Алексей Калинин – Наладчик (страница 6)

Но Артур только мстительно усмехнулся. Ему не нужен был работающий двигатель. Ему нужна была показательная порка. Публичное унижение строптивца, который портит показатели его идеального бумажного царства.

Я медленно перевел взгляд с красного от праведного гнева Артура на убитого горем Шурупа, а затем на старый, заляпанный грязью и птичьим пометом остов ЗИЛа, сиротливо стоящий в дальнем углу гаража. Из-под его приоткрытого капота торчала ржавая, безжизненная металлическая требуха.

Вырисовывается интересная задачка:

Мертвая машина + Безнадежная задача = Казнь по расписанию.

– Разрешите обратиться? – я внезапно вытянулся по струне, щелкнув каблуками рабочих ботинок так, что эхо ударило в потолок.

Артур от неожиданности вздрогнул и отшатнулся. Иван Степанович удивленно поднял бровь.

– Обращайся... – неуверенно буркнул комсорг.

– Задачу понял. Двигатель будет восстановлен и запущен в срок до восемнадцати ноль-ноль субботы, 18 апреля, – мой голос звучал ровно, как стальной трос. Ни грамма сомнения, ни тени страха. Сухой рапорт офицера, принимающего командование на безнадежном участке фронта. – Но у меня есть два условия.

– Какие еще условия? – взвился Артур, почувствовав, что инициатива ускользает из его рук. – Ты торговаться вздумал?!

– Никак нет. Вопросы логистики и организации рабочего пространства, – холодно парировал я. – Первое: субботник я провожу не здесь, а на пустыре за гаражами. Мне нужен оперативный простор и свежий воздух. Я сам организую вывоз двигателя туда на тали. Второе: в процесс моей работы никто не вмешивается. Никто! Ни с проверками, ни с советами. Вы приходите в субботу вечером и принимаете рабочий агрегат. Договорились?

Залихватов хищно осклабился. Он явно подумал, что я решил спрятаться на пустыре, чтобы позорно провалить задание вдали от чужих глаз.

– Договорились, Мордов. Копайся в грязи за гаражами, если тебе так больше нравится. Но помни: в субботу вечером я приду не один. Я приведу директора училища и участкового. Чтобы зафиксировать твой провал официально.

Он развернулся на каблуках своих чешских туфель и победоносно зашагал к выходу. Иван Степанович задержался на секунду, тяжело посмотрел на меня, пожевал губами, словно хотел что-то сказать, но только безнадежно махнул искалеченной рукой и пошел следом.

Как только за ними закрылась дверь, Шуруп с тихим стоном осел на грязный пол, обхватив голову руками.

– Всё, Генка... Сливай воду, туши свет, – завыл он не хуже пробитой прокладки глушителя. – Из комсомола попрут. Волчий билет дадут! Как ты его заведешь?! Там же поршневая сгнила, коленвал прикипел! Это труп, Ген, понимаешь?! Труп!

Я подошел к нему, присел на корточки и по-отечески взъерошил его пыльные волосы.

– Отставить панику, рядовой Мальцев. Слезы вытереть, сопли подобрать.

– Да как тут не паниковать?! – Витька поднял на меня полные отчаяния глаза. – Ты же сам сказал – один сделаешь!

– Я сказал, что субботник я провожу на пустыре, и никто не должен вмешиваться, – я хитро прищурился, доставая из кармана пачку «Примы». – Я нигде не подписывался под тем, что буду крутить гайки в одиночестве.

Шуруп перестал раскачиваться и непонимающе заморгал.

– В смысле? А кто тебе помогать будет? Первокурсники? Да они болт от гайки не отличат! А старшаки за спасибо палец о палец не ударят. В субботу все хотят по-быстрому с метлой постоять, для галочки, и на танцы свалить!

– За спасибо – не ударят. Это закон рынка, Витенька, – я прикурил, выпустил струйку дыма и мечтательно улыбнулся. – А вот за царскую уху из лучшей красной рыбы в городе, приправленную заморским шафраном и настоящим индийским перцем... За эксклюзивный концерт с запрещенными песнями под гитару у костра... За статус избранных, допущенных на закрытую вечеринку... Поверь старому снабженцу, за это они нам этот ЗИЛ по винтику разберут, языками вылижут и обратно соберут.

Я хлопнул остолбеневшего Витьку по плечу и поднялся.

– Значит так. Твоя задача – подготовить инструмент. Все съемники, ключи, лебедки. Всё должно быть смазано и разложено как в операционной. Понял?

– П-понял, – заикаясь, ответил Шуруп. – А ты куда?

– А я, Витя, иду заниматься вербовкой. Мне нужна армия. И я знаю, где ее найти.

Я затушил сигарету о каблук, бросил окурок в урну и решительным шагом направился к выходу из гаража. За дальними мастерскими, там, где обычно собиралась местная «элита» – третьекурсники, – сизым облаком висел табачный дым.

Там стоял Серега «Кабан», здоровый детина с пудовыми кулаками, лучший моторист училища, которого даже Иван Степанович побаивался, и его бригада. Они сплевывали шелуху от семечек и лениво обсуждали предстоящий субботник в терминах, не подлежащих печати в газете «Правда».

