Алексей Карпов – Продавец нарисованных птиц. Сборник рассказов (страница 5)

Ведьма неожиданно рассмеялась, да так, что на глазах навернулись слёзы, потом, немного успокоилась и продолжила лекцию.

– Среди ядов в нашей аптеке ещё есть цианистый калий и никотин. В комплекте с никотином идёт вот эта маленькая газовая камера. Человека сажают в неё и пускают дым, насыщенный канцерогенными смолами и другими ядами. Умирать в такой камере человек может годами. Кстати, неплохо берут.

Ведьма вновь рассмеялась, да так, что у неё живот заболел, и шляпа упала с головы. Чёрные волосы каскадом рассыпались по плечам.

– А вот – новое поступление – виселица. Человека подвешивают вниз головой петлёй за ногу, долгие годы кормят смесью из ароматизаторов, консервантов, красителей и стабилизаторов, а потом у несчастного крючком через нос вытаскивают мозг, вспарывают живот, вытаскивают все внутренние органы и раскладывают по горшочкам, а внутреннюю полость протирают красным вином или спиртом, после чего тело возвращают родственникам.

Профессор сказал ей, что ему нужна кровь дракона, чтобы приготовить эликсир бессмертия, но ведьма как будто не слышала его, она смеялась заливистым смехом и никак не могла остановиться.

– Эй, приятель, о чём ты? Какая кровь дракона? Какой эликсир бессмертия? Драконы вымерли миллион лет назад вместе с нашими предками.

Профессор поблагодарил ведьму за гостеприимство и вышел, так ничего и не купив. Альберто всё ещё пытался залатать пробоину в днище гондолы. За домом ведьмы находился сад. Среди – деревьев колодец, выложенный из гладких камней, за ним – скульптура сфинкса – лысого чёрного кота, с треугольной мордочкой и складками кожи на голове и шеи. Тангу показалось, что скульптура шевельнула правым ухом. Он пригляделся: непомерно длинный хвост пришёл в движение. Глаза сверкнули медным блеском.

– Да это же живой кот! Как же он похож на меня!

Кот осторожно передвигая длинные тонкие лапы, подкрадывался к колодцу, потом прыгнул и исчез в нём.

– Может быть, у этой ведьмы под землёй – тайные склады, хранилища, где она прячет секретные ингредиенты.

Через пять минут дед уже лез в колодец вслед за котом. До боли в пальцах он цеплялся за камни и медленно, сантиметр за сантиметром, спускался. К счастью, колодец оказался не глубок и лететь до дна оказалось не далеко, так что профессор отделался лишь трещиной в тазовой кости.

– Может быть, кот просто охотился на мышей?

Профессор ощупал стены, обнаружил в дыру и начал расширять её ударами ног, потом протиснулся через неё в тоннель, прорубленный в литой скале. Ступеньки вели вниз. В кромешной тьме приходилось идти на ощупь, согнувшись в три погибели. Тоннель уводил всё ниже и ниже под землю и с каждым метром становилось всё труднее дышать. Лестница рассыпалась под ногами.

Дальше тоннель разветвлялся. Танг услышал странный стук, доносившийся из левого тоннеля, нырнул вправо и замер, прижавшись к стене и успокаивая дыхание. Стук костей о камни сопровождался скрежетом. Что-то быстро приближалось, и через пару секунд пронеслось мимо и исчезло в темноте. Танг сглотнул подступивший к горлу ком.

– Пронесло. Что это было? Не похоже на гомункула? Наверное, какие-то ведьмины штучки.

Преодолев страх, профессор продолжил путь. Тоннель тянулся в недра скалы около километра и сузился до одного метра, так что профессор уже почти полз по нему, слепой, как крот. Он спустился ниже уровня океана. Здесь должны начинаться грунтовые воды, которыми когда-то давно подпитывался пересохший колодец. И в самом деле – послышалось журчание воды. Танг нащупал ручеёк и припал к нему губами. Сил заметно прибавилось. Он пополз дальше. Ничего другого ему не оставалось. Прошло уже шесть дней с того момента, как гадалка предсказала ему, что он умрёт через неделю от разрыва сердца.

Профессор задыхался. Ему опять чудилась музыка, доносившаяся откуда-то из недр скалы. Он изорвал об острые камни пиджак, штаны и кожу на руках до крови.

– Был бы я чуть толще – застрял бы.

Тоннель начал расширятся, а музыка слышалась всё отчётливее. Впереди показался свет. Тоннель оборвался огромной пещерой, величиною с ангар для военных самолётов. На стенах горели факелы. Посреди пещеры лежала гранитная плита, метров сто в ширину и двести в длину, а на ней золотилась в свете пламени факелов большая печать с изображением жука в узорчатом окаймлении. Над плитой, склонив голову, стоял человек с абсолютно лысой головой, без бровей и ресниц. Он заметил Танга, выползшего на корточках, из ячейки, которыми была усыпана вся пещера.

– Аааа! Это вы, профессор. Старость – не радость. Верно? Ужасная музыка. Она раздражает даже меня.

