Алексей Карпов – Продавец нарисованных птиц. Сборник рассказов (страница 3)

Дождь хлестал весь день. К вечеру хмурое небо совсем почернело от туч и заискрило молниями. Холодные, большие капли дождя били градом по гладкой спине, но кит не останавливался ни на минуту. Он на ходу перекусывал планктоном, процеживая воду и взметая в небо фонтаны.

– Что за страшную правду скрывает этот комод? – думал кит.

На второй день к шквалу дождя ещё прибавился ураганный ветер. Волны кидали его из стороны в сторону и били по бокам, но кит упорно шёл прямиком на север. Могут встретиться акулы, даже – стаи акул, люди с гарпунами или гигантские синих летающих скаты. Детёныши их не опасны и охотятся на мелкую рыбу, но взрослые скаты парализуют свою жертву голубыми молниями и высасывают из неё всю жизнь. Он никогда не заплывал так далеко на север. Неизвестно, что ждёт его впереди.

Кит шёл вдоль подводного хребта, а когда он кончился, звёзды стали для него единственным ориентиром. Тучи, к счастью, отступили, и кит двигался по большей части ночью. Долина потухших вулканов. Их кратеры виднелись под водой – язвы на теле океана, уничтожающие всё живое вокруг себя на много миль. На седьмой день начали попадаться атоллы – острова, образованные кораллами. Они были пустынны и безжизненны. Белая известь истлевших раковин ракушек покрывала эти острова, и они светились ночью, как серебряные монеты.

– Я буду искать этот комод до тех пор, пока не найду, даже если на это уйдёт вся жизнь, даже если мне придётся обойти все моря и океаны, – думал кит.

Вновь и вновь на океан опускалась ночь, тело кита наливалось свинцом, но он упорно шёл вперёд. Атоллы остались позади, появились первые рифы – вершины подводных скал. Какая-то птица сидела чёрном камне. Кит бы и не заметил её, если бы не столкнулся с ней нос к носу: она словно выросла из скалы и была похожа на статую, отлитую из бронзы. Её клюв был высоко поднят и устремлён вдаль, за горизонт. Кит рассказал ей о предсмертной просьбе учёного кальмара и спросил, не знает ли она, где находится Кладбище кораблей, и бронзовая статуя, на секунду задумалась, встрепенулась и заговорила:

– Это гиблое место. Лучше держись от него подальше, – гордо прокрякала утка, – да и у меня нет времени показывать тебе дорогу. Я веду свою стаю к солнцу. Вот уже который год оно ускользает от нас. Стоит нам хоть немного приблизиться – оно тонет в море.

И с этими словами бронзовая утка отвернула клюв, взмахнула крыльями и взлетела, а киту только и оставалось что наблюдать, как её силуэт исчезает вдали за облаками, превращаясь в тень на фоне заходящего солнца. Он проводил её взглядом и поплыл дальше. Волны назойливо плескались рядом и застилали глаза. В сердце защемила тоска. Сколько раз он представлял себе, как парит над облаками, а мрак океана – где-то там, далеко внизу, как он, растянувшись на белой перине облаков, смотрит на проплывающие звёзды, но он один здесь и сейчас. Так было и так будет.

Кит уснул, его подхватило холодное течение и понесло над арктическим горным хребтом, изрытым множеством пещер и ущелий, где притаились такие жуткие существа, при виде которых можно было сойти с ума. Кит проснулся от холода. Всё пространство вокруг, насколько хватало глаз, заполняли серебристые льдины. Они медленно плыли куда-то, трещали, сталкивались, образовывали непроходимые лабиринты. Изо рта кита исходил пар, а тело всё покрылось тонкой корочкой льда, пока он шёл по лабиринту. Казалось, ему не будет конца.

И вот, наконец, он встретил первого жителя этого ледяного царства – морского котика. Он сидел на краю льдины, а вокруг него громоздились горы свежей рыбы. Котик, прижав здоровенного тунца к груди, смотрел, как над горизонтом появляется кусочек пурпурного диска солнца. Он думал о чём том то своём, шевелил усами и улыбался во весь рот. Его переполняли радость и счастье. Котик вновь восхищался великолепием утренней картины, как всё ледяное царство заливается оттенками красного и фиолетового, дробиться в кристаллах льда и согревает душу. И вот уже диск поднимается в небо, меняет форму, превращается в сатира. Огненный сатир пляшет и звенит бубенцами на шляпе.

Представление оборвал фонтан ледяных брызг, выпущенный китом, но котик просиял ещё пуще прежнего. Он радостно замахал гостю ластой, в знак приветствия. Кит спросил его, не слышал ли он что-нибудь о Кладбище кораблей.

– Это гнилое место. И чего это тебя потянуло туда? – Подозрительно прищурившись, спросил котик, – давай лучше посмотрим представление…. Ты поглянь, а! Ты поглянь, что выделывает этот сатир!

Котик выронил из рук тунца и покатился по льдине, судорожно икая от внезапно накатившего на него хохота. Тогда кит рассказал ему о последней просьбе учёного кальмара. Трепыхающиеся горы рыбы расползлись, и улов уже начали прыгать в воду. Котик перестал кататься по льдине и задумался. Он долго думал и, наконец, произнёс:

– За мной!

