Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 43)

— Хорошее решение, Елисей. Свищ бы тобой гордился.

— Я не ради его гордости это сделал, Кирилл Матвеевич. Я ему пообещал.

— Тем более. Боярское слово должно быть твёрже стали, — усмехнулся Морозов. — О, а вот и сын подошёл. Отлично сработали, Миша! Прикрытие было выше всяких похвал. Вижу, что не зря вас в Академии натаскивают.

Подошедшие Михаил и Яромир чуть поклонились. Яромир взглянул на меня, вскинул брови. Я улыбнулся и кивнул в ответ. Брат выдохнул и сделал жест, как будто смахнул пот со лба.

— А что у вас там было? — спросил Мишка.

— Сейчас мы должны убраться отсюда, — проговорил Кирилл Матвеевич и широко зевнул. — Все вопросы потом. Забираем убитых и раненых и уходим. Я не уверен, что смогу правильно и верно ответить на вопросы императорских дознавателей, если они сейчас нагрянут сюда.

— Я бы тоже не отказался поспать пару-тройку часов, — зевнул я в ответ. — Да всем бы нам отдых не помешал.

Кирилл Матвеевич зевнул ещё раз, уже не сдерживаясь.

— Григорий, сворачиваемся. Раненых в больницу, убитых в морг, трофеи в сейф. И чтобы через десять минут здесь ни одного нашего бойца не осталось. Императорские дознаватели весьма дотошные ребята, а мне завтра хотелось бы лекции читать, а не в допросной париться. И то, если проснусь…

— Будет исполнено, Ваша Милость! — Григорий кивнул и принялся раздавать указания бойцам.

Я смотрел, как санитары погрузили моих Слуг в медицинский броневик. Степан уже пришёл в себя и даже попытался возражать, но медик в очках так на него рявкнул, что Борозда тут же заткнулся и дал уложить себя на носилки. Правильно, пусть отдыхает. Судя по всему, силы ему и остальным в будущем ой как понадобятся.

— Елисей, наконец-то ты взял меня на заварушку, — ухмыльнулся Михаил. — Стрельба, драки, войнушка… Ладно-ладно, не зевай, обо всём потрепемся завтра… Или послезавтра. Рад, что ты остался жив!

— Да что со мной станется, — отмахнулся я. — Мне вот только поспать и буду свеж, как огрурчик… Оргрурчик… Ааа-аах, ладно завтра проговорю правильно. Пока!

До особняка Ярославских мы добрались за час. Бронированный автомобиль мягко катил по ночным улицам Москвы, и я несколько раз ловил себя на том, что начинаю клевать носом. Отходняк от эликсира накатывал волнами — то отпустит, то снова накроет свинцовой усталостью. Яромир сидел рядом и тоже то погружался в дрёму, то выныривал.

Когда машина остановилась у ворот поместья, я увидел, что в окнах горит свет. Несмотря на поздний час, нас ждали. Волновались…

— Вы только посмотрите на них! — на крыльцо выпрыгнула Матрёшка. — Четвёртый час ночи на дворе, а вы где-то всё воюете! Я себе места не нахожу! И что это за вид? Вы на себя в зеркало-то посмотрите! Грязные, побитые, все в крови! Чьей крови-то хоть? Вашей или чужой?

— В основном чужой, — усмехнулся я, выбираясь из машины.

— Ох, горюшко моё! — всплеснула руками Матрёшка. — Ну-ка быстро в дом! Постель готова, ужин на столе. И не вздумайте мне за стол садиться в таком виде — сначала бы вам помыться! Яромир Святославович, это и вас касается! И не смотрите на меня так, всё равно дыру не прожжёте!

— Матрёшка, ты наша спасительница! — простонал Яромир, поднимаясь на крыльцо. — Ужин на столе? Я готов расцеловать тебя прямо сейчас.

— Ещё чего! Вот ещё глупости какие! — фыркнула Матрёшка и умчалась в дом.

Ну егоза! Но мы с братом переглянулись и улыбнулись — заряд энергии от неё получен. Хватит на то, чтобы умыться, прожевать что попало и рухнуть в сонное царство.

Глава 23

Балашихинская база после ударной стройки Михалыча выглядела на все сто. Бетон, сталь и рунная вязь на каждом углу. Воздух здесь пах не только свежим раствором и мазутом, но и привкусом охранных контуров. Хороший запах. Правильный. Запах безопасного местечка, которое я выгрызал зубами у этого мира.

В этом месте я мог хотя бы немного почувствовать себя более-менее нормально. Нет, в поместье Ярославских тоже было относительно безопасно, но тут… Тут я подстраивал всё под себя! И как раз тут я должен принять новых Слуг.

Два дня назад мы похоронили Свища. Дождь со снегом хлестал по лицам, небо висело низко, серое и равнодушное, как глаза ИСБшника. Да-да, без ИСБ тут конечно же не обошлось. И нам всем пришлось выкладывать то, что произошло.

Серёга ушёл красиво, как настоящий воин, забрав с собой в пекло заклятого врага. Красавчик, что можно сказать. Не каждый способен пожертвовать собой ради других. Уж это я знаю по себе. Только у меня почему-то получилось выжить, даже дар прорезался, а вот у него…

На кладбище было немноголюдно — только его «псы», я, Гордей и двое парней из моей гвардии.

