Алексей Калинин – Боярский сын (страница 32)

Сквер перед Академией напоминал оазис среди бетонно-каменных громад. Старые липы, посаженные ещё при основателях Академии, сплетали кроны над извилистыми дорожками, а в центре журчал фонтан с фигурой юного воина, который держал развевающийся стяг. Полуденное солнце проливалось сквозь листву золотыми монетами, и в этот час здесь обычно гуляли влюблённые пары.

Я сидел на скамейке у самой чаши фонтана, разглядывал карту города и делал вид, что изучаю маршрут до библиотеки. Рука всё ещё ныла после упражнения с гирей, но дрожь прошла.

— Простите, Елисей-кун, — раздался тихий голос, и я поднял глаза. — Позволите присесть?

Мизуки Сато стояла рядом, одетая в платье академического фасона, ничем не выделяющееся среди сотен таких же. Волосы её были собраны в строгий пучок, а лицо — безупречно нейтральное, словно маска. Но карие глаза, с лисьим прищуром, выдавали в ней кипевший внутри вулкан.

А ведь под этим платьем находилось то, что я вчера разглядывал в приглушённом свете ламп кабинки. От воспоминаний о вчерашнем у меня чуть ускорился пульс.

Так! Ядрёна медь! Отставить воспоминания!

Я не какой-то озабоченный маньяк, а… простой студент с физиологическими потребностями. Впрочем, это почти одно и то же.

— Это место свободно? — повторила она, и я понял, что затупил, разглядывая её платье.

— Свободно, — кивнул я, отодвигаясь.

Она села, достала небольшую книгу, «Ботаника Опасных земель» и принялась листать, как будто в поисках анекдотов. Мы сидели в полуметре друг от друга, и любой наблюдатель увидел бы просто двух студентов, случайно оказавшихся рядом.

Сидят, корпят над книгами. Заучки-ботаники!

— Ты рискуешь, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от своей карты. — После того, что было вчера.

— Ты рискуесь больсе, — ответила она, переворачивая страницу. — Цего ты так пялился? Я могла бы воткнуть тебе иглу в сею, пока ты сидел, выпучив глаза. Цто-то вспомнил?

Это что — попытка подстебнуть? Ну да, так я повёлся.

— Но ведь не воткнула же.

— Пока нет.

Между нами повисла странная пауза — не враждебная, но и не дружеская. Скорее, оценочная. Два хищника встретились на одной поляне и теперь выясняют — стоит ли дра

— Балашиха, — прошептала она, и я почувствовал, как что-то твёрдое коснулось моей ладони, лежавшей на скамейке между нами. — Северная промзона. Склад номер семнадцать. Подвал.

Я сжал пальцами переданный предмет — тонкий металлический цилиндрик, похожий на гильзу, но холодный, словно лёд. Флешка. В моём прошлом мире такие же использовали для передачи данных.

— Что там? — спросил я так же тихо.

— То, цто ты спрашивал. Я по памяти восстановила весь комплекс. Поцти со стопроцентной тоцностью. Камеры, сигнализация, места ловусек.

Я кивнул и спрятал флешку в карман. Доверять Мизуки полностью нельзя, но информацию проверить можно. Сегодня же сделаю вылазку и проверю. Если всё пройдёт нормально, то завтра можно атаковать. Ещё нужно будет поговорить с отцом, но это уже после проверки. Чтобы показать ему план и попросить людей.

Нет, я мог бы попытаться справиться и один, но пока что ещё тело далеко от совершенства, а с живицей у меня напряжёнка.

— Какой у тебя ранг? — спросил я внезапно. — Настоящий.

Мизуки улыбнулась впервые за этот разговор. Хотя, улыбка мне показалась просто вежливостью, а не реальной радостной эмоцией.

— Приблизительно Дружинник. Ниндзюцу не измеряется вашей шкалой напрямую, но если переводить, то да, около того. Скрытность, скорость, точность удара. Живица у меня воздушная, приспособленная для бесшумного убийства, а не для открытого боя.

Я представил себе: Дружинник, специализирующийся на скрытности. В правильных условиях она могла убить Отрока, не дав ему и шанса включить защиту. А вот против Воевода в открытую шансов почти нет.

И как мне тогда удалось её одолеть? Может, она в самом деле не хотела меня убивать, а попыталась найти контакт?

Или заманить в ловушку? Этого тоже не следовало исключать! Я же не лох, чтобы доверять всем подряд!

— Так, запоминай. Улица Маякова, больница номер сто пятнадцать, сорок седьмая палата, — сказал я. — Шесть вечера. Там много камер наблюдения. Идеальное место для публичного преступления.

Мизуки приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Ты должна будешь «убить» семейство Хатурай. Киндзи и Шина уже предупреждены и согласны на подобную операцию. Должна сделать это быстро и бесшумно, — я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. — Надеюсь, что ты сможешь это сделать красиво.

— А на самом деле? — спросила она.

— Убийство будет постановкой для камер — доказательством, что ты ликвидировала предателей.

— А дальсе? Как быть с Бозественным Танто?

