожалению, осталось множество так и не реализованных «ГрОб-записью» планов и проектов, как-то: диско-панк-рэповский сольник Сергея Фирсова, альбом кратковременно существовавшей ска-бит-нью-вейв группы «Матиас Руст и ПВО», крайне нетривиальной команды «Бедокуры», готических «Истуканов», омских представителей так называемой шумовой сцены группы «Шумеры», так и не записанные «концертники» манагеровских авангардных составов, таких как «Месроп и Месопотамцы», «Маркетинг святого Луки», «Ужас в коробочке с калом» и «Опиздотий колобок», так ничего и не записавший мой, совместно с С. Зеленским, авангардный проект «Сугробы» и много всякого другого. Например, проектировалась, но так и не состоялась запись новосибирско-академовской группы «Пищевые отходы» в самый чугунный и непотребный период её становления. Теперь это уже безнадёжно упущенный момент. Проехали!

И ещё… Может возникнуть такое впечатление, что я нарочито и непотребно РАСХВАЛИВАЮ изготовленные собственно мной или при моём участии записи и альбомы. Так вот, я вам вот что безжалостно сообщу, опять же, без ложной скромности — Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО И ВСЕЦЕЛО ЛЮБЛЮ, ГОРЖУСЬ И ОХУЕВАЮ от всего созданного, всего, что случилось и получилось! А то, что ныне мы, бывшие соратники, неизбежно, безвозвратно и окончательно разбредаемся в свои сугубые стороны, восторженные и горестные, тупиковые и беспредельные… так это всё, по большому счёту, НЕ ВАЖНО. Всё это ХУЙНЯ, дорогие товарищи! Главное то, что был НЕВЪЕБЕННЫЙ ПРАЗДНИК. И он, посредством нелепого чуда записи, остался и продолжается для всех тех, кто ещё имеет уши — слышать!

Третий номер журнала «Контр Культ Ур’а» стал последним. Он был напечатан в настоящей типографии весьма большим тиражом, эдакий самиздат массового поражения. Материалов о Летове и его затеях к тому времени в журнале было опубликовано немало, в какой-то момент Егор даже всерьёз задумывался о выпуске собственного издания на базе «Контр Культ Ур’ы», под названием «Передонов» (имелся в виду главный герой романа Фёдора Сологуба «Мелкий бес»). Осуществить это не удалось.

1991

Телефонный разговор Евгения Киселева (самиздат-журнал «Юлдуз Ньюз», поселок Юлдуз Чистопольского района Татарстана) с Егором Летовым в ночь с 9 на 10 мая 1991 года:

Е.К.: Слышал, что выйдет твой альбом на «ЭРИО»?

Е.: Да. «Прыг-Скок»…. На 45 минут.

Е.К.: Сроки?

Е.: Да вот сейчас буквально. Нужно всё это дело отвезти, с обложками. Если они не развалятся. Фирма на грани этого. У них экономически не очень…

Е.К.: Им больше 20 тысяч (тираж) не разрешают?

Е.: Нет. Могут больше. Как бы у них самозавязка такая была. Либо печатать коммерцию, или печатать специально некоммерцию. Некоммерцию не имеет смысла печатать большим тиражом. Непонятная ситуация, возможно, они прогорят.

Е.К.: Насчет проекта «Коммунизм» — у тебя нет желания его выпускать?

Е.: Вот буквально сегодня с Кузьмой мы говорили по этому поводу. И возможно, что мы ещё один запишем. По идее мы распались. Сама идея «Коммунизма» на «Хронике…» закончилась… Он последний считается. Но после него был сборник большой, двойной такой.

Е.К.: «Коммунизм № 13»?

Е.: «Коммунизм № 13» — есть «Коммунизм № 13». Сборник всевозможных ляпсусов. «Хроника…» — это 14-й по идее.

Е.К.: А «Стачка шахтёров в Кузбассе»?

Е.: Это непонятно что такое. Это бутлег такой. В Питере был записан минут за 25. Мы собирались мультфильм снимать. Один сняли, но до сих пор не свели. Один «Сатанизм» должен был быть, а в силу того, что нам не удалось с камерами — это дело пустили на авось, и оно заглохло. Поэтому мы записали две дорожки к фильму несуществующему. «Сатанизм» есть — но не сведённый, его ещё нужно доработать до конца, а «Стачку» мы тоже собирались делать, и она тоже повисла в воздухе. Может, этим летом компенсируем, пока неясно.

