Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 39)

…Беззаконные же измаильтяне приблизились к городу, и обступили град силою, и окружили весь тыном. И наутро увидели князь Всеволод[177] и владыка Митрофан, что уже быть городу взятым, вошли в церковь Святой Богородицы и приняли все пострижение в иноческий образ и так же в схиму от владыки Митрофана — князь, и княгини, дочери, и снохи, и добрые мужи и жёны… И увидели князь, и владыка, и княгини, что зажжён город, а люди уже от огня смерть принимают, а иные от меча, вбежали в Святую Богородицу и затворились в палате. Поганые же, выбив двери, зажгли церковь, натаскав брёвен, и задохлись все; так и скончались, предав души свои Господу…

Летописный рассказ содержит очевидную лакуну. Остаётся непонятным, каким образом татарам удалось взять наиболее укреплённый Печерний, или Средний, город и княжескую цитадель — детинец, и что предшествовало этому. Среди погибших в городе оказались оба сына великого князя, Всеволод и Мстислав. Однако обстоятельства их гибели до конца не прояснены: летописи содержат туманные и противоречивые свидетельства на сей счёт. Из новгородских летописей следует, что Всеволод — а вместе с ним, очевидно, и Мстислав — приняли монашеский постриг от руки епископа Митрофана и погибли вместе с прочими в подожжённом татарами Успенском соборе. Но это, по-видимому, не так. Южнорусский летописец, автор Ипатьевской летописи, приводит иные сведения о трагической участи Всеволода Юрьевича, который (вероятно, вместе с братом Мстиславом) пытался хоть как-то остановить резню, сохранить не только свою жизнь, но и жизни горожан, искавших спасение от завоевателей за стенами Печернего города:

…Татары же били по городу из пороков, стреляли бесчисленными стрелами. Князь Всеволод, видя, что крепче становится натиск, убоялся, ибо и сам был молод, вышел сам из города с небольшой дружиной, неся с собой дары многие, надеясь от него (от Батыя. — А. К.) живот (жизнь. — А. К.) принять. Он же, словно свирепый зверь, не пощадил юности его, велел перед собою зарезать, и град весь избил…

О гибели Всеволода и Мстислава «вне града», то есть вне стен Печернего города (в одном из вариантов летописного рассказа: «в Новом городе»), впоследствии поведали и великому князю Юрию Всеволодовичу, укрывавшемуся со своими полками на севере (27. Стб. 464, 519). Увы, Юрьевичи не знали ещё (или же в страхе забыли), что татары не щадят тех, кто не сдался им сразу, кто попытался оказать хоть какое-то сопротивление, выпустил хотя бы одну стрелу с городских стен. Впрочем, нельзя исключать и того, что имела место пресловутая «лесть» татар, которые могли дать князьям какие-то гарантии сохранения жизни, но потом с лёгкостью обмануть их. О том, что главный город страны «рутенов» был взят «не столько силой, сколько коварством», писал современник, хорватский хронист архидиакон Фома Сплитский (59. С. 104)…

Так погибла вся семья великого князя — его жена Агафья Всеволодовна, все три сына — Всеволод, Мстислав и Владимир со своими жёнами, невестками великого князя, его дочь Феодора, только-только появившиеся на свет внуки или внучки. Известие об этом дошло до великого князя поздно — лишь накануне его собственной гибели. И страшно даже представить себе, какие чувства охватили Юрия в ту минуту…

Взятие Владимира стало переломным событием в ходе войны. Организованное сопротивление было подавлено. Но главной целью татар оставался великий князь Юрий Всеволодович. Именно он в самом начале похода был обозначен как их главный противник: великий хан Угедей «отдал повеление чжуванам — Бату и прочим, пойти карательным походом на владетеля народа русских Юрия-бана» — так была сформулирована цель похода в биографии самого знаменитого из монгольских полководцев того времени Субедея, включённой в китайскую хронику «Юань-ши» (11. С. 230).

Татары не нашли Юрия ни во Владимире, ни в Суздале — главных городах княжества. Его местопребывание до времени оставалось неизвестным. А пока не был убит или захвачен в плен правитель, страна его не могла считаться покорённой — таков незыблемый закон войн того времени.

Татарские отряды разделились — частью ради обычных целей войны: грабежа и захвата пленных; частью в поисках «владетеля русских».

