Алексей Карпов – Продавец нарисованных птиц. Сборник рассказов (страница 4)

– Ничего нет. Как же так? – Сказал вслух пингвин, – Наверное, это не тот корабль. Наверное, нужно осмотреть другие.

Он стоял в растерянности и смотрел на пустые чёрные ящики комода. Когда пингвин выбрался наружу, кита на палубе уже не было.

– Что произошло? Где кит? Где котик? – оглушённый страшной догадкой, думал пингвин.

И тут он увидел его. Прямо над собой. Тяжёлая туша медленно всплывала, а вокруг кружила стая акул. Пингвин с отчаянным воплем кинулся на одну из акул и ударил её ластой по носу. Акула замотала головой и на мгновение отпрянула назад, но затем собралась и вновь ринулась в атаку. Она, будто пушечное ядро, понеслась на пингвина. Он увернулся. Акула пролетела мимо и снова напала.

Кит чувствовал, что у него онемели хвост и плавники, силы покидали его. Резкая боль в боку и – темнота…

Когда он очнулся, в небе сияли звёзды, а северный ледовитый океан сменился тихоокеанскими просторами.

– Что случилось? Почему я ещё жив? Куда подевались акулы? – думал кит.

Он вспоминал своё прошлое, пытался понять настоящее и размышлял о грядущем. В небе промелькнула стая птиц. Сквозь горячечный бред ему слышалось кряканье уток. Он снова терял сознание. Море убаюкивало его в своей колыбели, утешало, пробуждало надежду и обволакивало нежными тёплыми водами. Очнулся кит уже на песчаном побережье лагуны. Из песка торчала одинокая пальма. Перед его носом в горячем песке лежала раскрытая книга. И тут кит всё понял. Понял всё, что говорил ему учёный кальмар. Кит расплылся в улыбке. Пусть буквы размыло, пусть не прочесть ни единой строки, он ведь всё знал, всё, что было написано на страницах этой книги.

С восходом солнца со страниц книги поднялся росток. По листам расползлись корни и вгрызлись в песок, и к полудню сформировавшийся бутон распустился восемнадцатью белыми лепестками. И в голубой воде лагуны засияли звёзды. Засияли созвездия, а среди них на небе засияло созвездие кита.

Мумификация

Профессор математики Танг ковылял по мостовой, опираясь на костяную трость, мимо витрин с сувенирами для туристов, кофеен, рекламных баннеров, развевающихся на ветру воздушных змеев и разноцветных лент. Уставший восьмидесятилетний старик, в запылёном, клетчатом пиджаке, с лысой головой и складками кожи по всему телу. Дед, усохший до состояния «кожа и кости», больной анорексией, брёл в толпе безликих людей, останавливался и тихо вздыхал. Профессор проделал долгий путь из северного полушария Земли в южное, чтобы встретиться с сильфом Альберто. О нём он знал только то, что тот работает гондольером на маршруте «Аэропорт – Часовня».

Стаи лодок рассекали маслянисто-зеленоватую гладь главного канала, бывшего когда-то мелкой протокой между островами лагуны. За две тысячи лет на этих островах вырос многомиллионный город, со множеством дворцов, храмов, башен, морских садов и мостов – висячих и арочных. Где-то среди этих судёнышек затерялась гондола Альберто. Профессор просидел на скамейке, возле часовни весь день, но ни одна лодка так и не подошла. Солнце уже садилось. За толстыми стёклами магазинных витрин загорелись красные фонарики, а на баннерах – гирлянды.

Люди разбрелись по домам. Вспыхнули ночные фонари высоко над домами, залив багряным воском рябь каналов и ряды лодок. На охоту вышли тени, поползли по стенам, водосточным трубам, крышам…. Профессор свернул на узкую улочку. В карманах пиджака позвякивали монеты.

– Нужно скорее найти отель на ночь, а завтра – в аэропорт. Может быть, Альберто изменил свой маршрут.

Помимо людей и сильфов в городе обитали и другие нелицеприятные твари, такие как морские альвы и пещерные гомункулы, в гротах под городом. Профессор прошёл три улицы и два моста до двухэтажного дома с богато украшенным фасадом и балкончиками. Фрески из цветного стекла изображали кувшины, фрукты и виноградные лозы. Над деревянными воротами висела вывеска: «Ночлежный дом».

Профессор захромал в сторону дома. Здание со всех сторон окружали лодки. Танг подивился тому, как столько человек могло уместиться в этом небольшом отеле. На мосту у него свело ногу, и он повис на перилах, едва не перекувыркнувшись в канал, потом почувствовал, как тени вокруг начали сгущаться. Какая-то неведомая сила мягко обхватила его за лодыжку и потащила вниз, под мост. Профессор упал на перекладину на дне лодки. Дыхание перехватило, и он судорожно хватал ртом воздух.

– Я давно за вами наблюдаю профессор. Что вам надо от меня?

На изогнутом носу длинной узкой гондолы шевелился какой-то чёрный шар, накрытый балахоном. Звуки исходили оттуда. Танг принялся объяснять, что он просто ищет аптеку ведьмы Бэйлис, что гадалка предсказала ему скорую смерть, а у него ещё остались в этом мире кое-какие незаконченные дела, потом достал из кармана горсть монет и показал их карлику.

