Алексей Калиновский – О чем пьют ветеринары (страница 13)

Никто из врачей института никогда не отказывал нам в помощи, а Юлий Вячеславович Дульцев, после того как заканчивал свои операции, приходил и устраивал нам мастер-классы. Нас заново учили читать и правильно интерпретировать анализы крови, рентгеновские снимки постепенно переставали быть нагромождением белых и серых теней. Мы учились накрываться на операции, да и просто правильно оперировать.

Оказывается, все то, что мы делали до этого времени, сложно было назвать хирургией.

Отдельно стоял вопрос диагностики. В клинике было все, но как пользоваться этой техникой, мы не знали. Аппарат УЗИ, например, не вызывал у нас особого интереса. Может, в силу того что ультразвуковая диагностика не была так распространена в то время. Поэтому тут мы тоже подключали врачей из отделения УЗИ, тем более что коллектив там был женский и все сотрудницы как на подбор – молодые и красивые. Еще я фотографировался на фоне аппарата УЗИ, когда в клинику приезжали журналисты, или давал интервью телевизионщикам, опершись на монитор. Выглядело солидно и загадочно.

Надо отдать должное моему другу Сергею Владимировичу Середе – директору клиники «Центр» (тогда он еще был простым директором без регалий, званий, всеветеринарного обожания и венца Цезаря на голове), который почувствовал значимость ультразвуковой диагностики и первым внедрил ее в повседневную практику. Сергей Владимирович не пожалел денег и направил учиться – опять-таки к медикам – замечательного доктора Наталью Михайловну Зуеву. Наталья Михайловна в свою очередь воспитала большое количество врачей визуальной диагностики. Я, пока практиковал, в сложных случаях направлял больных животных в клинику «Центр». Мнение доктора Зуевой для меня было и остается истиной в последней инстанции.

Как-то раз к нам в клинику привели таксу, которая, со слов владельцев, проглотила игрушку. Осмотр и рентген подтвердили первоначальный диагноз.

Я зашел на кухню, где все расслабленно пили чай и ели бутерброды, приготовленные нашей кормилицей мамой Чоли, и сообщил эту «радостную» новость. Предстояла гастротомия. Вдруг встрепенулся Андрей Николаевич Кузнецов по кличке Доктор Длинный Глаз. Он закончил обследования больных у себя в отделении колоноскопии и зашел к нам поболтать.

– А зачем сразу резать? Давайте попробуем достать эндоскопом.

Градус пессимизма у нас всех неожиданно зашкалил.

– И как ты собираешься это сделать?

– А сейчас увидите.

Андрей взял с собой помощника, и они ушли в отделение. Минут через пятнадцать в предоперационную вкатили сестринский стол со стоящим на нем осветителем, следом за ним зашел Андрей с большим пластиковым кейсом, из которого он извлек колоноскоп! Надо отметить, что колоноскоп предназначался для проведения соответствующего исследования людям. Его длина – два метра двадцать сантиметров, а диаметр конца – два сантиметра. Если он и подходил для собак, то только для гигантских. Андрей начал подключать всю аппаратуру. Со стороны это походило на подготовку Игоря Кио к фокусам. Наконец все было готово, и Андрей сказал, чтобы мы седировали собаку.

Когда такса угомонилась, Андрей положил ее на левый бок, между зубов вставил загубник, позвал в ассистенты Игоря Барсукова, который знал, что надо делать, дал в руки какую-то проволоку, и действо началось. Левой рукой он проводил эндоскоп в пищевод, а правой крутил какие-то штуки. При этом он смотрел одним глазом в окуляр. Видеоэндоскопов тогда не было, они появились лет через пять-шесть, поэтому никто, кроме доктора, не мог видеть то, что происходит внутри. Мы просто стояли рядом. Минуты через две Андрей наконец изрек:

– А вот и игрушка.

Он открыл какую-то крышечку на эндоскопе (потом я узнал, что это называется «инструментальный канал»), и засунул туда проволоку, которую держал Барсуков. Оказывается, это была специальная петля. Тут начались манипуляции, сопровождаемые разговором Андрея и Игоря, со стороны напоминавшим разговор грузчиков, несущих рояль на десятый этаж.

– Чуть дальше проведи. Бери.

– Промахнулись.

– Чуть назад. Теперь вперед. Бери.

Наконец через несколько минут Игорь сказал:

– Взял.

Андрей быстро, но не резко извлек эндоскоп из собаки. На конце, зажатая петлей, висела игрушка.

Это было что-то! Гудини в этот момент переворачивался от зависти в гробу, отец и сын Акопяны нервно курили в стороне. Я думаю, что Копперфилд вообще был в этот момент посрамлен доктором Кузнецовым. Слух о том, что у нас в клинике есть «длинный глаз», разнесся среди владельцев животных еще до того, как собака проснулась после седации.