Он поджал ласты и плюхнулся в воду. Кит нырнул вслед за ним. Котик махал ластами. Он не плыл, он парил под водой, будто диковинная морская птица и кружился в водовороте течений. Среди зарослей водорослей кит разглядел макушку мачты корабля. Котик спланировал по спирали вниз вокруг мачты на илистое дно. Когда поднятая со дна муть осела, перед их глазами предстал огромный трёхмачтовый парусный фрегат. Сквозь щели между прогнившими досками поднимались пузырьки воздуха, и сновали мальки. К борту присосались ракушки и анемоны. Красные, жёлтые, они шевелили своими щупальцами, как будто приглашая в свой проклятый дом. В корпусе судна зияла пробоина. Она оказалась слишком мала для кита.

– Ты не пройдёшь, – оценив взглядом кита, заключил котик, – я помогу тебе найти комод.

После чего он, не раздумывая ни секунды, нырнул в чёрную дыру.

В трюме царил полнейший хаос. Прогнивший хлам беспорядочно плавал, будто парил в невесомости. Сломанные бочки, сундуки без крышек, порванные картины, персидские ковры и меха, всё превратилось в одну большую набухшую губку. Котик, зажав нос, проскользнул мимо всей этой рухляди к лестнице. В большом позолоченном сундуке под лестницей он заметил белые яйца. Акульи! Всё его тело будто пронзило током. И тут же из коридора, куда он направлялся, показалась оскалившаяся пасть. Мощный спинной плавник сверкал стальным блеском, а на мускулистом теле играли блики лучей, пробившихся сквозь трещины в корпусе корабля. Котик со всей силой, на которую был способен, замахал ластами, и даже не заметил, как выскочил наружу и оказался на льдине. Через некоторое время всплыл и кит…. Он был очень – очень упорным и ни за что не хотел сдаваться.

– Нужно как-то отвлечь акулу, – котик задумался, – у меня есть один знакомый пингвин. Отчаянный парень. Он живёт один в своей ледяной цитадели и может быть поможет нам.

Пингвин жил в Долине айсбергов. Крепость была настолько огромна, что верхушки башен терялись где-то в облаках. Её окружали три ряда отвесных стен с маленькими бесформенными окошками. На стенах высились ледяные скульптуры, похожие на херувимов с луками в руках. И в тот момент, когда кит и котик подплыли к ледяной крепости, пингвин летел вниз с пика ледяной скалы, отчаянно махая ластами. Приземлился пингвин прямо на ледяную площадку, между внутренней и наружной стенами. До них донёсся хруст костей. Но, не смотря на парализующую боль, пронзившую всё тело, пингвин поднялся, подтянул ремешок, удерживающий шлем, и вновь начал карабкаться на вершину ледяной крепости.

– Пингвин, не уделишь ли ты нам минуту своего драгоценного времени! – Крикнул котик.

Однако пингвин их даже не заметил. Он неуклюже карабкался на вершину башни. Ледяные порывы ветра били пингвина в лицо, трепали кожаную куртку, грозя разорвать её в клочья. С высоты башни кит и котик казались ему двумя тёмными точками. Тогда кит начал кричать о других мирах, о кладбище кораблей, о последней воле учёного кальмара, о правде в комоде из чёрного дерева, об акуле отложившей яйца в трюме затонувшего корабля, и только тогда пингвин спустился с башни и, заикаясь, сказал:

– Я помогу вам. Когда-то я поклялся себе, что поднимусь на самую вершину этого мира, что я стану лучше них всех! Уже много лет я ищу правду. Они изгнали меня, прокляли. Но я докажу им, я докажу. Я буду биться хоть с армией акул!

Втроём они вернулись на кладбище кораблей. Пингвин спрятался в зарослях водорослей, а котик нырнул в трюм, и уже спустя секунду выскочил оттуда, преследуемый хладнокровной, собранной и уверенной в себе хищницей – акулой. Котик проделал тот же манёвр, что и в прошлый раз: обогнул корабль вокруг, потом петлял между мачтами и скрылся среди кораллов. Когда акула исчезла из виду, кит занял позицию наблюдения на палубе, на носу корабля, чтобы подать сигнал пингвину, на случай если акула вернётся раньше.

А пингвин уже проскользнул в трюм и попал в расставленные сети. Пингвин бился в сети, пытаясь выпутаться, но всё было бесполезно, потом заметил, на полу кинжал. Пингвин потянулся к нему, схватил, перерезал сеть и поплыл дальше вверх по лестнице – на второй этаж мимо запертых кают матросов до двустворчатой двери с надписью «Кают-компания». Пингвин толкнул дверь. Внутри плавали деревянные стулья, столы и…. Тот самый комод из чёрного дерева! Вот он. Пингвин кинулся к комоду и выдернул из него ящики. Они оказались пусты. Кроме одного, где сидел краб. Тот выпрыгнул из ящика и убежал прочь.