Алексей Карелин – Еретик (страница 50)
— Миледи! — позвал торговец и свистнул.
Волчица припала на передние лапы, завиляла хвостом, жадно уставилась на кость и нетерпеливо гавкнула. Гаваец поднатужился и сбросил ношу под ноги. Миледи кинулась облизывать подарок.
— Садист, — засмеялся Альт. — Она же не раскусит, только расстроишь.
Миледи недовольно заурчала, завертелась. Как ни пристройся, кость зубами не обхватить. Волчица распалась на три, но и двойники не помогли. Сталкеры потешались над ними, делали ставки, насколько Миледи хватит терпения. В конце концов, Гаваец сжалился и распилил кость бензопилой. Волчица посмотрела на него с благодарностью и принялась лакать костный мозг.
Пока Альт отвлекся на Гавайца с Миледи, я незаметно ускользнул к Кардану. Техник уже несколько месяцев не брал ни капли в рот, и теперь быстро наверстывал упущенное. Веселый и общительный по трезвости, подвыпивший Кардан и вовсе терял власть над языком. Это было мне на руку. Я хотел выведать у техника, как ему с Азотом удалось пройти сквозь кордоны незамеченными. Если они ходили за Славутич, то им пришлось перейти не только границу Зоны, но и украино-белорусскую, причем четырежды. К тому же по возвращении скрываться, верно, было намного сложнее, ведь они тащили с собой большую, пушистую елку. Их опыт мог оказаться полезным, ведь я тоже собирался отправиться за колючку.
— О-о, Поп, кому как не тебе знать ответ? С Божьей помощью, брат, с Божьей помощью, — отшутился техник.
— А если серьезно?
— Серьезно? Если серьезно, то мы купили елку у одного чудака. Он растит собственный мини-заповедник. Симпатично, я тебе скажу: озерцо, кедры…
— Допустим, — нетерпеливо прервал я, — но как вы добрались до этого человека?
— Своим ходом. Как же еще? Опытные сталкеры знают много троп, о коих не ведают новички.
Диалог не клеился. Видимо, Кардана недостаточно развезло. Я наполнил стакан и подал один технику, предложил:
— За опыт?
— За опыт!
Полстопки я пролил на подбородок. Моя голова должна была оставаться яснее, чем у Кардана. Чтобы расположить техника к себе, я вспомнил Студента — прекрасный образец неопытного сталкера. Подробности о собственном участии в судьбе юноши я миновал. Кардан посмеялся над глупым мальчишкой и тоже поделился несколькими историями. Мы выпили за друзей, за молодость, за братство гамма-сапиенсов — так Кардан окрестил сталкеров. «Тут и крепость водки измеряется в рентгенах», — юморил техник. Когда он начал забываться, я ему якобы напомнил:
— Так как, говоришь, кордоны прошли?
— Дык эта-а… пере-прыгнули, — и техник прыснул со смеху.
Я поморщился, памятуя о полете над Припятью, и сказал:
— Я как-то прыгнул, еле кости собрал.
— С «телепорта»? — удивился Кардан.
— Нет, с «трамплина».
Техник заржал и ударил меня по плечу.
— Так за колючку можно портнуться? — продолжил я разговор.
— Дык эта-а… есть полянка в Рыжем Лесу. Могу показать, все равно забудешь.
Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
— Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
— Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
— Дык эта-а… недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом… там не с-свирепствует. Чистая девуш… деревушка.
— А назад?
— На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. «Телеп-порт» — не лифт. Катает в одну с-сторону.
— А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
— Кардан, ну-ка, спой! — подошел Азот и всучил Кардану гитару.
— О-о, сами напрсились.
Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
— Зона! Ты, как суррровое чистилище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
— Давай еще! — крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
— Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай «Огонек» погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
— С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом! — вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара «Дискотеки „Авария“».
Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти. Медведь заругался матом из-за бумажек в салате. Снова поднялся гомон, звон стаканов, смех.
Праздничный стол хоть и превосходил будничный разнообразием блюд, опустел довольно быстро. Все-таки Янов прятался вдали от супермаркетов, а сталкеры не привыкли сорить деньгами. Застолье сменили играми. Сначала пробовали соревноваться в дартс, но количество выпитого не позволяло выделиться никому. Тогда Кремень заорал:
— Айрмрейстлинг!
И понеслась… Гаваец быстренько организовал тотализатор. Азарт и желание поиграть мускулами пробудились, считай, у каждого. Лишь Яр предпочел подшучивать над игроками.
— Языку старость — не помеха, — усмехнулся Кремень. — Гаваец, а ты что чужие деньги считаешь? Давай-ка со мной силой мериться.
— Не-ет, тут исход слишком предсказуем. Тут и Мессинг не нужен. Придется мне всю кассу вычистить, чтобы раздать выигрыши.
Сталкеры засмеялись.
— Дорогу! — прогудел Медведь и, расталкивая столпившихся у стола, пробился к Кремню. — Выбирай соперников по росту, брат.
— Вот это уже интереснее! — воскликнул Гаваец. — Делайте ставки, господа!
Схватка вышла интересной и напряженной. Победил Кремень. Вместе с ним до финала добрались я, Шульга и пара бывших подопечных подполковника: Булава и Краб. Не все дождались конца соревнований. Кто распластался по столу, благо, лицом не в «оливье», кто свалился под стол или забился в темный угол, подальше от шума.
— Неславяне, — окрестил их Медведь, и сам же через пару минут отключился, выпустив из рук опустошенную бутылку деревенского самогона.
Сигарет в эту ночь не жалели. Под потолком завис табачный туман. Миледи поначалу фыркала, потом спустилась в подвал. Альт покинул нас после того, как я проиграл Булаве.
Веки слипались, голова клонилась к столу, но я держался до последнего. Страх утерять Сердце Оазиса не давал покоя. Утреннее напутствие Альта не забылось. Как только я начинал клевать носом, тут же вздрагивал и оглядывался, не крадется ли кто. Все-таки хмель одолел, на несколько минут я задремал. Пробудившись, со страхом заглянул в контейнер и с облегчением увидел зеленое сияние.
Требовался свежий воздух. Я поднялся на ноги и с трудом удержал равновесие. По пути к выходу опирался на все, что попадалось под руку: столы, стулья, плечи, спины, стены. Наконец, вывалился наружу.
Лицо обдало морозом. Вдалеке, над кордонами беззвучно вспыхивали редкие салюты. Блеклый глаз Луны отбрасывал на снег размытые тени. Тихо, только шум ветра где-то высоко-высоко.