Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 47)

Далее Пирогов напоминает, что в педагогике гораздо разумнее «принять в основание не строгость, а соответственность наказания с характером проступка». Николай Иванович считает, что «розгу из нашего русского воспитания нужно бы было изгнать совершенно. Если для доказательства ее необходимости и пользы приводят в пример воспитание в Англии, то на это нужно заметить, что розга в руках английского педагога имеет совершенно другое значение. Где чувство законности глубоко проникло во все слои общества, там и самые нелепые меры не вредны, потому что они не произвольны. А там, где нужно сначала еще распространять это чувство, розга не годится» [152].

Учитывая несогласие большинства директоров и инспекторов округа с отменой телесных наказаний, Николай Иванович смог добиться только ограничения их и введения кодекса, законно регламентирующего наказания за соответствующие проступки учащихся. Однако он не смог полностью отменить телесные наказания в Киевском учебном округе.

Если бы это отступление от ранее провозглашенного принципа было сделано любым другим человеком, а не Пироговым, на которого в России смотрели с большой надеждой, то этот факт не произвел бы большого впечатления и, возможно, не был бы даже замечен. Но циркуляр был написан и подписан Пироговым. Вот почему вслед за его изданием в январской книжке «Современника» за 1860 г. появилась статья Н. А. Добролюбова под заглавием «Всероссийские иллюзии, разрушаемые розгами» с острым эпиграфом: «Ты тоже, Брут…» В ней Добролюбов, который еще недавно восхищался Пироговым, выступавшим против физического наказания детей, и его статьей, опубликованной в «Одесском вестнике», теперь обрушился с беспощадной критикой – не столько на Пирогова как ученого и педагога, сколько на те условия России, которые вынудили его сделать уступку консервативному большинству.

Развернувшаяся вслед за этим полемика сторонников и противников телесных наказаний учеников показала, каким огромным моральным влиянием пользовался Пирогов в российском обществе и как оно чутко прислушивалось к его мнению. Противники Добролюбова обвиняли его в неуважении к личности выдающегося, кристально чистого и благородного по своим убеждениям человека. В одной из последующих статей по этому вопросу «От дождя да в воду» Добролюбов, неоднократно подчеркивая выдающиеся качества личности Пирогова, объяснял, что стрелы его критики направлены не против Пирогова, а против той российской среды, перед которой не могут устоять даже такие светлые личности, как Пирогов.

Время, проведенное Пироговым в Киеве, нашло свое отражение и в литературе. А. И. Куприн в повести «Чудесный доктор» описывает, как Пирогов смог помочь безработному чиновнику Мерцалову и его семье, которые после его болезни и потери работы оказались на краю катастрофы. Николай Иванович вошел в положение случайно встреченного несчастного человека, посетил его бедное жилище и многодетную семью, нашел ласковые слова страдающим людям. Он осмотрел их больную дочь и выписал лекарство, а когда удалился в темноту коридора, то пришедший в себя отец семейства бросился за доктором, чтобы узнать имя сошедшего к нему благодетеля.

Вот как описывается заключительный эпизод этой истории в повести Куприна:

«Так как в темноте нельзя было ничего разобрать, то Мерцалов закричал наугад:

– Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои дети будут за вас молиться!

И он водил в воздухе руками, чтобы поймать невидимого доктора. Но в это время в другом конце коридора спокойный старческий[153] голос произнес:

– Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!

Когда он возвратился, его ожидал сюрприз: под чайным блюдцем вместе с рецептом чудесного доктора лежало несколько крупных кредитных билетов…

В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию своего неожиданного благодетеля. На аптечном ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством, четкою рукою аптекаря было написано: “По рецепту профессора Пирогова”.

Не забыл Пирогов и детей Мерцалова. Вскоре его мальчики были зачислены в гимназию на казенный счет».

Эта история, описанная Куприным, невольно заставляет вспомнить эпизод, произошедший с самим Пироговым и его семьей, когда он был еще малолетним Николенькой, а к его больному брату Амосу приехал знаменитый московский профессор Е. О. Мухин. Тогда Ефрем Осипович не только смог счастливо вылечить старшего брата, но и зародить у Николая Ивановича желание стать врачом. Впоследствии Мухин помог Пирогову поступить в университет, а затем рекомендовал его в профессорский институт при Дерптском университете. Он также помогал и его семье, оказавшейся в бедственном положении после смерти отца.

Действительно добрые поступки и примеры, упавшие на благодатную детскую душу, не пропадают зря. И как тут не вспомнить знаменитый призыв московского доктора Гааза: «Спешите делать добро!»