…Захватив Владимир, татары, окаянные те кровопийцы, пошли на великого князя Георгия. И одни пошли к Ростову, а иные к Ярославлю, а иные на Волгу, к Городцу, и те захватили всё по Волге, даже и до Галича Мерьского (нынешний город Галич в Костромской области. — А. К.), а иные пошли на Переяславль, и тот взяли, и оттуда всю ту страну и грады многие — всё то захватили, даже и до Торжка. И нет такого места или веси, и мало сёл таких, где бы не воевали на Суздальской земле. И взяли 14 городов, не считая слобод и погостов за один месяц февраль на исходе 45-го года…[178]

Среди городов, пленённых татарами, летописи называют также Юрьев-Польский, Дмитров, Волок Ламский, Кострому, Тверь (в этом городе был убит «сын Ярославль» — возможно, неизвестный из летописей сын князя Ярослава Всеволодовича, племянник Юрия, а возможно, сын какого-то другого, также оставшегося не известным нам Ярослава) (22. С. 76). Для точного счёта позднейший московский книжник прибавил к названным в ранних летописях двенадцати городам («А всего за один месяц февраль взяли татары 14 городов») ещё Кашин и Кснятин в Тверской земле.

Некоторые из русских городов, захваченных и разорённых татарами в феврале — марте 1238 года, упоминаются в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина; правда, идентификация их далеко не всегда бесспорна. Персидский историк отмечал мужество русских, хотя, конечно, его больше интересовали подвиги своих, монголов:

Осадив город Юргия Великого (Владимир. — А. К.), взяли его в восемь дней. Они ожесточённо дрались. Менгу-каан лично совершал богатырские подвиги, пока не разбил их. Город Переяславль (в источнике: Кыркла или Каринкла, так что перевод сугубо предположительный. — А. К.), коренную область Везислава (Всеволода Большое Гнездо? или Всеволодовича? — А. К.), они взяли сообща в пять дней… После того они ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся на пути, брать и разрушать.

Весь февраль великий князь Юрий Всеволодович провёл на севере, в ярославских лесах, уклоняясь от столкновения с татарами, скрываясь, накапливая силы. Однако в решающий момент, когда ему пришлось-таки сразиться с татарами, сил у него как раз и не оказалось. В преследовании и поимке Юрия участвовали наиболее мобильные части монгольского войска. Источники называют в этой связи двух выдающихся военачальников — Бурундая (обычно действовавшего вместе с Батыем) и Субедея (принимавшего участие во всех важнейших операциях монголов). По своим полководческим дарованиям оба далеко превосходили и самого Юрия, и поставленного им во главе войска Жирослава Михайловича.

Лишь на исходе февраля Юрий узнал о падении Владимира и гибели всей своей семьи. Автор летописи вкладывает в уста великому князю слова псалмопевца Давида — единственные способные передать ту скорбь, которая охватила его:

Пришла весть к великому князю Юрию: «Владимир взят и церковь соборная, и епископ и княгини с детьми и со снохами и с внучатами в огне погибли, а старшие сыновья, Всеволод с братом, вне града убиты, люди перебиты, а на тебя идут».

Он же, услышав это, возопил громким голосом, со слезами, плача о правоверной вере христианской, прежде всего о церкви и о епископе и о людях, ибо милостив был, а потом уже о себе и о жене и детях. И, вздохнув из глубины сердца, сказал:

— Господи! То ли угодно милосердию твоему?!

Новый Иов[179] был терпением и верой к Богу!

И начал молиться такими словами:

— Увы мне, Господи! Лучше бы мне умереть, нежели жить на этом свете! Ныне же что ради остался один я?

И когда молился он так со слезами, внезапно подошли татары. Он же, оставив печаль, сказал:

— «Господи! Услышь молитву мою и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред тобой ни один из живущих. Враг преследует душу мою» (Пс. 142: 1–3).

И опять, во второй раз помолился:

— «Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю; спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня» (Пс. 7: 2).

И пришли безбожные татары на Сить против великого князя Георгия…

Получается, что татары узнали о местонахождении великого князя тогда же или почти тогда же, когда до него добрались наконец гонцы из Владимира. И развязка трагедии оказалась стремительной.

Главное, что не удалось сделать Юрию и его воеводам, — это вовремя организовать разведку и систему охранения, «сторожу». Стараясь уклониться от любого столкновения с татарами, они оказались в неведении относительно их собственных перемещений. Все действия русских были запоздалыми, и нападение татар стало для них неожиданностью.

4 марта 1238 года произошла битва, скорее напоминавшая побоище. Правда, восстановить ход событий мы можем только предположительно, поскольку и битва на Сити, и гибель великого князя Юрия Всеволодовича описаны в летописях, а отчасти и в иноязычных источниках, с одной стороны, очень кратко, а с другой — противоречиво и неясно.

…Слышав же (о подходе татар. — А. К.), князь Юрий с братом своим Святославом, и с племянниками своими Васильком, и Всеволодом, и Владимиром, и с мужами своими выступил против поганых. И сошлись обе рати, и была сеча зла, и побежали наши перед иноплеменниками, и тут убит был князь Юрий, а Василька в плен взяли безбожные и повели в станы свои. Случилось же это зло месяца марта в 4-й день, на память святых мучеников Павла и Иулиании. И тут убиен был князь великий Юрий на реке Сити, и многие из дружины его убиты.