Я подошел к ним неспешно, держа руки в карманах. Остановился в паре метров, дождался, пока тяжелый взгляд Кабана сфокусируется на мне.

– Здорово, пролетариат, – негромко, но так, чтобы слышали все, произнес я. – Есть разговор. Касается субботы. Кому охота махать ломом за идею – может курить дальше. А кто хочет в субботу вечером сожрать кастрюлю элитной ухи из парной осетрины и послушать, как звучит настоящий Леннон в хорошем переводе... тот слушает меня очень внимательно.

Кабан перестал жевать. Его бригада напряглась. В воздухе запахло интересом, приправленным легкой опасностью. Могут и накостылять… Но могут и помочь!

Так, что у меня? Тылы обеспечены. Продукты для ухи на субботник гарантированы. Специи ждут своего часа. А также впереди меня поджидает убитый двигатель ЗИЛа, злобный комсорг Залихватов, который точит на меня зуб. А ещё бригада голодных старшекурсников, которых мне предстоит превратить в дисциплинированное армейское подразделение.

Операция «Апрельские тезисы» переходила в стадию полевого развертывания. И я собирался выиграть эту битву еще до ее начала.

Глава 4

«Метод с горячей кастрюлей (или просто струей горячей воды), поставленной на металлическую крышку банки, – физика в действии! Металл расширяется от нагрева, и крышка снимается легче»

Маленькие хитрости

Кабан сплюнул шелуху от семечек мне под ноги. Дать бы ему за это леща, но я пока сдержался. Он мне нужен, как и его свита.

А его свита, трое таких же крепких, пропахших бензином и дешевым табаком парней в засаленных телогрейках, угрожающе подобралась. В их нехитрой внутривидовой иерархии я был существом бесправным, созданным исключительно для того, чтобы бегать за куревом и получать подзатыльники.

Да-да, и это мне тоже подсказала услужливая память. Тут не очень уважали Мордова. Мордовали его, другими словами. Но это было до той поры, пока тело не занял очень неинтеллигентный военный.

И сейчас я не отступил ни на миллиметр. Наоборот, чуть подался вперед, плавно вторгаясь в личное пространство вожака. Смотрел прямо в глаза, не моргая. В прошлой жизни мне доводилось усмирять десяток пьяных десантников в день ВДВ, так что нависающая надо мной туша ПТУшного авторитета впечатляла не больше, чем обоссанная табуретка.

– Ты берега не попутал, Мордов? – басом, с хрипотцой поинтересовался Кабан, надвигаясь на меня. – Какая осетрина? Ты на стипуху свою только кильку в томате купишь, и то если пустые бутылки сдашь. А за сказки про Леннона можно и в бубен получить. Мы тут языком чесать не любим.

– А я не чешу, Серега. Я предлагаю конкретную сделку, – ровно ответил я, не меняя позы. – В субботу этот напомаженный павлин Залихватов хочет устроить мне показательную казнь. Повесил на меня мертвый движок от ЗИЛа! Да-да, того самого, напрочь убитого. Я его, конечно, могу и сам перебрать, только времени жалко, да и не успею. А вы – лучшие мотористы в этой богадельне! И об этом вся Москва знает!

Лесть, поданная с каменным лицом и лёгким флёром агрессии, как ни странно сработала. Парни за спиной Кабана переглянулись, приосанились. Сам вожак чуть сбавил градус агрессии, но недоверия не убавил.

– И чё? Нам-то какой резон в мазуте ковыряться на выходных? Мы норму по уборке территории сдадим и в парк, на танцы-обжиманцы!

– Танцы никуда не денутся. А вот царская уха, да ещё с кое-чем интересным... – я театрально вздохнул и, не делая резких движений, достал из внутреннего кармана сложенный уголком клочок газеты. Осторожно развернул. – Понюхай. Только не чихай, это стоит больше, чем твой мопед.

Кабан недоверчиво склонился над моей ладонью. Втянул носом воздух. Его ноздри расширились. Настоящий шафран и свежемолотый индийский перец ударили по рецепторам советского хулигана с мощностью баллистической ракеты.

– Мать честная... – выдохнул один из его свиты, тоже уловив аромат. – Чем это так шибает? Аж слюна пошла.

– Это, господа пролетарии, запах красивой жизни. И это только приправа! – я аккуратно свернул кулечек и спрятал обратно. – В субботу, к трем часам дня, на пустыре за гаражами будет стоять котел. Отвечаю всем, чем только могу ответить! В котелке будет кипеть охрененный бульон, а потом туда отправится пара килограммов отборной красной рыбы. С дымком, с водочкой... тьфу ты, с бутылкой крепкого пятизвёздочного чая. Мы же комсомольцы! – подмигнул я заговорщицки. – Вы перебираете движок под моим чутким руководством. Работаете быстро, четко, как на пит-стопе гонок «Формулы-1». Я вас кормлю так, что вы пальцы оближете, причём не только на руках! А после ужина посидим у костра, и я сыграю вам «Girl» битлов. Один в один, с правильным текстом и переводом.