Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 48)
В результате в январе 1860 г. министерством было принято постановление, по которому студенты должны были подчиняться общему надзору полиции и повиновению их университетскому начальству вне здания университета. Несмотря на это постановление, Пирогов продолжал занимать прежнюю позицию, не извещая ни полицию, ни генерал-губернатора о жизни студентов. Это вызывало неудовольствие не только губернатора, но и царя, получавшего из Киева соответствующие докладные, что в конечном счете и послужило одной из непосредственных причин его увольнения. По этому поводу А. И. Герцен заметил: «Пирогов был слишком высок для роли шпиона и не мог оправдывать подлостей государственными соображениями»[159].
О своей ожидаемой отставке от должности попечителя Киевского учебного округа Пирогов в ноябре 1860 г. в письме фрейлине великой княгини Елены Павловны Э. Ф. Раден пишет: «…Наконец осуществилось то, что я предчувствовал в течение пяти лет. Министр народного просвещения дал мне знать, что сильная интрига очернила меня и что он не уверен в том, что ему удастся защитить меня и мой образ действий…
Итак, я решил спокойно ждать отставки, благодарю бога и за то, что он сохранил мне чистую совесть и незапятнанную честь. Я могу сказать, положа руку на сердце, что, вступив на скользкий путь попечителя округа, я старался всеми силами и со всей свойственной моей душе энергией оправдать перед своим отечеством высокое доверие, мне оказанное» [153].
Министр просвещения Е. П. Ковалевский, представляя, какой потерей для народного просвещения России будет увольнение Пирогова с высокой государственной должности, сделал предложение Александру II о назначении Николая Ивановича на пост товарища министра. Однако царь не согласился с этим и потребовал перевести Пирогова из Киева.
Николай Иванович принял решение уехать в свое недавно приобретенное имение «Вишня» и заняться сельским хозяйством. Перед ним был пример его учителя И. Ф. Мойера, который после завершения своей службы в Дерптском университете и выхода на пенсию в 1836 г. последние свои 22 года прожил в имении Протасовых в Орловской губернии, занимаясь сельским хозяйством.
13 марта 1861 г. последовал указ об увольнении Пирогова с должности попечителя Киевского учебного округа: «Увольняется Попечитель Киевского учебного округа Тайный Советник Пирогов – по расстроенному здоровью от должности с оставлением Членом главного управления училищ»[160].
В академии, будучи ординарным профессором, Пирогов имел чин действительного статского советника, что по Табели о рангах соответствовало званию генерал-майора. Ставши попечителем учебного округа, он получил чин тайного советника, приравнивавшегося к званию генерал-лейтенанта.
Пятидесяти лет от роду, в расцвете сил и дарований, заслуживший всероссийский авторитет своими благородными начинаниями в деле народного образования, Николай Иванович вынужден был оставить полюбившееся ему дело воспитания новых поколений. Это была большая потеря для народного образования России.
Проводы Николая Ивановича после увольнения с поста попечителя Киевского учебного округа превратились во всероссийский триумф популярного ученого и педагога. Описанию этих проводов посвящались статьи в газетах и журналах. «Проводы Н. И. Пирогова были великолепны… – отмечал И. А. Герцен. – Это было совершение великого долга, долга опасного, и потому хвала тому доблестному мужу, который вызвал такие чувства, и хвала тем благородным товарищам его, которые их не утаили» [154].
Первая речь Пирогова была произнесена 4 апреля 1861 г. при прощании с представителями Киевского учебного округа – профессорами и преподавателями университета, а также учителями гимназий. В ней Николай Иванович высказал такую мысль: «Если мы верно служим идее, которая, по нашему твердому убеждению, вела нас к истине путем жизни, науки и школы, то будем надеяться, что и поток времени не унесет ее вместе с нами».
