Алексей Калинин – Сказочный Детектив (страница 16)

Мы ждали. Минуту. Пять. Десять. Полчаса в напряжённом молчании. Я успел незаметно снять гравитрон с пуза лошади. Небо потемнело, зажглись первые звёзды, а камень так и не вернулся. Он, ведомый силой отталкивания, улетел прямиком в ближний космос, где и продолжит свой бесконечный путь между мирами.

Коробейники стояли, не шевелясь, уставившись в пустоту. Наконец, средний, всё ещё в грязи, тихо прошипел:

– Ну… это… колдовство…

– Вы готовы рассчитаться? С вас золотая, серебряная и медные монеты, господа офени, – проговорил я.

– Ты кто, мил человек? – спросил средний, вытаскивая деньги и с явным сожалением расставаясь с ними.

– Детектив Лукьян Зартекс, – проговорил я, прикоснувшись к шляпе. – Моя помощница Баба-Яга и младший научный сотрудник Сергей Волков. Желаю вам жить честной жизнью!

Мы развернулись и пошли по направлению к мосту Китеж-града, оставив троих коробейников в полном и окончательном недоумении. Серый, идя рядом, тихо хихикал.

– Молодца, Лукьян! Видал их рожи пустопорожние? Бесценное зрелище!

– Главное, теперь есть чем заплатить за въезд, – сказал я, перебирая в кармане три круглых, прохладных монеты. – И, кажется, наш визит в славный город Китеж начинается с довольно громкого анонса.

Баба-Яга кивнула, и в её оптических сенсорах мелькнули весёлые искорки. Она уже успела скопировать все три монеты, занесла их состав в молекулярный принтер и при необходимости была готова напечатать нужное количество денег. Нужно только достать нужные компоненты.

Глава 15

Мы благополучно миновали городские ворота. На входе внесли мзду за всех троих. Серый сказал, что мы живём неподалёку, потому и пришли налегке, без особого груза за плечами. Стражники на входе, разморённые дневной жарой, приняли эту легенду без уточнений.

Дальше Серый провёл нас по улицам Китеж-града в знакомую корчму. Как он сказал: «Там и еда сытнее, и клопы ленивее».

В еде мы особо не нуждались, но вот поспать и отдохнуть нам бы не помешало. К тому же, в подобных заведениях частенько можно было услышать последние новости. А может быть даже найти осведомителей, которые за мелкую монету готовы будут предоставить нужную информацию.

– Эй, други, а я тут такое ведаю местечко – такую диковинку, ажно дух захватит! Ну же, за мной ступайте, живо! А то все углы разойдутся, придётся нам под мостом ночлега искать. А там, глаголят, и русалки шалят, и сам водяной, порой, на беседу похаживает…– скороговоркой проговорил Серый и махнул рукой куда-то вглубь города.

– Ну, тогда веди, друг любезный, – улыбнулась Баба-Яга. – Посмотрим, что ты за диковинку нам предлагаешь.

Я же тактично промолчал, впитывая окружающую нас реальность всеми фибрами души. Только так можно прочувствовать место, где нужно будет поработать – впитать в себя окружающую среду и выдать готовую психологическую картину места обитания преступного элемента.

Вечерний Китеж не произвёл на нас какого-то особого впечатления. Люди в основном возвращались домой после рабочего дня. По мощёным булыжникам улицам ехали запряжённые телеги, везущие разнообразный товар. Тяжёлые колёса глухо стучали по неровной мостовой, в такт мерному топоту усталых кляч. С телег, укрытых застиранным брезентом, доносился густой запах дегтя, вяленой рыбы, кожи и сушёных трав.

Разговоров почти не было слышно – лишь отрывистые окрики на лошадей, скрип несмазанных телег, да мерный перезвон кузнечного молота откуда-то из глубин квартала, где день для кого-то ещё не закончился. Этот стук был похож на неторопливое биение городского сердца, глухое и неуклонное.

Корчма оказалась на отшибе, в закоулке, где бревенчатые стены домов, будто устав от собственной тяжести, нависали над узеньким проездом. Скаты из дранки почти перекрывали последний свет угасающего дня.

Вскоре мы вступили под своды сурового здания, с двумя здоровенными ребятам на входе. Они придирчиво осмотрели нас, сделали вывод, что два сухощавых человека, и древняя бабуля не похожи на преступников и пропустили за могучую дверь. Я обвел взглядом общий зал: земляной пол, замызганные щербатые столы, скамейки, отлакированные до блеска тысячами задниц. Взглянул на гостей, которые подняли головы при стуке двери, а потом уткнулись в тарелки. Воздух здесь был гуще и плотнее, пах едой, хлебным квасом и человечьим потом.

Серый на входе расплылся в улыбке и как-то по особому передёрнул плечом, как будто вышел из тёплого здания на морозную улицу.

Хозяин, толстый мужчина, кивнул Серому, как старому знакомцу, и без лишних слов указал на стол в углу. Поблагодарив, мы уселись в указанном углу зала, где тени были гуще, а разговоры соседей доносились словно сквозь вату. Подали кислых щей, ржаного хлеба да пареной репы. Мы ели медленно, прислушиваясь к гулкому гулу трактирной жизни.