– Ну, хорошо. Я довезу вас до аптеки. Последний раз. Завтра я сваливаю из этого города.

Бугристый шар поплыл в его сторону, не касаясь дна лодки. Балахон висел на нём будто шатёр, за которым фокусники обычно прячут свои чудеса – окружённый чёрной, таинственной аурой. Сильф взлетел к испачканному грязью, шарообразному фонарю, висевшему на крючке причудливо изогнутой к вершине, чугунной пике – прямо над профессором. Всё пространство вокруг, под мостом и в радиусе трёх метров озарилось белыми лучами. Под капюшоном балахона светились два больших голубых, как озёра, глаза.

Сильф погрузил в воду весло, и гондола медленно заскользила по узкому каналу.

– Скоро весь этот город уйдёт под воду. Гомункулы прогрызли сеть пещер под городом. Советую и вам убираться отсюда как можно скорее. Люди сидят в своих домах и делают вид, что ничего не происходит, закрывают глаза на те немыслимые ужасы, которые творятся у них под окнами, не обращают внимания на то, что океан каждый день поглощает по целому кварталу, вместе с людьми. Они думают, что их это не коснётся, что их дом стоит прочно, пока однажды, он не сложится, как бумажный макет.

Танг, молча, слушал гнома, многозначительно кивал и вглядывался в темноту пустынных улиц, надеясь увидеть среди них проблески света. Фонарь над головой ослеплял, засасывал все проблески сознания, которое постепенно покидало его, а сильф продолжал грести и что-то тихо, как будто из другого мира бормотал, бормотал, бормотал….

– Мне каждый день приходится проявлять волю, спокойствие и упорство, объясняя людям, что нужно укреплять фундамент города, забивать новые сваи в ил, строить дамбы в пещерах под городом, избавляться от гомункулов, но люди просто боятся выходить из своих домов и увидеть реальность. И в конечном итоге все мои слова превращается в поединок с невидимым противником. Нет! Завтра я уезжаю отсюда.

Гном мастерски управлялся с гондолой, резко останавливался и разворачивался на поворотах, разрезая воду веслом, будто масло ножом – без лишних движений, без всплесков. Когда они вышли в гранд-канал, гондола набрала скорость.

Сверху мелькали балкончики, цветочные клумбы, арки, развешенное бельё, гирлянды вялящейся рыбы и флаги. Всё это пропиталось запахами моря, омаров и жасмина. Профессор закрыл глаза. Голова кружилась. Стало дурно от этой бешеной гонки. Ему показалось, что где-то далеко тихо играет музыка из граммофона.

Профессор не видел, как гондола взлетела над водой и понеслась над мостами, над старыми черепичными крышами, над городом. Сильф расправил алый парус на шесте, и они полетели над облаками по волнам ветра.

Танга разбудил треск ломающихся досок.

– Проклятье! Альвы! Я опустился слишком низко к скалам, они обстреляли нас из катапульт, но ничего, мы уже почти на месте.

Профессор выглянул за борт. На крутом обрыве, куда они с грохотом опустились, стоял гигантская тыква. Прорези окон, злорадно прищурившись, взирали с высоты, не меньше сотни метров, на бесконечную голубую равнину океана.

– Похоже, я проспал всё путешествие.

Танг расплатился с сильфом и пошёл к дому ведьмы. Чёрная, лакированная дверь блестела в прорези рта тыквы, будто дыра в зубах. На крыше виднелась труба, в виде небольшого хвостика. Из неё валил густой жёлтый дым. Холодные порывы ветра с океана едва не сбросили его с обрыва, пока он добирался до двери, сгорбившись и опираясь на трость. Профессор постучал в дверь. В дверном проёме возникла молодая девушка в коротком чёрном платье и конусообразной шляпе. В руке она держала бутылку из тёмного стекла с этикеткой, на которой была изображена старуха-смерть с косой. Увидев на пороге старика, ведьма радостно воскликнула:

– О! Добро пожаловать в нашу аптеку! Проходите-проходите.

Профессор на трясущихся ногах прошёл в дом. Стены и потолок внутри тыквы были какими-то пористыми, воздушными, а в этих порах – полочки с глиняными кувшинами, деревянными шкатулками, масляными лампами, стеклянными шарами. Из зала в другие комнаты вели восемь дверей. В центре – печка, а на ней – каменный котёл. У стены, за печкой – трезубец Посейдона; видимо – вместо швабры.

– У нас собраны лекарственные растения со всего мира в порошках и сиропчиках. Две тысячи наименований! Десять тысяч лет безупречной работы и ни одного недовольного клиента!

Ведьма повела для профессора по магазину.

– В этих коробочках – цветочная пыльца, в банках – глазные яблоки угрей, в бутылках – пенные морские настойки, желе из морских фруктов и пряности. Есть ещё яд гадюки и этиловый спирт. В подарок со спиртом идут колесо и бита. В человека вливают спирт, затем переламывают ему битой кости, привязывают к колесу и крутят три дня, пока не умрёт.