— Его ты найдёшь в доме Киндзи. Он будет лежать в горшке бонсай. Аккуратнее с деревом, его не стоит ломать и вообще портить.

Мизуки молчала, оценивая. Потом коротко кивнула.

— А как мне кхм… убить Хатурай?

— Тебе нужно будет войти через крышу, спуститься по вентиляции, вырубить двоих охранников за тридцать секунд, потом войти в палату, «убить» Хатурай и исчезнуть прежде, чем примчится охрана. Только не поломайте друг друга по-настоящему. Учти — Киндзи согласился на это пойти только после того, как я поручился за тебя. Его жена поверила мне, так что не вздумай портить мою репутацию — из-под земли достану! Также не поздоровится твоей семье. Помни о них.

Ну а что? Пришлось слегка припугнуть. Напомнить, ради чего всё это затевается. Мизуки должна понимать, что если обманет и поступит по своему, то её семье всё равно не сдобровать. Ночные Хищники не любят оставлять свидетелей.

Да уж, чего мне стоило подбить Киндзи на это… Лучше не вспоминать. Он просил меня сразу помочь ему сделать харакири, но только не подвергать свою жену опасности встречи с Мизуки. Я же уверял, что всё будет нормально. Пришлось взять на себя полную ответственность и поклясться на Печати крови. Есть тут такая клятва, когда берёшь на себя ответственность и слегка пускаешь кровь, чтобы закрепить свои слова.

Неприятная клятва, потому что при этом включаешь живицу, и она фиксирует это намерение. Если клятва будет нарушена, то врубается процесс уничтожения того, кто эту клятву нарушил. То есть живица сама убивает своего носителя.

В общем, довольно-таки неприятная хрень!

Мизуки закрыла книгу. Её пальцы на мгновение побелели от сжатия.

Она встала, поправила складки платья — обычный жест, но я заметил, как её рука на мгновение коснулась пояса, где под тканью скрывалось короткое лезвие.

Метнёт? Передумает? Да ну, не может она метнуть — мой Детектор лжи молчал всё время, когда она вчера со мной разговаривал, когда сегодня говорила. Может, в этом мире ниндзя научились обманывать свои же мысли? Тогда да, тогда Детектор будет вообще не у дел.

— Ой, а что это тут у нас? — раздался голос Любавы Шумиловой. — Голубки воркуют после пар? Романтика у фонтана?

Она подошла к нам, держа под руку Варвару. На лице весёлая улыбка, а вот глазами пыталась как будто прожечь меня. И чего припёрлись? В принципе, всё что нужно, я уже сказал, а дальше как кривая вывезет.

— Мне кажется, что в вашем голосе сквозит ревность, госпожа Шумилова, — улыбнулся я в ответ. — Неужели вы тоже хотите присоединиться к нашему воркованию? Или же хотели птичкой усесться на голову статуи, а мы вам помешали?

— Ого, у кого-то прорезались зачатки юмора! — подала голос Варвара. — Шутеечки посыпались, хахашечки. С радостью растопчу этот скомороший порыв — вам и Михаилу Морозову следует явиться в дисциплинарный комитет.

— На чихуахуа я сдался этому комитету? — вспомнил я о породе мелких собак.

— Нам не говорили. Но думаю, что из-за глупых шуток и не менее глупого вида, — отрезала Варвара.

Какая же неприятная особа. И чего она так на меня взъелась? Всё же нормально было!

— Ну, если бы из-за этого вызывали, то кое-кто мог бы там прописаться пожизненно, — хмыкнул я в ответ.

— Кого же вы имеете в виду, говоря о подобной прописке? — вкрадчиво поинтересовалась Варвара.

— Да людей же много на свете. Вот кто-нибудь из них обязательно попадёт под эту категорию, — съехал я и обезоруживающе улыбнулся. — Информация от вас получена. Благодарю вас за это от всей души. Не смею больше вас задерживать!

— А мы тут хотим остаться! — с вызовом проговорила Любава. — Хотим под журчание воды подумать о прекрасном.

— Ну, а мы тогда пойдём, — подмигнул я в ответ. — Не будем мешать вам наслаждаться… журчанием.

Хотел ещё уточнить чьё именно журчание им двоим стоит послушать, но не стал. Лучше не ругаться с однокурсницами. Тем более, что они могут родителям нажаловаться. Те позвонят отцу, а это, перед предстоящим разговором, может только навредить.

— До свидания, госпожа Сато, — улыбнулся я. — До завтра.

— Всего доброго, господин Ярославский, — чуть поклонилась она в ответ.

Она ушла, не оглядываясь, а вот я оглянулся на фонтан, возле которого остались Любава и Варвара.

— Сударыни, всего хорошего.

В ответ полное презрение и игнор. Они уже щебетали между собой, присев на бордюр, и старательно делали вид, что меня вообще не существует на свете. Юный воин на постаменте держал стяг над головами девчат, и я подумал, что неплохо бы ему в этот момент выронить свой груз. Хотя бы секунд на десять, не больше.

Флешка в кармане почти не ощущалась. Ну что же, Балашиха, склад семнадцать… пришла пора проведать тебя и посмотреть, что ты скрываешь в недрах промзоны.