Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 18)
Так наконец-то разрешился долгий династический кризис во Владимиро-Суздальском княжестве и определилась дальнейшая судьба владимирского престола. Константин осуществил ту политическую комбинацию, о которой говорил Юрию накануне Липицкой битвы: Юрию отошёл Суздаль, вторая столица княжества, а Ярославу остался Переяславль. Условием, на котором Юрий получил Суздаль и обещание в будущем Владимира, стали его гарантии отказа от каких-либо посягательств на Ростов и ту часть княжества, которая прилежала Ростову, в пользу племянников, сыновей Константина.
…Но паки Бог и крест честной и молитва отца их и дедова ввели их в великую любовь, и сел Константин на столе во Владимире, а Юрий — в Суздале, и была радость великая в земле Суздальской, а дьявол один плакался о своей погибели.
Так пишет об итогах войны между братьями ростовский летописец (
Суздальское княжение Юрия Всеволодовича продлилось около полугода — до февраля 1218-го. Эти полгода были отмечены многими важными событиями — как во Владимире и Ростове, так и в Суздале.
Главным событием короткого суздальского княжения Юрия Всеволодовича стало рождение у него ещё одного сына. Говоря об этом, летописец не приводит точную дату и, что особенно удивительно, не называет имя Юрьевича, оставляя в тексте пропуск:
…В том же году родился сын у князя Георгия, и нарекли ему имя в святом крещении…
Очевидно, речь идёт о рождении либо второго Юрьева сына Мстислава, либо третьего — Владимира.
Для Константина же Всеволодовича последний год жизни оказался весьма насыщенным:
6 мая, на память святого и праведного Иова, великий князь Константин, сын Всеволодов, заложил каменную церковь на Торговище во Владимире [во имя] Воздвижения Честного Креста. В том же году и завершена была и освящена 14 сентября…
В том же году пришёл епископ Полоцкий из Царьграда к великому князю Константину во Владимир, ведая его любовь и усердие ко всему божественному церковному устроению, к святым иконам и мощам святых и ко всему душеполезному, ведущему в жизнь вечную; и принёс ему некую часть от Страстей Господних, коими нас ради Владыка Иисус Христос от иудеев страдания претепел, и мощи святого мученика Лонгина Сотника — святые его руки обе, и мощи святой Марии Магдалины. Христолюбивый же князь Константин с радостью великою устроил празднество светлое о принесении их и поставил их в монастыре Вознесения перед Золотыми воротами. И настал день святого воскресения Господня, и когда приспел день памяти святого мученика Лонгина[57], повелел князь Константин по окончании заутрени всему народу идти от Святой Богородицы соборной и от Святого Димитрия с крестами. И епископ со всем клиросом, и сам князь со своими благородными сыновьями и со всеми боярами пошли к [монастырю] Святого Воздвижения; епископ же возложил на свою голову святую ту раку, в которую положено было то святое сокровище, и так возвратились в город и пошли к [монастырю] Святого Димитрия, воспевая и прославляя Господа нашего Иисуса Христа, и тут целовал епископ [святыни те], и христолюбивый князь Константин, и все православные люди.
В том же году, 25 августа, на память святого апостола Тита, освящена была церковь Святых мучеников Бориса и Глеба в Ростове епископом Кириллом. Был тут великий князь Константин с благородными детьми, Васильком, и Всеволодом, и Владимиром, и со всеми боярами; устроил пир, и одарил людей, и многую милостыню раздал убогим, ибо обычай такой имел блаженный князь Константин…
В том же году великий князь Константин сын Всеволодов послал своего старшего сына Василька в Ростов на стол, а Всеволода — в Ярославль на стол, так сказав им:
— Возлюбленные чада мои! Будьте в любви между собою, Бога бойтесь всею душою, заповеди его во всём соблюдайте… Имейте послушание к старшим, тем, кто добру вас учит, поскольку ещё малы вы. Я же, сыны мои, знаю, что отшествие моё от света сего близко, и потому поручаю вас Богу и Пречистой Его Матери и брату и господину Юрию: да будет он вам вместо меня.
И так целовал их с любовью и отпустил каждого в свою волость.
