Алексей Кирсанов – Сад Амона (страница 2)

Глоу кивнул, уже мысленно проверяя оружие и броню своего отряда. – Принято, капитан. Будем готовы к гостям. Тихим или громким.

Работа закипела. Мостик ожил от голосов, отдающих приказы, от звуков систем, готовящих к спуску тяжелый десантный модуль «Пеликан». Но даже этот шум не мог прогнать давящее ощущение. Оно висело тяжелым плащом на плечах каждого члена экипажа «Протея». Они летели на поиски жизни, на поиски чуда выживания. А нашли Тишину.

Майлз последний раз взглянул на Центрис-63. Солнце системы, холодное и далекое, скользнуло лучом по краю планеты, высветив на мгновение зубчатый хребет гор, похожих на окаменевшие спины гигантских зверей. Затем тень снова поглотила детали. Планета хранила свою тайну. Скоро они спустятся вниз, чтобы сорвать покров. Капитан Роуленд не знал, чего бояться больше: найти пустоту или то, что ее нарушит.

– Капитан? Модуль «Пеликан» готов к вашему прибытию, – доложил офицер связи.

Майлз оторвался от визора. В его глазах горела решимость, смешанная с тенью того предчувствия, что шептала тишина.

– Пошли. Встретимся с нашей тишиной лицом к лицу.

Он развернулся и твердым шагом направился к выходу с мостика, увлекая за собой Кэтрин и Глоу. За иллюминаторами «Протея» Центрис-63 продолжала молчать, огромная, загадочная и невыразимо чужая. Тишина перед бурей. Или тишина могилы.

Глава 2: Опустевший «Вихрь»?

Спуск был неполетом, а падением в объятия неизвестного. «Пеликан», мощный и неуклюжий в плотных слоях чужой атмосферы, дрожал всем корпусом, его двигатели ревели с надрывом, борясь с гравитацией, которая оказалась коварно сильнее расчетной. Капитан Майлз Роуленд вцепился в подлокотники кресла, его костяшки побелели. Каждое рыскание, каждый вибрационный стон металла отзывались в его желудке холодным узлом. Он ловил взгляды остальных в тесной кабине: Кэтрин Саммет, бледная, прикусившая губу, сосредоточенно смотрела на показатели атмосферы; сержант Глоу, напротив, сидел как влитой, лишь его глаза, узкие щелочки, безостановочно сканировали данные на экране перед пилотом. Солдаты отряда безопасности молчали, лица скрыты за забралами шлемов, но напряжение витало в воздухе гуще, чем внешняя атмосфера.

– Пристегнуться! Жесткая! – рявкнул пилот, его голос перекрыл гул.

Мир за иллюминатором превратился в месиво из зеленых, серых и охристых пятен. Затем – удар. Глухой, мощный, сотрясший кости. За ним – серия подпрыгиваний, скрежет по чему-то твердому, пронзительный визг тормозных щипцов. Наконец, модуль замер. Гул двигателей сменился шипением охлаждаемых систем и… тишиной. Той самой, давящей, орбитальной тишиной, но теперь она была здесь, снаружи, за тонкой обшивкой.

Майлз первым расстегнул ремни.

– Статус? – его голос звучал резко в внезапной тишине кабины.

– Целы, капитан, – отозвался пилот, вытирая пот со лба. – Шасси выдержали. Системы… в норме. Но садились мы, будто на скалы, а не на посадочную площадку.

– Внешние камеры, – приказал Майлз.

Изображение на экранах было сначала залито пылью, оседавшей медленно, словно нехотя. Когда видимость прояснилась, в кабине повисло молчание, нарушаемое только мерным тиканьем приборов и учащенным дыханием кого-то из солдат.

Руин не было.

Вместо ожидаемых обугленных скелетов зданий, развороченных взрывами площадей или хотя бы зарастающих разрушенных корпусов, перед ними открылось… поселение. Но какое!

Структуры, возвышающиеся перед модулем, не были построены. Они выросли. Словно гигантские кораллы, сплетенные из полированного металла цвета старого серебра и чего-то темного, отливающего глубоким ореховым или даже черным деревом, но явно не древесины. Стены плавно перетекали в арки, арки – в мостовые, мостовые – в основания следующих зданий-организмов. Не было острых углов, прямых линий. Все было обтекаемым, плавным, сращенным между собой живыми швами, похожими на затянувшиеся раны или переплетенные корни. Окна, если их можно было так назвать, были просто темными, глубокими впадинами, как слепые глаза. Ни стекла, ни рам. Крыши сливались с ландшафтом, покрытые той же серебристо-черной субстанцией, из которой росли причудливые, застывшие в движении шпили, напоминающие кристаллы или окаменевшие струи воды.

– Матерь божья… – пробормотал кто-то за спиной Майлза.

Это был не город. Это был улей. Или гигантский, застывший гриб. Или внутренность какого-то циклопического механизма, созданного природой. Совершенно цельный. Совершенно… живой. И абсолютно мертвенно-тихий. Ни движения, ни звука, кроме легкого поскрипывания остывающего корпуса «Пеликана» и навязчивого жужжания собственных скафандров в шлемах.

– Ни тепла, – прошептала Кэтрин, ее голос звучал приглушенно через комсвязь. Ее лицо, прижатое к иллюминатору, отражало не страх, а ошеломленное, почти жадное любопытство. – Ни единого теплового следа крупнее насекомого в радиусе сканирования. И… никаких повреждений. Ни взрывов, ни обстрела. Как будто время здесь остановилось в момент… завершения.