Е.К.: То есть работа у себя, в студии.

Е.: Сейчас вообще никаких выступлений.

Е.К.: Везде наступает затишье, тех, кто был невольным движителем движения.

Е.: Понимаешь, сейчас все движения и закончились, нет никаких.

Е.К.: С музыкальной стороны?

Е.: С музыкальной стороны еще в 60 гг. закончилось всё, вот как мне кажется.

Е.К.: Появление наших групп типа «НХА»?

Е.: «НХА» я слышал. Но всё это не ново.

Е.К.: Я понимаю, всё повторяется.

Е.: Ну, как мне кажется, я сам ревнитель этих взглядов. В 60-х годах это носило характер живой идеи, а сейчас всё формально, с точки зрения музыки сейчас не получается. Оно воплощается, насколько идея жива. В 60-х был пик этого дела на Западе, после этого, считай, не было ни одной хорошей группы, то есть никаких Joy Division. Это всё говно, это попытка возродить то, что было ярко на самом деле в 60-х годах. Весь панк был сформирован вполне. Идёт инерция, которая превращается в формотворчество. В Лос-Анджелесе году в 65-м возникло понятие панка. Все эти Count Five, Kim Fowley, вся эта тусовка, The Standells и т. д. Их очень много было. Love была такая группа. Потом это начало произрастать в какое-то глобальное движение, в психоделию, со всеми делами очень серьёзными и очень патологическими, страшными. Через некоторое время получилась такая ситуация — вся психоделия пошла в арт-рок, симфо-рок и всякий хард-рок — движение формальное. С точки зрения музыки достаточно формальное. Это тоже проявление попса по большому счету, только элитарного. Все эти гаражные команды — они ушли в подполье. В подполье они продолжили лет 5–6, потом в Англии возникла мода на это дело, начались всякие Sex Pistols. Тут же это стало популярным, эти команды довели идею до массовой воспринимаемости, очень такой, самой примитивной. Это продолжилось года 2–3. У нас это началось в году 82–83 и через пять лет закончилось как идея. При этом у нас закончилось всё это таким вот пластмассовым попсом, относительно даже не с точки зрения формотворчества.

Е.К.: А сегодня у нас и на Западе?

Е.: На Западе, насколько я знаю, нет ничего. Я никаких концертов не даю, никаких контактов не имею. Просто после того, как я поговорил с их менеджерами, с теми, кто там был, и т. д. У них, насколько я знаю, нету ничего вообще. Вот эта культура западная, вернее, даже там культуры как таковой не осталось. Это то, что Бердяев ещё в 1920 году предсказывал. У них всё пошло по степени потребления некоего. Есть некий объект, причём формальный, который тебе подходит по эстетическим меркам, ну в плане авангарда, понимаешь. Даже не в плане, как сказать, такой вот естественной культуры, в плане мышления такого авангардного. Ну ты его покупаешь и т. д. У них нет понятия, что творчество должно по сути, некое страдание носить, потому что за всё по идее нужно платить. Ничего не бывает без определённой оплаты. Вот они это даже понять не могут, потому что у них эти понятия отсутствуют, поэтому отсутствует понятие как бы некоего внутреннего поиска. То, что есть искусство, которое идёт от самокопания, от какого-то переживания, оно осталось ещё здесь, но здесь оно тоже заканчивается, потому что у нас начинается такой полукапитализм. Даже самый гнилой социализм, хреновый, он на самом деле гораздо лучше, чем самый развитой капитализм. Ну представь общество, которое скреплено некой идеей, какой бы то ни было. Любая идея, на которой строится общество, это как некая колоннада. Общество стоит, пока есть определённые постулаты, с которыми можно бороться, не бороться и т. д., но которые находятся в образе какого-то идеала. Даже если представить грубо там, какие бы ни были брежневы, какие ни были времена — всегда был Тарковский, всегда был Параджанов, были люди, которые несли…