Мы не толкали долгих речей. Да и что говорить, если мы друг друга толком не знали? Его ребята были мастерами подраться, но никак не чесать языком. Мы попрощались как могли, постояли, послушали, как комья мерзлой земли стучат по крышке гроба.

Свищ был бандитом, это факт. Но для меня он был честным бандитом, если такое определение вообще применимо в этом новом мире. Он сдержал слово. А я привык платить по счетам.

Сегодня, ровно в три часа дня, как и договаривались, ко мне на базу прибыли гости.

Я подпрыгивал в центре тренировочного зала. Огромное пространство было залито светом светодиодных панелей. Под ногами пружинило покрытие татами, пахло резиной. Я был в одном термобелье, босой, размятый. Боевой нож лежал на скамейке в паре метров. Напротив, в такой же одежде, замер Гордей. Он только что получил нехилую плюху и теперь высматривал брешь в моей обороне.

Степан Борозда, немного оклемавшийся после «зеленой ванны» Костромарова, стоял у входа, скрестив руки на груди. Кобура с пистолетом покоилась на бедре. Показывал, что готов защищать меня до последней капли крови! Ну не гнать же его отлёживаться — обидится ещё…

Двери зала разъехались.

В зале вошли пять человек. Остатки бригады Свища. Те, кто не разбежался по щелям после смерти вожака и не побежал лизать пятки новым хозяевам теневого мира. Они выглядели… помято, что ли. Потертая одежда, хмурые лица, глаза людей, которые привыкли спать вполуха, положив руку на рукоять пистолета. Сейчас это были «ронины» московских окраин.

Впереди шел Кирпич, тот самый здоровяк, который тихо пустил слезу на похоронах. За ним двигались четверо парней помоложе, но с таким же волчьими взглядами. Я предупредил охрану, что если ко мне явятся люди, то пропустить их без промедления.

Они остановились в пяти метрах от меня. Поклонились по-солдатски скупо, обозначая уважение к силе.

— Елисей Святославович, — глухо начал Кирпич. — Мы это… пришли. Как и обещали.

Я помахал руками, разминая плечи. Ух, как же всё-таки быть молодым и здоровым! Я чувствовал себя великолепно. Тело звенело, как натянутая струна.

— Пришли, значит, — я обвел их взглядом. Ну что же, что пришли, то молодцы, но нужно сразу показать — кто в доме хозяин. — И чего хотите? Денег? Крыши? Или просто надеетесь, что имя Ярославских спасет ваши задницы от мести недобитков Костра?

Кирпич нахмурился, желваки на его лице заходили ходуном:

— Мы не попрошайничать пришли. Свищ перед смертью сказал, что вы — человек слова. И что с вами фартит. Нам не нужна «крыша», господин Ярославский. Нам нужен вожак. Свищ мертв, его бригада развалилась. А мы… Мы готовы умирать за правое дело. Примите нас в свои слуги, господин Ярославский.

Я усмехнулся, медленно прохаживаясь перед ними.

— Взять к себе? Вы хоть понимаете, что это значит? Я не собираюсь быть криминальным «авторитетом». Я не стану решать ваши терки за рынки и бильярдные. У меня совсем иной путь. И если вы пойдете ко мне, то вы станете моими Слугами. Моей боевой гвардией. Вы станете подчиняться моим приказам без вопросов и сомнений. И если я прикажу вам прыгнуть в портал Опасных земель с одной вилкой в руках, то вы должны задать только один вопрос — как далеко прыгать? Дисциплина у меня идёт на первом месте!

Парни переглянулись. В их глазах мелькнуло сомнение, приправленное обидой. Ну да, вольные наемники не привыкли к такой жесткой постановке вопроса. Они-то думали, что их сейчас встретят, обнимут, за стол усадят?

Степан Борозда хмыкнул и потёр скулу. Он помнил своё посвящение в Слуги.

— Мы не всегда были со Свищом. Мы и повоевать на Рубеже успели, Ваша Милость, — подал голос один из парней, жилистый и с татуировкой змеи на шее. — Мы знаем, что такое дисциплина.

— Хм… Знать и исполнять — это по сути разные вещи, — отрезал я. — Скажу сразу, что мне не нужны слюнтяи, размазни и те, кто способен предать. Если среди вас есть такие, то двери пока ещё остаются открыты!

Они переглянулись, а потом Кирпич произнёс:

— Среди нас нет таких!

— Да? Ладно, на намерения я вас проверил. Давайте проверим, чего стоят ваши кулаки. На словах-то все герои, а вот как в бою… Гордей, отдохни пока. Потом с тобой продолжим.

— Как скажете, Ваша Милость, — чуть поклонился Гордей и направился в сторону Степана. Проходя мимо пришедших, он проговорил. — Берегите зубы, ребята.

Я встал в центр круга, поманил их пальцем.

— Все пятеро. Против меня одного. Без живицы, на чистой физухе и рефлексах. Если вырубите меня за три минуты, либо уложите на лопатки, то пропишу пожизненную пенсию и отпущу на все четыре стороны. Но если я вас раскатаю… тогда условия буду диктовать я. Погнали?