– Завершения чего, доктор? – хрипло спросил Глоу. Он уже был на ногах, проверяя разгрузку, его штурмовая винтовка висела на готове. – Постройки? Или всего живого? Тише мёртвого дома. И чище. – Он кивнул в сторону. – Посмотрите. Ни пылинки. Ни листика. Ни следов эрозии. Как будто вылизано.

Майлз смотрел на это чудо био-техно симбиоза. Красота его была холодной, чуждой, пугающей. Оно дышало совершенством, но совершенством машины или насекомого. Ничего человеческого. Ни вывесок, ни памятников, ни следов быта. Ни детской игрушки, забытой у порога. Ни мемориала погибшим на «Вихре». Просто безупречная, пугающая гармония замершего улья.

– Протокол «Гамма», – приказал Майлз, отрывая взгляд от слепых окон. Его голос звучал твердо, но внутри все сжималось. – Выходим. Глоу, твой отряд – периметр. Кэтрин, со мной. Оружие на предохранитель, но пальцы у спусков. Ожидаем… всего.

Шлюз модуля открылся с шипящим звуком, выпустив наружу струю отработанного воздуха. И на них обрушилась тишина Центрис-63 во всей своей полноте. Это был не просто звуковой вакуум. Это было физическое давление на барабанные перепонки, на кожу под скафандром. Воздух был прохладным, влажным, пахнул… ничем. Ни гнилью, ни пылью, ни озоном после грозы. Чистый, стерильный, как в операционной. И тихий. Так тихо, что собственное дыхание в шлеме казалось оглушительным ревом.

Они ступили на поверхность. Гравитация давила ощутимо, заставляя делать шаги чуть тяжелее. Грунт под ногами был не пыльным или каменистым, а упругим, слегка пружинящим, покрытым сетью тонких серебристых прожилок, сливающихся в единое целое с «тротуаром», ведущим к ближайшему зданию-организму.

Солдаты Глоу мгновенно заняли позиции, стволы автоматов описывали нервные дуги, выискивая цель в пустых окнах-впадинах, на идеально чистых стенах. Но цели не было. Ничего не двигалось. Только они, незваные гости, нарушали мертвый покой этого странного места.

Майлз подошел к стене ближайшего строения. Он снял перчатку – воздух был пригоден – и осторожно коснулся поверхности. Она была теплой, как живая плоть, но твердой, как отполированный металл. Ни шероховатостей, ни стыков. Абсолютно гладкая. Он провел пальцем по серебристой «жиле» – она слегка пульсировала под кожей, словно сосуд.

– Биопластика? – пробормотала Кэтрин, стоя рядом. Она направила портативный сканер на стену. – Нет… что-то сложнее. Органическая основа, насыщенная металлическими нанокристаллами? Симбиоз на молекулярном уровне… Такого нет ни в одной базе. Это… гениально. И страшно.

– Страшно – это ключевое слово, доктор, – проворчал Глоу, подходя. Его взгляд скользил по крышам, по темным проемам. – Где они? Если выжили. Где тела, если погибли? Где хоть какой-то хлам? Консервная банка? Обрывок ткани? Здесь ничего нет. Как будто гигантский язык слизал все следы. – Он пнул ногой упругий «тротуар». – Даже следов от модуля почти нет. Эта штука… затягивается.

Майлз отошел от стены. Он оглядел «улицу», уходящую вглубь этого безупречного, безмолвного кошмара. Здания стояли плотно, их органические формы создавали тенистые арки и тупики. Идеальное место для засады. Но засады не было. Была только тишина. Давящая, всепроникающая, звенящая в ушах.

– Двигаемся к центру колонии, – приказал Майлз, надевая перчатку. Его голос, усиленный комсвязью, прозвучал слишком громко в этой гробовой тишине. – Кэтрин, сканируй все. Глоу, держи строй. Всем – бдительность. Если здесь кто-то есть… они уже видят нас.

Они двинулись вперед по упругой серебристо-черной дороге, маленькая группа людей в громоздких скафандрах, идущая по коридору гигантского, безжизненного, совершенного улья. Их шаги не оставляли следов. Их дыхание было единственным звуком, нарушающим тишину Центрис-63. Тишину, которая теперь казалась не просто отсутствием шума, а живым, наблюдающим существом. Оно висело в воздухе, обволакивало стены, смотрело на них из темных глазниц окон. Оно ждало. И эта ожидающая тишина была страшнее любого крика.

Глава 3: Встреча Наследников

Они шли по серебристо-черному коридору, образованному сросшимися стенами зданий-организмов. Тишина была густой, как сироп, заливая уши, давя на грудную клетку даже сквозь скафандры. Капитан Майлз шел впереди, его винтовка, несмотря на приказ о предохранителе, была почти наготове. Каждый темный проем, каждая тень под плавной аркой заставляла сердце биться чаще. Доктор Кэтрин сканировала стены, ее прибор тихо пищал, фиксируя невероятные показатели биотехнологического симбиоза, но ее взгляд постоянно метался по сторонам, ища хоть что-то знакомое, человеческое. Сержант Глоу замыкал строй, его спина, казалось, чувствовала взгляд, которого не было. Солдаты держались кучно, спины друг к другу, стволы дрожали в напряженных руках. Упругий пол под ногами поглощал звук шагов, делая их шествие похожим на призрачное скольжение по дну океана безмолвия.