Я с интересом и завистью посмотрел на эндоскоп и сразу пристал к Андрею, чтобы он меня научил.

– В следующий раз научу.

После такой рекламы следующего раза не пришлось долго ждать. Теперь Андрей принес специальную насадку на эндоскоп, которая позволяла второму человеку смотреть за происходящим. Я все внимательно изучал. Через месяц я уже делал эндоскопию самостоятельно, а доктор Кузнецов меня контролировал. А еще в институте была лаборатория эндоскопической техники, где «жил» манекен по имени Вася, который позволял учиться проводить на нем все мыслимые и не очень эндоскопические исследования.

Было здорово. Не сразу, но все начало получаться. Однако теперь встал вопрос: где взять эндоскоп? Штука очень недешевая, на дороге не валяется. Глубоко вздохнув, я пошел к заведующему отделением эндоскопии доктору Виктору Владимировичу Веселову и рассказал ему о своей мечте стать эндоскопистом.

– Придумаем что-нибудь, – сказал Витя.

Через несколько дней я получил списанный японский колоноскоп «Олимпус», осветитель к нему и набор инструментов для извлечения инородных тел.

Так в 1990 году началась эпоха эндоскопических исследований мелких домашних животных.

А еще через два года американцы для обучения хирургов-медиков привезли к нам в институт лапароскопическую стойку, которую смонтировали у меня в клинике, и мы целую неделю эксплуатировали ее и в хвост и в гриву, обучаясь уже эндоскопической хирургии.

С 8 Марта, дорогие жены!

Обучение в нашей любимой альма-матер представляло из себя изучение этакого коктейля, состоящего из того, что нужно в дальнейшем, например анатомии, физиологии, клинических дисциплин и тому подобного, и того, что совсем не нужно: истории партии, философии, кормления, разведения коров и другой живности, а также принципа действия сельскохозяйственных машин. Процентное отношение приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Ну просто знаменитый коктейль «Ерш» – точного рецепта нет, а результат – потрясающий по убойности: не помнишь ничего. И на все это, как вустерский соус на «Кровавую Мэри», были накапаны редкие кляксы практики. Как правило, практика – дело ненапряженное, потому что держат тебя подальше от всего живого и хоть чуть-чуть ценного. Кроме разве что дней приезда проверяющего, когда надо было изображать бурную деятельность.

Начиная курса с четвертого, у нас пошли активные практики. На одну из них мы должны были ехать всей группой. Поближе к делу, где-то в конце января, староста объявила нам, что наша девятая группа едет в совхоз «40 лет без урожая» Зарайского района Московской области (куда я и был распределен после окончания академии и где даже не появился на работу), длиться практика будет три недели, а закончится 7 марта. Следующий вопрос: кто из преподавателей с нами поедет? Деканат еще нам никого не назначил, и мы с Петей Солдатовым и Димой Короповым начали активную деятельность по подбору кандидатуры. Благо мы уже заканчивали четвертый курс и мнение деканата нас не особо волновало. Взор свой мы остановили на молодом преподавателе общей хирургии по отчеству Егорыч и по кличке Бамбук. С боем, ибо это был разгар сухого закона, мы добыли какой-то хмурый портвейн и после занятий отправились на кафедру на переговоры.

Дело осложнялось тем, что Бамбук практически не пил. Вернее, он, как «голубой воришка», пил, но стеснялся. Переговоры начались сразу с трех бутылок, а к концу пятой раскрасневшийся препод дал согласие и поклялся на библии всех ветеринарных врачей – «Анатомии сельскохозяйственных животных» Акаевского, – что завтра сам пойдет в деканат и все решит. Шестая бутылка была выпита за успех мероприятия и успешную практику. О замечательные студенческие годы с их здоровьем!

Словом, в назначенный день мы выехали из Москвы и к вечеру не без приключений приехали в нужное место. На автобусной остановке нас встретила стая породистых охотничьих собак, в которой я отметил двух русских псовых, трех русских гончих, несколько легавых, а также фоксов[10]. Верховодил в стае ягдтерьер, что неудивительно.

Осмотрев окрестности, мы поняли, что за прошедшие почти семьдесят лет жизнь здесь если и изменилась, то только в направлении каменного века.

Единственное, что радовало, так это то, что в местном магазине, несмотря на сухой закон, свободно продавалось спиртное. Это гарантировало высокие оценки за практику.

Бамбук оказался человеком неглупым и быстро смекнул, что употребление «огненной воды» надо брать под личный контроль. За первым же ужином, когда он выяснил, что у мужской части группы наблюдается учащенное мочеиспускание (в туалете стояла бутылка), он предложил легализовать употребление, но с условием, что это будет происходить под его присмотром. После коротких переговоров я, как старший в группе, ударил с ним по рукам.