Алексей Калинин – Сказочный Детектив (страница 17)
Мы с андроидом переглянулись. Ведь первое дело, вот оно! И как нельзя кстати!
Слух о нашей ловкости уже прошёл, так что и о детективных способностях пусть пойдёт. Будет что сказать на сеансе связи. Баба-Яга кивнула в ответ на мой молчаливый вопрос.
– Я согласен. Приводите всех троих, я их опрошу и потом вынесу вердикт! – проговорил я. – Можем прямо здесь узнать, не сходя с места. А также укажу то место, где сейчас золото лежит!
– Ага, нам бы только ещё чайку самоварчик, да блюдце ватрушек, чтобы мозги лучше варили, – подал голос Серый.
– Всё-всё-всё, сейчас распоряжусь! Сей момент, не извольте сумлеваться. А племянники через пять минут тут будут. Они как раз неподалёку живут, – засуетился корчмарь.
Он быстро отдал соответствующие указания своим половым, послал одного из них за племянниками, а двое других притащили самовар и поставили чашки. Также принесли блюдо с подрумяненными ватрушками, от одного вида на которые слюну хотелось сглотнуть, до того выглядели аппетитными.
Я попросил принести ещё три чашки. Мою просьбу выполнили. Вскоре, появились и трое подозреваемых. Я за это время приказал андроиду настроиться на распознавание мимики, а также на подобие детектора лжи. Это понадобится в дальнейшем.
Вскоре пришли трое племянников кочмаря. Парням было больше двадцати лет. Самый старший обладал густой бородой, а вот у младшего только-только усы начали пробиваться.
Я осмотрел их, пока они стояли тремя дубами над столешницей, потом сказал:
– Присаживайтесь, друзья. Не стесняйтесь – угощайтесь, пейте чай, закусывайте ватрушками. Вы же, поди, устали за день? – начал я психологическую обработку. – Наработались…
– Да, устали кожи мять, но держимся. Недосуг нам рассиживаться особо, барин, – буркнул старший. – Дядька Ермолай сказал, что ты узнаешь, кто из нас золото стибрил. И место укажешь! Так скажи сразу, а не води хороводы с чаем и угощением…
– А мне вот хочется историю рассказать одну. Недолгая история, коротенькая. Вам нужно только послушать её, да дать свою оценку. Кто благороднее поступил? А кто неправильно сделал… Послушаете? – посмотрел я на среднего брата.
– Отчего же не послушать, коли она коротенькая, – ответил средний брат. – Вещай, барин.
– Вот и хорошо! Тогда расскажу её быстро. Вам нужно только выслушать её, да своё мнение высказать. Не сложно ведь, правда? – улыбнулся я младшему брату.
– Да говори уже, барин, – поёрзал тот на месте.
Я улыбнулся ещё раз и начал свой рассказ. А сам неторопливо переводил взгляд с суровых глаз племянников. И сам корчмарь присел с нами, навострил уши. Я же постарался говорить нараспев, чтобы побольше зацепить слушателей:
«Было то, али не было – жили на белом свете парень да девица. С малых лет дружбу водили, да и полюбили друг друга крепко-накрепко. И поклялись меж собой, что никому, кроме как друг дружке, сердца не отдадут. Да только парень из бедной семьи был. Оттого, как пришла пора девицу замуж выдавать, не за него её родители просватали, а за иного, за богатого. Оплакала девица свою долю, но родительской воле перечить не посмела. Сидит в светлице, очи опущены, а сама слёзы смахнуть не смеет. Вошёл к ней жених, взглянул на неё и говорит:
– О чём печалишься, невестушка? Не хотела за меня идти – молвила бы прежде. Не держал бы я тебя силой.
Открыла ему девица душу: не посмела родителям перечить, а сердце её давно отдано, и клятва дана была – ложе с тем одним лишь разделить в первую брачную ночь.
Подумал жених и молвил:
– Что ж, вижу, любит он тебя не меньше моего. Не быть же тебе несчастной. Ступай к нему, будь его женой. Об остальном я сам позабочусь.
Взыграло сердце у девицы. Бросилась она, как была, в свадебном уборе, к милому другу, дивясь в душе благородству отпустившего её жениха. А тот сидит у огня, наигрывает на балалайке песню печальную. Увидел её, вскочил:
– Зачем пришла?
– Клятву свою исполнить пришла, – молвила она и всё ему поведала.
Поколебался юноша, вздохнул тяжко:
– Не могу я горя причинить такому благородному человеку, как твой муж. Не смогу тебя после этого удержать. С ним, видно, счастье найдёшь, коли такой он человек достойный.
Сказал так, повязку на очи наложил, с себя одежды снял. Последовала его примеру и девица. Легли они на ложе нагие, по краям, друг к дружке не прикасаясь. Промеж них меч лежал, что отцами был парню завещан.
Вскоре пропели первые петухи. Ночь прошла и наступило утро.
– Исполнена клятва наша. Ступай. Теперь, ты мне как сестра, – молвил юноша и вышел из дома, чтобы девицу больше не видеть.