Так по воле Константина Юрий был объявлен опекуном своих малолетних племянников Василия (Василька) и Всеволода. В свою очередь, Юрий должен был гарантировать целостность и неприкосновенность их уделов. Братские, родственные отношения оказались важнее накопившегося груза взаимной вражды. Пройдёт всего полгода, и летописец — без тени фальши! — будет писать о взаимной любви, существовавшей между братьями, любви «паче меры» (
Междоусобные братоубийственные войны — тёмная, но, увы, неизбежная страница нашей, да и не только нашей средневековой истории. Они поражали разные княжества и разные княжеские кланы. Но, пожалуй, нигде вражда между братьями и близкими родичами не достигала такого ожесточения, как в Рязанской земле, соседней с Владимиро-Суздальской. 20 июля 1217 года здесь произошла трагедия, равных которой русская история ещё не знала.
В то же лето Глеб Владимирович, по научению сатаны, задумал в своём окаянном помысле братоубийство, имея в помощниках брата своего Константина… В Исадах[58] сошлись все на переговоры: Изяслав, Кир-Михаил, Ростислав, Святослав, Глеб, Роман; Ингвар же не успел приехать к ним, ибо ещё не пришло его время. Глеб Владимирович с братом позвал их к себе, как будто на пир, в свой шатёр. Те же, не зная о злом их замысле и коварстве, пришли к ним в шатёр — все шесть князей, каждый со своими боярами и слугами. Глеб же до их прихода вооружил своих и брата слуг и множество поганых половцев и спрятал их за пологом близ шатра, в котором предстояло пить, и не знал об этом никто, кроме этих злоумышленных князей и их проклятых советников. И когда начали пить и веселиться, проклятый Глеб с братом выхватили свои мечи и начали сечь, сначала князей, а затем бояр и слуг их великое множество; одних князей 6, а прочих бояр и слуг без числа избили со своими слугами и половцами. Случилась эта злоба 20 июля, на память святого пророка Ильи огненного восхождения.
Трое или четверо из убитых князей были теми самыми, кого Юрий Всеволодович, придя к власти, освободил из плена (Ростислав и Святослав (?) Святославичи и Глеб и Роман Игоревичи). Очевидно, они получили свободу на условиях определённой («вассальной») зависимости от владимирского князя. Ещё с двумя рязанскими князьями — Кир-Михаилом и Изяславом Владимировичем — Юрий воевал под Москвой зимой 1209 года. Но время вражды прошло; к тому же Кир-Михаил Всеволодович, напомню, приходился ему свояком (они были женаты на родных сёстрах). Константина же Всеволодовича с рязанскими князьями ничего не связывало. Кто знает, может быть, замышляя страшное преступление, Глеб рассчитывал на его бездействие?
Но Глеб так и не добился своей цели. Новым рязанским князем стал не успевший добраться до Исад, а потому спасший свою жизнь князь Ингварь Игоревич — между прочим, тоже бывший пленник Юрия Всеволодовича, освобождённый им в 1212 году на условиях крестного целования «на верность». Глебу с братом пришлось бежать «в Половцы». Два года спустя Глеб с половецкой помощью попытается захватить Рязань — но безрезультатно. В том числе и потому, что Ингварь Рязанский сможет опереться на помощь Юрия Всеволодовича, ставшего к тому времени владимирским князем.
Год 1218. Владимир
2 февраля 1218 года умер великий князь Константин Всеволодович.
Ростовский летописец прославляет его в самых восторженных выражениях, создавая идеальный образ христолюбивого и благоверного князя, «второго Соломона», мудрейшего среди всех князей. В его похвале Константину повторяются слова летописной же похвалы князю Андрею Боголюбскому — самому прославленному из владимирских князей:
…Отец сирым и кормитель отходящим, и печальным утешение великое, омраченным звезда светоносная заходящая, ибо на весь церковный чин отверз ему Бог сердечные очи… Правда и истина с ним ходили, второй Соломон был мудростью…
Образ премудрого Константина, можно сказать, «загипнотизировал» последующих историков, удостоивших князя прозвищем Мудрый — вторым в истории древней Руси после знаменитого Ярослава Мудрого (