Прощаясь со студентами университета, Пирогов в своей речи, произнесенной перед ними 8 апреля 1861 г., выразил свое отношение к молодежи, ее стремлениям, увлечениям и ошибкам. «Я, – сказал он, – принадлежу к тем счастливым людям, которые хорошо помнят свою молодость… От этого я, стареясь, не утратил способности понимать и чужую молодость, любить и, главное, уважать ее. Мы все знаем, что нужно почитать стариков потому, что старики – наши отцы и деды, и каждый из нас чем-нибудь им обязан… Но не все знают, что и молодость должно уважать. Она является нам тотчас же с ее страстями, вспышками и порывами на первом плане. Правда, и ее извиняют, приводя незрелость, неопытность и увлечение…
Между тем, кто не забыл своей молодости и изучил чужую, тот не мог не различить и в ее увлечениях стремление высоких и благородных, не мог не открыть и в ее порывах явлений той грозной борьбы, которую суждено вести человеческому духу за дорогое ему устремление к истине и совершенству…
Вы, думаю, уверились, что для меня все студенты были равны без различия национальностей. Но, не различая ваших национальностей перед лицом науки, я никогда не мечтал о слитии вас в одно целое, избегал раздражать самолюбие и навязывать вам такие убеждения, которых у нас не могло быть, потому что гнушался притворством и двуличием…»[161].
В наше время, когда национальный вопрос снова приобрел остроту, эти мысли Пирогова приобрели особую актуальность.
Николай Иванович подарил студентам Киевского университета свой портрет с надписью: «Люблю и уважаю молодость, потому что помню свою. Пирогов, 1861, 13 апреля, Киев».
9 апреля на обеде, устроенном киевскими общественными деятелями, Пирогов сравнил труд попечителя народного образования с трудом земледельца, засевающего поле ранней весной. В образной форме, имея в виду ожидаемую его сельскохозяйственную работу в своем имении, он так описал объективные условия, при которых ему приходилось осуществлять свою работу попечителя округа, преодолевая постоянно препятствия со стороны государственных органов, в условиях крепостного строя: «Позднею весной, после продолжительной и суровой зимы, я буду орать и засевать мои поля, запущенные, засоренные плевелами и с закопавшейся вблизи саранчою. Я буду трудиться в поте лица…
Но найдутся, без сомнения, и тут люди, которые скажут, что причина, почему у меня не все взошло, не потоки воды, разнесшие мои семена, не ледяная кора, покрывавшая слишком долго землю, и даже не саранча, которая закопалась еще до меня,
Да, Николаю Ивановичу постоянно приходилось бороться с рутиной, полновластно царившей в стране с ее крепостными порядками. Однако не может не вызвать удивление та, пусть и ограниченная, свобода, имевшаяся в царской России, которая позволяла различным слоям общества открыто выражать свои гражданские чувства восхищения и благодарности человеку, отстраненному государственной властью от успешной и полезной деятельности на ниве образования.
Вечером 15 апреля 1861 г. Пирогов на лошадях выехал из Киева в свое имение «Вишня», расположенное вблизи Винницы, тогда еще входившей в Подольскую губернию.
На другой день он посетил в Бердичеве училище, где ему была оказана теплая встреча. В речи при прощании с еврейской общиной Пирогов говорил, что сочувствие еврейскому народу – вовсе не заслуга его: «…Это лежит в моей натуре. Я не мог действовать против себя самого. С тех пор как я вступил на поприще гражданственности путем науки, мне всего противнее были сословные предубеждения, и я невольно перенес этот взгляд и на различия национальные. Эти убеждения, выработанные целою жизнью, сделались для меня второю натурою…»[163]
Руководитель русской научной смены
Однако Пирогов недолго пробыл в своем имении, где он был утвержден мировым посредником Винницкого уезда Подольской губернии, принимая участие в решении спорных вопросов, возникших в период проведения крестьянской и земельной реформ 1861 г. Вскоре сельскохозяйственные заботы и общественные дела по уезду ему пришлось отложить на будущее.
В марте 1862 г. по инициативе министра народного просвещения А. В. Головнина, сменившего на этом посту Е. П. Ковалевского, было принято правительственное постановление об отправлении молодых ученых за границу для подготовки к должности профессоров и преподавателей российских университетов. Новый министр, который, так же как и предыдущий, испытывал глубокое уважение к Николаю Ивановичу и высоко ценил его педагогические достижения, выдвинул Пирогова на пост руководителя молодых русских ученых, командируемых за границу. Император Александр II согласился с министром, и 17 марта Пирогова назначают на эту должность. В «Журнале Министерства народного просвещения» (март, 1862) появляется сообщение: «О командировании тайного советника Пирогова за границу», где извещается, что «Государь император, по всеподданнейшему докладу управляющего Министерством народного просвещения, высочайше соизволил на командирование члена Главного правления училищ тайного советника Пирогова за границу на четыре года для исполнения разных трудов по учебной и педагогической части»[164].