Пошла девица назад, и диво взяло её: какая крепость в сердцах мужских живёт!
На пути же повстречались ей лихие люди, разбойники, что ни старого, ни малого не щадят. Увидели они наряд её богатый, камни самоцветные, ведь в свадебном платье была, и спросили:
– Куда путь держишь, краса?
– К милому иду, – ответила она.
– А откуда? – допытываются.
– От милого, – говорит.
Подивились разбойники такому ответу, стали расспрашивать. Рассказала им девица всю правду. Выслушали они, задумались, и молвил их атаман:
– Срам нам, лихим людям, оказаться жестокосерднее тех двух, кто с ней так благородно обошёлся. Отпустим девицу с миром. А кто косой взгляд кинет, тот и без глаза остаться может!
И пропустили они её, не тронув…»
После этих слов я пристально взглянул на братьев:
– Вот и скажите, добры молодцы, как вы считаете, чей поступок был более честным и благородным?
Первым слово взял старший, степенно так огладив бороду:
– По-моему, всех честней муж той девицы поступил. Любил пламенно, для того и в жёны брал. А заполучив – отпустил. Сильнее любви только жалость была. Взять, что по праву твое, и отпустить… вот она, богатырская сила духа!
Средний покрутил ус, да в спор вступил:
– Э, нет! А мне её сердечный друг виднее. С малых лет горел он к ней. Вот она, рядом, на одре брачном… а он смог себя сдержать. Слышать шёпот любимой и отвернуться… вот это посильнее ратных подвигов будет!
Младший же аж с лавки вскочил, глаза горят:
– Да что вы мелете! Перед лихими людьми ваши красавцы – младенцы несмышлёные! А те ведь волки голодные, для которых весь закон: зубы да нож! И такую добычу: золото и девицу отпустили! Потому что дрогнуло в них сердце человеческое. Свою природу звериную одолеть, в самый пир злодейский милость явить – вот он, самый что ни на есть великий подвиг! Такого ни в каких сказках не сыщешь!
Я взглянул на Бабу-Ягу, и та подтвердила мою догадку, трижды моргнув.
– Младший брат выкопал горшок и спрятал его в другом месте, – проговорил я. – Вот с него спрос и надо брать. Только грабитель будет грабителя выгораживать.
– Чавось? – захлопал он глазами. – Да не может того быть!
– А того, что подсыпал я вам в чай зелье, что правду заставляет вещать. Оно красные пятна на щёки вызывает, – проговорил я. – Так что, делайте выводы сами…
На щеках младшего брата и в самом деле выступили красные пятна. Он заморгал, тронул щёки ладонями, а потом бухнулся на колени перед братьями:
– Не казните, браты! Чёрт меня спутал! Всё верну! Всё как есть верну!
– Дык пойдём, Ваня, – почти ласково проговорил старший брат и помог младшему подняться. – Пойдём и всё вернёшь. Нечего перед людями-то позориться. Пойдём, милай, пойдём…
Похоже, что так сдавил локоть младшего, что тот аж заплясал на месте, как кугатырский пересёрок во время брачного периода. Они вместе покинули корчму под взглядами посетителей. Средний молча поклонился мне и положил серебряную монету на стол:
– За труды, барин. Ловко ты…
– Не бейте сильно, – попросил я.
– Мы аккуратно, не до смерти, – скривился тот в ответ и двинулся следом за ушедшими.
Мы посмотрели им вслед, а потом корчмарь подал голос:
– А что за зелье такое, господин хороший, свет Лукьян? Может и мне продашь пару бутыльков? А то надо с нескольких должников денежки стрясти, а они всё отбрехиваются, мол, безденежье сейчас…
– Да нет никакого зелья, – покачал я головой. – Мне надо было только расположить их к себе, чуточку вкрасться в доверие. А уже потом сыграть на этом и вынести вердикт. Всё это психология. К тому же, младший брат излишне волновался. Пусть и делал вид, что прожжённый донельзя. Но решающим фактором оказался последний факт…
Я при этом сделал многозначительную паузу. Все детективы делают многозначительную паузу, чтобы слушатели могли набрать воздуха в грудь и потом произнести: «Ну ничего себе-е-е-е!»
– Так какой же факт? – не выдержал корчмарь.
Ну вот, похоже, что моя пауза затянулась. Ладно, смилуюсь:
– У младшего брата земля под ногтями. А вы говорили, что они работают на мяльне. Там же вся грязь вымывается, только чистые руки остаются. Значит, он недавно в земле копался, сокровище перепрятывал. Ведь вы же сказали своему слуге, что я укажу на того, кто золото спрятал, а также место покажу, где оно сейчас лежит! Вот он и решил перестраховаться. На всякий случай. Как раз это его и подвело!
– Ох и ловок же ты, Лукьян! – хохотнул корчмарь. – Ну и ловок! Вон как всё провернул, даже комар носа не подточит! Тут десять дней искали, да допытывались, а ты за десять минут всё сделал. Ишь как! Похлеще сыскных дьяков всё вызнал!