Алексей Карелин – Еретик (страница 51)

Я закурил. Когда от сигареты остался один фильтр, хмель почти выветрился. Зимний холод просочился под комбез. Я поежился и вернулся в относительно теплый вокзал. Не успел согреться, как сонливость вновь оседлала шею.

Ноги сами понесли в подвал. В сон тянул не столько алкоголь, сколько накопившаяся за день усталость. В Зоне вообще быстро устаешь. Чем дольше в ней пребываешь, тем больше походишь на старика.

Прежде чем лечь, я недоверчиво оглядел спящих. Бодрствующих не заметил. Перешагнул через пару тел и осторожно опустился на свободный матрас. Достал Сердце Оазиса из контейнера, поспешно засунул промеж комбеза и белуги. Пусть теперь попробуют отнять. Не полезут же в штаны. Не полезут? Эта бредовая мысль была последней. Я провалился в глубокий сон.

Снились мне Дикарь с Медведем. Они отпускали остроты в адрес Бога и пытались забрать Сердце Оазиса. Встать я не мог. Как паралитик, лежал на спине и оборонялся лишь руками. Медведь распалился, выхватил нож и ударил им меня. Тут же сменились декорации. Я увидел Леху. Он лежал на мокром асфальте, под тугими струями ливня, с окровавленной груди стекала розовая вода. Вдали бежала тень убийцы.

Я открыл глаза. Перед ними еще стоял призрачный образ мертвого друга, тоска по дому сжала сердце. Сердце Оазиса! В страхе я резко сел и захлопал по ногам. На пути к колену ладонь нащупала камень. Я облегченно выдохнул и упал на матрас. Сны — наши потаенные желания и страхи. В моем сне смешалось и то, и другое. Как только я достиг одной цели, подсознание подкинуло следующую, уже забытую: найти убийцу Лехи.

В желудке заурчало, но вставать не хотелось. В голову точно кирпичей наклали. Во рту — пакость. В паху давило — придется все же пройтись.

Я переложил Сердце Оазиса в контейнер, накинул на плечо автомат. В Зоне с оружием расставаться нельзя, даже если идешь справить нужду.

Наверху, в зале шумел дождь, тарабанил по крыше и заслонявшему окна железу. Сталкеры лежали повсюду. Мало кому удалось удержаться за столом. Я шел словно сквозь поле битвы. У выхода стояли три бочки. Еще одну выкатил из лавки Гаваец.

— О, здорово!

— Ал-лоха, — выдавил торговец, поднимая бочку; оперся о нее, утер пот со лба.

— Чего творишь?

— Воду собираю. Где ее еще в Зоне возьмешь?

— Уверен, что она не заражена?

— Не учи ученого. Не бывает такого: где втянуло, там и отрыгнуло. Тучи ветром нагнало с Большой Земли. Помоги-ка лучше.

— Погоди, отолью.

Я приоткрыл воротину. Снаружи белым-бело. Конечно, откуда зимой взяться дождю? На Зону обрушился град.

Я выскользнул за дверь. В спину забило дробью. Бегом я пустился до ближайшего вагона, запрыгнул внутрь, отошел в угол и с наслаждением «открыл шлюзы». Как ни странно, именно в такие минуты мир кажется прекрасным.

Собачий лай быстро напомнил, где я. Незавидная смерть — быть застанным врасплох за этим делом.

Я поспешил к Гавайцу. Вместе мы выставили бочки под град. Гаваец подобрал с пола пару штурмовых броников и сказал с улыбкой:

— А я думаю, чего бочка такая тяжелая. Совсем забыл про них.

— Кстати, у меня для тебя есть кое-что.

Я показал «лунный свет». Больше я в нем не нуждался. Гаваец бросил на арт мимолетный взгляд, назвал цену и скрылся в лавке. Там он уложил бронежилеты, щелкнул замком двери и подошел к окну кассы.

— Ну, давай свое добро.

В зал вошел Альт, мученически простонал:

— Гаваец, еды и воды. Огненной.

— Аллоха! Друзья, на вас больно смотреть.

Я почесал щетину и пробормотал:

— Я б тоже не отказался чего-нибудь выпить.

Мы с Альтом уселись за один стол. Пустовал он недолго. Подняли стаканы, я воскликнул:

— С Новым годом!

Альт схватился за голову, прошептал:

— Потише. С Новым годом.

Чокнулись, хлопнули, стукнули, закусили.

— Что делать будешь? — спросил Альт.

— В смысле?

— Ученые не оправдали твоих надежд. Опять будешь неистово прочесывать аномалию за аномалией?

— Нет, я покидаю Янов.

Альт одарил меня проницательным взглядом, выдержал паузу и произнес:

— Значит, все-таки нашел, что искал.

Подумав, я кивнул.

— И след бандитов ты не потерял, — констатировал сталкер.

Я снова кивнул.

— Ты должен вернуть артефакт ученым.

— Позже, Альт. Верну, можешь быть уверен. Но позже.

— Они работают над значимой проблемой.

— И могут немного подождать. В отличие от меня. Ты ведь знаешь, Сердце Оазиса — моя соломинка. Как ты говорил, когда мы нашли чужой тайник? Что упало, то пропало?

Альт скривил нос, закусил губу, сказал озадаченно:

— Патовая ситуация. Новиков — мой друг. Если я буду молчать, я предам его. Ты, чертяга, тоже хороший человек. Сдать тебя — опять стать предателем.

— Я же сказал: верну. Как только узнаю, что мои девочки здоровы.

Мускулы на лице Альта дрогнули. Видимо, он вспомнил собственную семью.

— Ладно, — решил он, — я верю тебе. У тебя честные глаза. Но как ты собрался доставить артефакт?

— С твоей помощью, — пожал я плечами.

— Рассказывай, — вздохнул Альт.

Я поделился планом действий, в котором уготовил сталкеру роль проводника. Альт некоторое время осмысливал, потом спросил:

— Сердце Оазиса — большой соблазн. Ты уверен в своем друге?

— Если не преданность, то страх заставит его сделать то, о чем я попрошу. Я вернусь домой и найду его, где бы он ни был.

— Что ж, дело твое. Я бы на твоем месте скрыл сущность посылки. Передай ему запечатанный контейнер и скажи, что внутри лекарство от рака, не более. Насколько я знаю, силу Сердца Оазиса можно ощутить, только дотронувшись до него. Сквозь свинец его излучение не проходит.

— Верно. Султан носил его на шее, как амулет.

— Когда выходим?

— Как град кончится.

Альт состроил кислую мину. Я его понимал. После бурной ночи хотелось только валяться на матрасе да спать, но с Сердцем Оазиса за пазухой задерживаться на Янове нельзя.

Легкое постукивание по полу заставило нас отвлечься. К нам подошла Миледи. Вялая, будто тоже с перепоя. Обожралась, видать, объедков.

— Миледи просит передышки, — невинно заметил Альт.

— В пути отдохнете.

— Злой ты, Поп, злой, — с деланной обидой сказал Альт и протянул Миледи кусочек колбасы — волчица с отвращением отвернулась.