Могильная плита гробницы дрогнула. С потолка посыпались камни.

– Настал час людям очнётся от иллюзий. Жизнь человека превратилась в одно большое заблуждение. Я дам людям противоядие от этого вируса иллюзий, путеводную нить, которая выведет всех нас из лабиринта заблуждений и безысходности. Люди превратились в слепых котят, рождающихся для удовольствия, для развлечения. Если это не остановить, человека вытеснят другие жители этой планеты – альвы, сильфы, скелетоны, гомункулы. Они задушат человека, как противника за кусок мяса.

Плита затряслась. Одинокое, томящееся много веков в заточении зло просыпалось.

– Человек заливает вином горе и боль несправедливость и слабости, нерешимость и глубокое погружение в атмосферу траурности. Скоро поднимется новая волна – разрушающая, а за ней – создающая.

Плита медленно съехала в сторону, оттуда показалось забинтованное крыло с когтем на конце, и из гробницы выползла мумия дракона. В нос тут же ударил смрадный, гнилостный запах разложившейся плоти и профессора едва не вырвало.

– Ну что же вы, профессор? Вам нужна кровь дракона? Так вот он – пред вами. Вы хотели жить вечно? Где же ваша былая удаль? Где ваш энтузиазм? Меч-кладенец?

Колдун пошёл к лестнице, выдолбленной в скале, и растворился в темноте. Танг пошёл за ним. Тоннель спиралью поднимался вверх. Профессор несколько раз останавливался, переводил дыхание, отдыхал на ступенях лестницы, пока поднялся на поверхность. Он находился в склепе. Двери сорваны. Внутрь льётся лунный свет. Урны с прахом разбиты.

– Нужно как-то остановить этого дракона. Для битвы с ним я слишком слаб, а бессмертие такой ценой мне не нужно. Разлагаться вечно, накладывая на себя всё новые и новые бинты? Погружаться в сон на тысячи лет в той гробнице, ожидая момента, когда ещё какой-нибудь турист, прослышавший о бессмертии, не придет за твоей кровью. Питаться человеческой плотью? Нет! Нужно рассказать всё ведьме. Наверняка у неё есть какие-то средства против оживших мумий.

Ведьму и сильфа Танг увидел, как только вышел из склепа. Они осматривали следы, которые оставил после себя дракон: сломанные ограды, разбитые надгробья, развороченные цветочные клумбы. В воздухе всё ещё висел гнилостный запах.

– Езжайте в город, найдите атлантов и напоите их этим нектаром, а я пока прослежу за драконом, чтобы он не залёг где-нибудь в могиле. Иначе мы его потом не найдём среди этих бесконечных рядов склепов.

Бэйлис вручила профессору бутылку с золотистой жидкостью. Гондолу Альберто оставил у ворот кладбища. Они сели и полетели в город искать атлантов.

Альберто вёл гондолу к центральному морскому парку. Шарообразные гирлянды крон на стволах деревьев гирляндами нависали над водой. Аккуратно подстриженные кусты в форме единорогов и пегасов украшали парк. Статуи атлантов окружали гейзеры в центре морского сада. Гондола плавно опустилась на воду. Атлант был лыс и бородат, а из головы торчал топор. Изящно выточенный и отшлифованный скульптором мускулистый торс, набедренная повязка. Второй атлант стоял спиной к первому: мощь его мраморных мышц стягивала белая туника. Длинный волнистый волос развивался сзади. В руках он держал пушечное ядро.

Танг залез на постамент, на котором золотыми буквами было написано «Парамонимос», откупорил бутылку и влил в плотно сжатые губы атлета вязкую, золотистую жидкостью. Она вспенилась и потекла по густой бороде. Потом он напоил вторую статую, с подписью «Андроникос» и вернулся в лодку. Они стали ждать восхода луны. Через полчаса за облаками показался бледный месяц. На белом мраморе заиграли блики лунного света, засеребрились гейзеры, и послышался треск ломающихся камней. Статуи ожили.

Андроникос озадачено огляделся. Парамонимос грозным взглядом впился в профессора. Сильф заговорил.

– Нам нужна ваша помощь. Заключённый колдун Мертин вырвался на свободу и пробудил мумию дракона.

Андроникос спрыгнул со своего постамента, уйдя по пояс в воду.

– Опять этот Мертин! Его ведь повесили давно! Показывай куда идти!

Сильф взялся за весло, гондола заскользила по воде, набрала скорость, и они взлетели. Атланты шагали позади, поднимая волны и фонтаны брызг. Андроникос загремел.

– Впервые я встретил этого колдуна в трактире. Я поспорили, что пройду пустыню Гоби на своих двух ногах. Я шёл триста дней и на триста первый день решил отдохнуть под пальмой. Там меня ужалила гадюка. Я срубил песчаный тростник, за считанные секунды, что мне оставались до смерти, выточил из тростника трубку и воткнул её себе в горло. Я всё же дошёл до конца с трубкой в горе и прожил ещё пятьдесят лет. Я искал этого поддонка по всему свету. Он проспорил и должен мне трёх верблюдов.