Да, я тоже решил отведать местной еды. Пусть при себе были гаунистры, но обновить вкусовые ощущения надо. Оказалось, что всё в самом деле сытно и вкусно. После принесённой порции есть уже больше не хотелось. А ещё нам принесли кувшин холодного кваса и три кружки с солёными крендельками – вообще сказка!

– Ммм, какая вкуснятина-а-а, – протянула Баба-Яга. – Вообще не предполагала, что можно такое придумать. И пить не хочется, и на языке праздник…

Я только улыбнулся в ответ. Нужно будет этот рецепт внести в молекулярный изготовитель. Пусть делает андроида счастливым, хоть иногда.

Постепенно зал наполнялся. Явились возницы с обветренными лицами, руки грубые, разговоры громкие, с хрипотцой. За соседним столом устроилась кучка ремесленников – судя по прилипшей к одежде известковой пыли, каменотёсы или штукатуры. Они говорили тише, устало, обсуждая плату и придирчивого подрядчика. Промелькнула пара типажей, чей род занятий читался в бегающих глазах и слишком неброском платье – вероятно, скупщики краденого или ещё чего хуже.

И повсюду, будто дым от очага, витали обрывки разговоров: о подорожавшей соли, о скором празднике, о том, что староста с Мельничного переулка запил, а у кузнеца Прокопа жена снова принесла двойню.

Но вот нужной мне информации не звучало. Никто не говорил про меновую лавку, про Медведевых и прочее. Как будто было и было. Хотя, деньги пропали очень и очень немаленькие.

– Как же нам узнать про то, что случилось в меновой лавке? – спросил я Серого. – Ведь никто об этом не говорит.

– Так про то вряд ли тут глаголить будут. Вон, два сыскных дьяка мёдом угощаются, – Серый кивнул на двух людей в серых рубахах, сидящих неподалёку от входа. – Всяк знает, что при сыскных дьяках языку нужно укорот делать. А то пустят в оборот, и кто знает, чем этот оборот закончится – али домой отпустят, али на Колыму отправят. У нас же как – от сумы, да от тюрьмы зарекаться не надобно…

– Конкуренты, стало быть, – хмыкнула Баба-Яга, приглядываясь к молодцам.

– Коллеги, – поправил я. – Всё-таки одно дело делаем.

– Всё ли понравилось, господа хорошие? – к нам подошёл сам хозяин заведения и чуть согнулся в поклоне. – Сыты ли, напиты?

Его маслянистые глазки ощупывали нас, как будто взвешивали, поднимали и перевёртывали. Может быть даже просканировал на предмет нахождения монет в карманах.

– Да, спасибо за хлеб-соль, – в тон ему ответил я. – Всё было вкусно и сытно. Нам бы ещё на ночлег остановиться.

– Сделаем и это. Вот только… Правда, что вы троих коробейников на входе в Китеж-град объегорили?

Во как! Уже и до сюда слух добрался. А ведь никого из коробейников и рядом не было. Как же новости так быстро распространились? И ведь Серый никуда не отходил, всё время рядом был…

– А откуда вам это известно? – спросил я на всякий случай.

– Дык это, слухом Земля полнится, – уклончиво ответил корчмарь. – Так правда, или нет?

– Скажем так, мы не обманывали их больше, чем они пытались обмануть нас, – проговорил я.

– Ну да, ну да… С этой братией завсегда нужно ухо востро держать. А то не углядишь чего, они и прихватят. Ладно, Бог им судья, а мы лишь присяжные заседатели. У меня другой вопрос. Раз вы так ловко можете мозгами раскидывать, то не сумеете ли мне помочь в одном деликатном деле. А уж за мной должок не зависнет…

Мы с Бабой-Ягой переглянулись. Неужели первое дело? Или снова нужно будет кого-нибудь «объегорить»?

– Что за дело у вас к нам, уважаемый? – спросила Баба-Яга. – Ежели что, то вон, у вас сыскные дьяки сидят…

– Да они тоже могут, но… через пытошную, чтобы наверняка было. А тут дело-то говорю – деликатное. То бишь без пытошной как бы обойтись, но и чтобы толк был.

– А что за дело, многоуважаемый корчмарь? – спросил я.

– Дык это, у мово брата, пусть его черти на том свете не сильно поджаривают, осталось сиротами три сына. И при жизни брательник скопил прикопал в одном местечке горшок с монетами, сказал токмо сыновьям. Наказал им после его смерти этот самый горшочек раскопать и разделить поровну. А там уже сами решат, кто на мяльне останется, кожи дальше мять, а кто захочет судьбу свою в другом месте попробовать. Вот только как после похорон явились мои племяннички за горшочком, то токмо яму и обнаружили. Горшок того, тю-тю и лежит где-то в ещё более укромном местечке. Знали об этом только брательник и племяши, так что никто со стороны взять не мог. Но никто в этом не сознается, а через пытошную дознавать… Ну как-то не с руки. Всё же родная кровь, хоть у кого-то одного и беспутная. Так вот, поможете в этом деле?