Пирогову принадлежит выдающаяся роль в организации первых воскресных школ в России, в создании которых он видел возможность привлечь к учению и заинтересовать образованием ремесленный и рабочий люд. Идею создания воскресных школ выдвинули студенты Киевского университета, и Николай Иванович ее горячо поддержал и принял деятельное участие в ее организации. Первая воскресная школа была открыта в Киеве в октябре 1859 г. в одном из старинных районов города – на Подоле, недалеко от знаменитой Киево-Могилянской духовной академии, основанной в 1632 г. митрополитом П. С. Могилой[154]. Из стен этой академии вышла целая плеяда святителей, ученых и государственных деятелей. Одним из них был известный церковный иерарх петровского времени – Феофан Прокопович, основавший в Петербурге Петропавловскую больницу, ставшую со временем ведущим медицинским институтом в нашей стране. Подол – нижняя часть Киева, где раньше селилась малообеспеченная публика. К нему от расположенного значительно выше киевского центра и его красивейшего Андреевского собора, архитектурного шедевра Бартоломея Растрелли, ведет крутой и живописнейший Андреевский спуск, одна из достопримечательностей современного Киева.

Воскресная школа была открыта в помещении Киево-Подольского уездного (повiтового) дворянского училища для неграмотных и малограмотных детей и подростков, которые не имели возможности посещать обычную школу из-за недостатка средств. Непосредственное руководство школой по учебной части было поручено профессору истории университета П. В. Павлову. Бесплатными учителями школы были студенты университета и ученики старших классов гимназии. Преподавание велось на русском и украинском языках. Тарас Шевченко написал и издал в Петербурге для воскресных школ «Букварь южнорусский» (СПб., 1861). В 1859–1862 гг. на Украине было открыто более 100 народных школ[155].

Считается, что воскресные школы впервые появились в Российской империи в Киеве. Действительно, именно с Киева началось широкое распространение воскресных школ по всей России. В 1862 г. их уже насчитывалось свыше 300[156]. Однако первые воскресные школы для несовершеннолетних рабочих и детей появились в Москве еще в начале XIX века (фабрика Трехгорной мануфактуры Прохоровых, 1816; суконная фабрика Новикова, 1843)[157]. Но первые московские воскресные школы можно сравнить с первыми ласточками, которые еще не делают весну.

Пирогов добился разрешения киевского генерал-губернатора И. И. Васильчикова на сбор средств в пользу воскресных школ. Он старается успокоить губернатора по поводу его опасений, связанных с появлением свободомыслия в воскресных школах. В письме Васильчикову, написанном 9 января 1860 г. и названном Пироговым «О надзоре за воскресными школами», сообщалось следующее.

«Милостивый государь князь Илларион Илларионович!

В настоящее время открыто в Киеве в разных частях города 7 воскресных школ; надзор за ними поручен помощнику попечителя, инспектору казенных училищ, директорам и штатному смотрителю уездного дворянского училища. <…> все воскресные школы в Киеве совершенно открыты для желающих посещать их, и таким образом эти школы находятся под открытым контролем каждого посетителя. При таких условиях невозможно преподавателям без огласки уклоняться от истинной цели воскресных школ и сделать их проводниками к неблагонамеренности.

В воскресных школах обучают только Закону Божию и грамоте. Для чтения избираются книги, доступные простому народу, как, например, журналы: «Народное чтение», «Божий мир» и «Детский мир». В этих книгах есть и исторические рассказы о главнейших событиях нашей истории. Преподаватели при чтении таких статей стараются объяснить учащимся прочитанное, без чего многие выражения, в особенности для малороссов, остались бы непонятными»[158].

В связи с тем что воскресные школы становились центром пропаганды демократических идей, они были закрыты в 1862 г. Однако в 1864 г. деятельность воскресных школ была снова разрешена официальными властями, но уже с большими ограничениями. Воскресные школы поддерживали и министры народного просвещения – Е. П. Ковалевский и сменивший его А. В. Головнин.

Административно-педагогическая и просветительская деятельность Пирогова проходила в условиях непрерывной борьбы с местной губернской властью. Сохранились письма и документы, свидетельствующие о постоянном давлении генерал-губернатора И. И. Васильчикова на Пирогова по вопросам организации тайного полицейского надзора за студентами и о категорическом отказе Николая Ивановича от выполнения этого требования. Возникшие прения и дискуссии между попечителем учебного округа, генерал-губернатором и Министерством народного образования по этому поводу повлекли за собой вызов министром Е. П. Ковалевским некоторых попечителей, в том числе и Пирогова, в Петербург на совещание, имеющее цель «направить единообразно действия их в отношении надзора за студентами».